Правдивая история любви [18+]

Мишель

В доме было тихо. Выходные папа часто до позднего вечера проводил в загородном клубе, играя в гольф или теннис, а мама в это время либо встречалась где-нибудь с подругами, либо отправлялась в спа-салон или на маникюр, а порой устраивала себе целый день прогулок по магазинам.

Я тоже обычно не сидела дома. И, поскольку наша семья зачастую отсутствовала в эти дни, мы всегда отпускали прислугу после завтрака. Мама уже довольно давно установила это правило – чтобы не обременять людей попусту и дать им возможность заняться своими делами, – и оно мне нравилось.

– Мам, пап? – на всякий случай громко позвала я родителей, но ответа, конечно, не последовало.

Их действительно не было дома.

Я не сомневалась: предупреди я их о своём возвращении, они бы меня дождались и никуда бы не ушли. И теперь я немного жалела, что не сделала этого.

– Пойдем пока ко мне в комнату, – предложила я Сэму.

– Не имею ничего против твоей комнаты, – с легкой ухмылкой сказал парень, и в его взгляде я, кажется, уловила намек.

Похоже, самое время для массажа. Я взяла Паркера за руку и повела вверх по лестнице.

Мы поднялись на второй этаж и вдруг услышали, будто что‑то упало. Звук был из родительской спальни. Сэм мгновенно насторожился. Я тоже.

– Жди здесь! – скомандовал он, но я не хотела ждать и пошла за ним.

Стараясь не шуметь, Паркер тихо подошёл к двери, ведущей в комнату родителей. Она была слегка приоткрыта, и оттуда доносились приглушённые шорохи, лёгкий скрип — будто открыли и закрыли какой-нибудь ящик комода. На мгновение всё стихло, а затем снова возобновилось. Казалось, кто‑то второпях ворошил вещи, пытаясь что‑то отыскать.

Сэм осторожно коснулся двери и плавно отодвинул её от себя, пытаясь понять, что происходит за ней.

Я держалась рядом, но ничего не могла разглядеть, кроме потолка и небольшого кусочка стены. Едва я успела заметить хоть что‑то, как Сэм резко прикрыл дверь обратно, окончательно лишив меня всякого обзора.

– Иди вниз, – шепотом произнес он.

– Что там? Что происходит? – так же шепотом спросила я. – К нам кто-то пробрался?

– Да, иди вниз, – безэмоционально повторил Паркер. – Я разберусь.

Парень выглядел абсолютно спокойным, и это казалось таким неправильным и неестественным в этой ситуации.

Там же был вор! Как Сэм может не нервничать?

Разве что... он знает этого грабителя и потому уверен, что справится.

Мое любопытство взяло верх.

– Я хочу посмотреть, – настойчиво заявила я.

– Иди вниз, Мишель, я же сказал! – все так же тихо, но уже требовательно проговорил парень.

Представляю, как бы он звучал, если бы ему не пришлось шептать.

– Я просто взгляну, он не заметит, – продолжала настаивать я на своем.

– Не нужно тебе этого.

Меня будто током ударило. В голове мгновенно промелькнули недавние слова Элизабет Тернер, так поразительно похожие.

Ну уж нет! Мне нужно знать в чем дело.

Я решительно обошла Паркера и распахнула дверь. Но в следующую секунду застыла на месте.

– О боже! – тут же вырвалось у меня.

Моя мать сидела обнаженная на Аароне Тернере, и оба тяжело дышали.

У меня всё поплыло перед глазами. То ли от головокружения, то ли слезы застлали мне глаза – я не могла разобрать.

Эти двое встрепенулись. Мой возглас помешал им, спугнул. Я была замечена – или, лучше сказать, они были замечены?

Лицо моей матери вытягивается, когда до нее доходит, что я стою прямо здесь и смотрю на них.

– Мишель?! – в панике восклицает она, судорожно пытаясь прикрыть свое нагое тело одеялом.

На лице мистера Тернера читается испуг и замешательство. Он явно не ожидал такого поворота.

