30
Сегодня был день икс. Я должна была встретиться с Дмитрием, а в голове все крутилась строчка из его послание: «верну обратно твоей семье». Мне было страшно, потому что я не хотела уходить. Представляете? Человек, который похитил меня, сумел сделать так, чтобы я хотела быть с ним, а не с отцом и своим братом. Я пыталась понять, что со мной. Привязанность? Зависимость? Или, не дай Бог, любовь?Смешно. Влюбиться в человека, который держал меня в заперти, лишил свободы, заставил бояться его самого... а в конец концов проводить с ним страстные ночи.. Сантьяго стал чем-то вроде демона внутри меня, прилипшей ко мне. Грубый, хмурый, раздражающе спокойный, но единственный, рядом с кем я не чувствовала пустоты. Можно было быть злой, растерянной, сломанной — и он не требовал, чтобы я притворялась сильной.Напротив, он всегда ломал мою силу, а взаимен давал что-то другое. То, что заменяло мне все. И всё же я ненавидела себя за это. Он ведь враг...Я убеждала себя, что всё это — игра, ловушка, продуманная манипуляция, стокгольмский синдром, в конец концов! Но с каждым днём мне всё труднее было верить в это. Иногда, когда он думал, что я сплю, я чувствовала, как он гладит мои волосы, медленно, осторожно, чтобы не разбудить. А утром он снова был холодным,будто того касания не существовало. Я не понимала, кто из нас двоих заложник. Он — потому что не хотел отпускать меня, или я — потому что не хотела уйти? Я знала: стоит сделать шаг навстречу Дмитрию, и всё закончится.И всё же я стояла на месте, вцепившись в перила, пока внутри гремела одна мысль:Пусть он будет врагом. Только бы не исчез. Я знала одно — убежать, значит подвергнуть опасности Томислава, которого Сантьяго всегда грозился убить, в случае моего побега. Но стал бы он причинять мне эту боль после всего, что мы ощутили друг к другу. А вдруг, мне все это казалось? Что если...Что если он просто играл со мной, искусно подбирая слова, взгляды, касания, чтобы сделать зависимой?Иногда я ловила себя на мысли, что не знаю, кто он на самом деле. В любом случае, я должна была встретиться с Дмитрием и объяснить, что боюсь за брата. Но в глубине души я знала — я просто не хочу уходить.
К моему везению, Сантьяго и Эммет уехали, впервые оставив меня одну. Сантьяго знал, что я не сбегу. Это был первый просчет Сантьяго, первый его провал, о котором он сейчас даже не догадывался. Сердце билось слишком громко. Я смотрела на дверь и ловила себя на абсурдной мысли: а вдруг он вернётся? Вдруг откроет её, войдёт, нахмурится, как всегда, и скажет низким голосом:
— Даже не думай.И часть меня... будто хотела, чтобы он так сделал. Чтобы снова запретил, удержал, лишил выбора — потому что тогда не пришлось бы решать самой. Но все же я вышла за порог поместья.Ноги были ватными, но я бежала к старой церкви на площади, где меня и ждал Дмитрий. Когда впереди показались очертания старой церкви, сердце ударило сильнее. Каменные стены казались мрачнее, чем я помнила. Дмитрий стоял у входа, высокий, как тень. На фоне серого неба он казался почти нереальным. Когда я подошла ближе, он поднял взгляд.
— Ты пришла, — тихо сказал он, будто боялся спугнуть. Я лишь кивнула и мы вошли внутрь. Кругом темнота, сырость и страх. — Не думал, что тебе удастся ускользнуть от него. И весьма не подходящий выбор наряда для побега, — Дмитрий оглядел мое длинное, черное платье, которое я даже по дороге успела зацепить и порвать.
— Он доверяет мне.
— Он просто знает, что запугал тебя настолько, что ты не сможешь сбежать... —горько сказал Дмитрий, взглянув на меня. Копна его теплого оттенка волос падала на лицо. Мне было приятно видеть родного человека спустя так много времени. Я словно увидела в нем Томислава...
— Нам нужно уходить, — произнёс он. — Сейчас. Пока он не вернулся.
— Я не могу, — выдохнула я.
Дмитрий нахмурился, не понимая, что на меня нашло.
— Что значит «не можешь»? Ты же сама...
— Он убьёт Томислава, — перебила я. — Если узнает, что я ушла.
— Глупая, маленькая Анастасия! Твой брат - не ребенок. Пойдем! Нас ждет корабль у причала, — Дмитрий схватил меня за руку.
— Отпусти, — прошептала я, чувствуя, как страх подступает к горлу. — Ты не понимаешь...
— Посмотри на себя! — Дмитрий почти кричал. — Анастасия, не глупи, времени мало...Обещаю, с Томиславом все будет хорошо. — я уже готова была поверить ему, уйти. Но что-то остановило меня. Будто что-то было не так. Я огляделась.
— Он найдет нас! — Дмитрий закатил глаза, схватил меня за руку и повел прямо к алтарю. И тогда я увидела это.
Сначала мне показалось, что тьма за алтарём просто сгустилась — игра теней. Но потом я различила очертания. Широкие плечи, опущенную голову, руки, раскинутые и прикованные к массивной железной цепи.
Я замерла.
— Что... это? Что это, Дмитрий?! — выкрикнула я, вырываясь. Сантьяго усмехнулся, тихо, почти беззвучно.
— Привет, куколка. — я подбежала к нему и почему-то крепко обняла.
