"Обмани, но останься"

"Каждый праздник когда-нибудь становится пыткой, если в толпе снова встречаешь того, от кого до сих пор не излечился."

Вечер свадебного банкета окутывал сад золотистым светом гирлянд. Лампочки колыхались в лёгком ветре, отражаясь в бокалах и посуде. В воздухе смешивались сирень, сладость шампанского и едва уловимый запах свечного воска.

Софи стояла у края танцплощадки, держа бокал так, будто он мог спасти её от дрожи в пальцах. Она смотрела поверх шумной толпы, пока взгляд не нашёл его.

Кристьян.

Он стоял в стороне, опершись плечом о стол, и что-то лениво говорил собеседнику. Рукава закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая ключицы и тёмный треугольник груди. Он рассмеялся коротко, запрокинув голову, и у Софи болезненно сжалось внутри: слишком живо вспоминалось, как под её ладонями ощущалась эта же кожа, тёплая и упругая.

Она шагнула к нему. Не думая. Просто шла.

Он заметил её, когда она остановилась совсем близко. Взгляд сбоку — лёгкий, холодный. Ни тепла, ни удивления, лишь отметка: «здесь». Но запах его парфюма — кожа, мускус, тёплый табак — обжёг сильнее любого взгляда.

— Ты удивительная, знаешь? — сказал он негромко, не поворачиваясь полностью. — Умеешь быть красавицей, трагической героиней и обвинителем — всё в один вечер.

— А ты всё такой же, — тихо, но жёстко ответила она. — Всегда пытаешься уколоть. И где ты был всю неделю, когда все пахали на свадьбу?

Он усмехнулся уголком губ.
— Где был? Ах да… отрабатывал смену в аду. В том самом отделе, куда попадают те, кто узнаёт «свою сестру» только после поцелуев.

Сердце кольнуло. Она едва выдохнула:
— Не начинай.

Он развернулся к ней, и расстояние между ними сократилось до шёпота.
— Если бы ты была хорошей сестрой… ты бы знала, где я был.

— А если бы ты был хорошим братом, — её голос дрогнул, но в нём была сталь, — ты бы не исчез, как тень, когда увидел «Лину» на пороге.

Он шагнул ближе, и его усмешка стала резче:
— По-твоему, я должен был остаться? После того как ты одурачила меня и выставила идиотом перед всей семьёй?

Софи вскинула голову:
— Ты сам виноват, что не видел меня столько лет. Что не узнал.

— Да, — отрезал он, — и теперь понимаю: ты использовала это, чтобы сыграть в свою месть.

Она чувствовала его дыхание. Один шаг — и их разделяла бы только ткань её платья.
— Да, образ был ложью, — выдохнула она. — Но остальное… правда. Это же не убивает чувство.

— Чувства? — его голос стал ледяным. — Я просто наслаждался.

Он медленно наклонился ближе, усмешка рассекла губы:
— Наслаждался, как чужим вином: выпил, вкус запомнил, а бутылку выбросил. Удобно — никаких чувств, никаких обязательств.

Она криво улыбнулась, скрывая дрожь:
— Тогда жаль, что ты не заметил: не всё вино даётся тебе на глоток.

Он наклонился ещё сильнее, глаза блеснули сталью:
— Вино я могу выбрать. Женщину — тоже. И выбросить, когда захочу. Но сестру? Сестру не выбирают. Вот в этом, Лина, и твоя трагедия.

Он развернулся и ушёл, растворяясь в шуме и свете гирлянд, оставив её одну — в аромате сирени и глухом звоне бокалов.

Он ушёл. А она осталась — в его тени