Они оба не ожидали.

Впрочем, как и я...

Чем дольше я смотрю на всю эту абсурдную картину, тем явственнее чувствую подступающую тошноту.

Я сглатываю и, недолго думая, разворачиваюсь и стремительно направляюсь к лестнице.

Нужно убраться отсюда как можно скорее!

– Мишель, остановись! – слышу я голос матери, но даже не думаю ей повиноваться.

Однако Шарлотта оказывается проворной: быстро накинув на себя халат, она выбегает из комнаты следом за мной и успевает поймать меня до того, как я начну спускаться.

Женщина преграждает мне путь.

– Что ты хочешь?! Что тебе нужно?! – неистово кричу на нее я, чего никогда прежде себе не позволяла.

Сэм держится чуть в стороне, но так, чтобы я понимала: если что он рядом.

В отличие от мистера Тернера, который продолжает трусливо отсиживаться в спальне моих родителей.

– Тебя не должно было быть здесь, – рассеянно замечает моя мать.

Похоже, она еще не успела продумать свою защиту.

Или нападение?

Вот уж поистине излюбленный метод Шарлотты Бейкер.

Мне даже становится смешно от этого.

– Так ты поэтому решила воспользоваться моментом и привести своего любовника в вашу с папой постель, а, мама? Потому что не ждала моего возвращения? Ну же, скажи! – властно требую я.

– Не смей повышать на меня тон! – возмущается она, но мне плевать.

Я продолжаю:

– А папа в курсе, чем ты тут занимаешься с Аароном Тернером? Ты же помнишь, что он ещё совсем недавно был его другом, да?

Внутри меня всё взрывается! Как она могла так поступить с папой? Со мной? Это же предательство!

Предательство, которого я никак не могла от нее ожидать.

– Ты ничего не знаешь, – шипит Шарлотта. – И не имеешь права меня судить!

Я истерически смеюсь:

– Серьезно?! Так, может, поведаешь, что же такого я должна знать, чтобы оценить то твоё «благородство», которое ты только что с удовольствием демонстрировала в вашей с папой спальне?!

– Прекрати повторять это! – кричит в ответ она.

Мне становится противно от нее, от этой необоснованной агрессии. Я не хочу ни слушать ее, ни видеть.

– Я ухожу! – вновь предпринимаю я попытку спуститься, но моя мать хватает меня за руку.

– Ты никуда не пойдёшь!

– Не тебе мне указывать! – резко вырываю руку из её хватки и отступаю на шаг.

Сейчас я ощущаю себя сильнее, чем когда-либо. Шарлотта теряет власть надо мной, и, кажется, мы обе это понимаем.

– Не прикасайся ко мне! Возвращайся лучше к своему любовнику! – сквозь зубы цежу я. – Как давно вы с ним водите всех за нос, а? Вас совесть не мучает? Чувство стыда не терзает?

– Это тебя не касается! – привычным авторитетным тоном заявляет Шарлотта, чем лишь еще больше злит меня.

– Ты с ним хотя бы по собственной воле? Или он пообещал тебе что-то взамен? Может, ты таким способом решила сохранить репутацию отца и его карьеру – продала себя кому-то более влиятельному?

Внезапная резкая боль по щеке. Я получила пощечину от матери.

– Эй! – тут же вмешивается Сэм и встает между нами. – Не надо её трогать! – злобно говорит он.

– А ты вообще не лезь в наши отношения с дочерью! Ты! Мерзкий слизняк, который все испортил! – женщина тычет в Паркера пальцем. – Если бы не ты, Мишель была бы сейчас с тем человеком, с которым у неё есть будущее! А не с таким оборванцем, вроде тебя!

– Мама! – зло и предупредительно выкрикиваю я.

Сэм успокаивающе выставляет руку в мою сторону, давая понять, что все в порядке.

Но все было не в порядке. Давно не в порядке!

– Убирайся вон из моего дома, оборванец! Пошел вон! – не унимается Шарлотта.