— Замолчи! — Дмитрий схватил пистолет, направив на него. А затем повернулся ко мне. — я убью его и мы спокойно уйдем отсюда, слышишь? —Я вздрогнула, ощущая, как холод пробежал по спине. Сантьяго громко рассмеялся, абсолютно не испытывая страх. и даже прикованный, выглядел опаснее любого оружия.
— Ну же, куколка, вот твой шанс уйти.— наши взгляды с Сантьяго встретились и именно в этот момент я поняла, что исход этой встречи уже не зависит от воли кого-либо. Он держал меня не цепями и страхом. сердцем. Он держал меня сердцем. И я, как сумасшедшая, не могла уйти.
—Убей меня, — усмехнулся Сантьяго.
— Заткнись, Сантьяго! — крикнула я, с глазами полными слез. — уходи, Дмитрий. Прошу тебя, пожалуйста, уходи... Если убьешь его, значит, убьешь и меня...
— внезапно выдала я, даже не успев сообразить. Словно это говорила не я, а мое сердце... Дмитрий смотрел на меня так, будто я сошла с ума. Впрочем, может, так и было. Его рука все ещё держала пистолет, но пальцы дрожали.
— Ты с ума сошла, — прошептал он. — Ты ведь его защищаешь...
— Сантьяго, пообещай мне, что ты позволишь покинуть Дмитрию Сицилию целым и невредимым, когда он опустит оружие. —Сантьяго поднял на меня свои синие глаза. Он смотрел долго, а затем...А затем он громко рассмеялся, встав на ноги. Его цепи скрипнули, но он двигался с грацией и властью, от которой кровь стыла в жилах.
— Какая жалость, Анастасия. Ты действительно влюбилась в меня настолько, что готова спасти меня, а не сбежать с ним. После всего что я сделал с тобой?Из-за пару ночей и сладких слов? —Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.— А ты, Дмитрий, прекрасно играешь роль. Ты не брал уроки актерского мастерства? Я завидую, — обратился Сантьяго к парню. Я замерла, переваривая услышанное. Осознание..
— Что ты сказал?.. — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы.Сантьяго улыбнулся, едва заметно, так холодно, что я впервые видела его таким.
— Я сказал, что этот румын — не тот, за кого себя выдаёт. Дмитрий давно работает на меня, куколка. Всегда работал, если быть точнее.Ты действительно думала, что в Коза-Ностре может находиться человек вашей семьи? Что румын сумел обмануть меня и Адама, притворившись итальянцем? Ты, черт его возьми, правда думала, что я позволил бы ему станцевать с тобой и не заметить, как он передел тебе записку, в которой позвал тебя сюда?!—Я стояла, словно в оцепенении, глаза расширились от ужаса и осознания. Всё вокруг сжалось в тугой узел — церковь, темнота, Дмитрий с пистолетом и этот демонический, почти нереальный Сантьяго.
— Врёшь, — прошептала я, отступая на шаг. — Ты лжёшь!—Наконец, я осмелилась взглянуть на «лучшего друга» своего брата. Томислав, мой любимый, искренне верующий в дружбу Томислав... Дмитрий молчал. И именно это молчание добило меня сильнее любых слов. Его глаза больше не были теплыми — только усталость и страх. Не за меня. За себя.
— Скажи, что он врёт, — потребовала я, но голос сорвался. — Дмитрий, скажи!—Он отвёл взгляд. И всё стало ясно.
— Прости, — только и выдохнул он.
Я ударила его кулаком в грудь, потом ещё раз, не чувствуя боли. — Как ты мог?! — кричала я. — Как ты мог позволить мне поверить?!Всё это... — выдохнула я, не в силах даже договорить.
—Всё это было частью плана с самого начала.—ответил за него Сантьяго.Я моргнула, не понимая, что он имеет в виду. — Мне просто хотелось удостовериться, что ты действительно полюбила меня, куколка. Что не готова была уйти, оставив меня. А сколько гордых слов в начале ты бросала, Анастасия, — Сантьяго громко и заливисто рассмеялся. Я стояла, как вкопанная, пока в голове вертелись слова — предательство, ложь, сцена, спланированная им до мелочей. Сердце билось так, словно хотело вырваться и заговорить за меня. Я видела Дмитрия, всё еще дрожавшего, с пистолетом в руках; видела Сантьяго — прикованного, но спокойного, как будто он и не был связан вовсе. И в ту же секунду поняла одну вещь, которую раньше не хотела признавать: страх и любовь — разные оковы. Страх лишает выбора, любовь его дарует. Но я не была ни тем, ни другим — я была женщиной, обманутой любимым...
— Сантьяго, какого черта! — шикнул Дмитрий. — Она не должна была знать, что я ...
— Что ты предатель? — спокойно ответил он. — ты знаешь, я не люблю предательства. И ложь без игр тоже.
— Не любишь ложь, Моретти? — усмехнулся Дмитрий. — Тогда скажи ей, что происходит на чердаке этого чертового поместья.—На этих словах лицо Сантьяго изменилось мгновенно . Тот самый холодный блеск в глазах померк на долю секунды, губы чуть дрогнули, и в горле у него заскрипел звук, похожий на отрывистый вдох. Я увидела это — мельчайшее нарушение маски. Я бросилась к двери как загнанная. Сантьяго опомнился, его рука инстинктивно выхватила верёвку от цепи, но он уже не успел.
— Вернись! — рявкнул он, но голос потерял власть. Сердце дернулось, и всё прошлое — цепи, поцелуи в темноте, Дмитрий с пистолетом — сжалось в один острый угол, когда я, забежав домой, распахнула дверь чердака...