– Я уйду. И Мишель уйдет вместе со мной.

– Это не тебе решать!

– Но и не вам! – огрызается Паркер. – Решает ваша дочь! И она ясно дала понять, что хочет уйти! А вам лучше вернуться к своему дружку, пока он не запачкал ваши простыни от страха.

Шарлотта замахивается, чтобы выдать пощёчину и Сэму, но тот успевает схватить её руку, а затем отпускает, сдержанно отталкивая женщину в сторону. Та пошатывается, но удерживается на ногах.

– Мы уходим, – не терпящим возражений тоном произносит Паркер, глядя прямо в лицо моей матери.

Та быстро отводит взгляд, стараясь при этом выглядеть стойко и непоколебимо, но на долю секунды мне кажется, что на самом деле она боится Сэма.

Будто он тот единственный, кто может по-настоящему дать ей отпор.

Похоже, сегодня я в полной мере узнала, как выглядит то, с чем мне ещё не доводилось встречаться, — страх Шарлотты Бейкер.

Однако маме следует знать кое-что ещё:

– Не думай, что я стану скрывать от папы то, что ты сделала, – твердо произношу я, и Шарлотта переводит на меня встревоженный взгляд.

Она на миг теряется, но уже через пару секунд вновь пытается вернуть себе контроль:

– Не смей уходить из дома, Мишель! Нам нужно поговорить!

– Да, – соглашаюсь я, – но решать «когда» буду я, а не ты!

С этими словами я разворачиваюсь и уверенно спускаюсь вниз по лестнице. Сэм следует за мной. Как и моя – не желающая признавать своё поражение – мать.

Как же она не понимает, что я действительно не хочу разговаривать с ней сейчас? Я не могу даже смотреть на нее без презрения, не то что выслушивать ее бесконечные нападки.

Не могу и не стану!

Мы с Сэмом быстро выходим и садимся в машину. Он по-прежнему за рулем.

Я тут же нажимаю на блокировку дверей, чтобы снаружи их было не открыть.

Шарлотта Бейкер выбегает из дома в одном халате, босая, с растрёпанными волосами.

Не так давно я уже наблюдала подобную картину, только сейчас моя мать не так уверена в себе, как тогда.

Она нервничает, в ее взгляде тревога. Шарлотта стучит по окнам машины, дергает за ручки дверей, выкрикивает моё имя, требуя немедленно вернуться в дом.

Мне хочется закрыть уши. Я отворачиваюсь от нее. Слёзы катятся по моим щекам помимо моей воли.

Моя семья далека от идеала. Сегодня я это полностью осознала.

– Поехали! Прошу! Быстрее! – умоляю я, не узнавая собственного голоса.

Это похоже на истерику.

Мотор машины ревет, и мы проскальзываем в узкую щель едва открывающихся ворот.

Я понятия не имею, что мне делать теперь...

* * *

Сэм

Я осторожно приоткрыл дверь в спальню. Я мог ожидать всякого, но, пожалуй, не такого: мать Мишель сидела верхом на каком-то мужике, и это точно был не мистер Бейкер. Они трахались.

Я тут же закрыл дверь и повернулся к своей девушке.

– Иди вниз.

Ей не стоит этого видеть.

– Что там? Что происходит? К нам кто-то пробрался?

– Да, иди вниз. Я разберусь.

Она сама подсказала мне идею. Пусть лучше думает, что там вор. Сделаю вид, что спугнул его, и тот сбежал. А затем просто увезу Мишель отсюда под каким-нибудь предлогом.

Но блондинка совсем не хотела меня слушать – она хотела войти туда.

Как же она не вовремя упряма!

– Не нужно тебе этого, – бросаю я.

Я хочу задержать её. Может, стоит забросить ее на плечо и унести отсюда силой? Но надо ли уберегать ее от этой правды? Она и так всё видит в розовых очках. Может, к черту? Пусть знает, какова ее мамочка на самом деле и что она не стоит того, чтобы ее жалеть и уж тем более выполнять ее бесконечные требования.

Я сознательно отступаю в тот момент, когда Мишель обходит меня и открывает дверь.

Понеслось…

Вот она уже бежит к лестнице, я – за ней, и её мать – тоже. Женщина останавливает свою дочь. Я не лезу – просто остаюсь рядом.

Тот тип из спальни даже носа не высунул. Мишель его знает. Некий Тернер...

Стоп!

Тернер?!

Твою мать! Это же, похоже, папаша того мудака, что пытался изнасиловать мою блондинку!

Вот сука! Напрочь прогнившая семейка!

Получается, мать Милли спит с отцом этого подонка? Она крышей поехала?

Эта Шарлотта еще хуже, чем я думал. Я просто счастлив, что ее дочь не унаследовала от нее «лучшее».

Я все еще наблюдаю за их бессмысленным разговором. Шарлотта то и дело нападает, не в силах найти себе достойного оправдания, а моя Милли раскалена до предела.

В ее состоянии я бы уже рвал и метал. Но это я! А я далеко не пример для подражания.

– … Может, ты таким способом решила сохранить репутацию отца и его карьеру – продала себя кому-то более влиятельному?

Ее мать не выдерживает, замахивается и ударяет свою дочь по лицу.

Эта сучка не смеет этого делать!

Я встаю между ними, едва держа себя в руках. Шарлотта начинает наезжать на меня, пытается уколоть, но мне так плевать на это всё, что я едва ее слушаю. Я вижу, что она боится меня – и правильно делает! Потому что теперь ее дочь под моей защитой, и я не допущу, чтобы она ещё хоть раз подняла на неё руку. А если попробует – я спущу её с лестницы.

Мишель попыталась прервать оскорбления в мой адрес, но я в этом не нуждаюсь.

– … Решает ваша дочь! И она ясно дала понять, что хочет уйти! ...

Шарлотта заносит руку, чтобы дать пощечину и мне, но я предвосхищаю её действие и ловлю за запястье, а затем отталкиваю от себя, едва контролируя силу.

Мне так хочется швырнуть её как следует.

– Мы уходим, – заявляю я и, после ещё одной небольшой их перепалки, наконец увожу свою девушку подальше от её поехавшей мамаши.

Мы садимся в машину, но миссис Бейкер никак не хочет отвалить и продолжает свои жалкие попытки достучаться до дочери.

Из помещения охраны появляется заспанный мужик – он же «лучший работник месяца».

Этот недоумок пропустил все самое интересное. Хотя, может, ему как раз и платят за то, чтобы он все пропускал?

Ни мать, ни дочь его не замечают. У Милли начинается истерика. Я жму на кнопку брелока, чтобы открыть ворота, и резко даю по газам, стремясь как можно быстрее свалить отсюда.

Но как только мы выезжаем за пределы особняка Бейкеров, я ловлю себя на мысли, что понятия не имею, куда мне везти Мишель.

Я отметаю сразу два варианта:

домой ко мне нельзя – там неизвестно, что может ожидать;

на квартиру к Чаку – тоже нельзя: Милли сейчас не в том состоянии, чтобы видеться с посторонними, да и там вполне может быть очередная туса.

Обратно к ее бабушке? Ну уж нет, там слишком много чего всплыло, что еще не успело перевариться.

Может, к Алекс? Они вроде неплохо ладят. И, как не крути, Алекс тоже девчонка. Она сможет правильно ее поддержать, дать совет.

Пожалуй, стоит попробовать.

Но что потом?

Я не хочу, чтобы Мишель возвращалась под крышу своего дома, где ее чокнутая мать может устроить ей «домашнюю тюрьму».

У Милли текут слезы, и мое сердце просто разрывается, но я не мешаю ей. Пусть выплачется. Говорят, это помогает.

Я достаю бутылку воды с заднего сидения и молча протягиваю ей. Она всхлипывает, развинчивает крышку и делает маленький глоток. Потом ещё, и ещё, – и потихоньку её истерика сходит на нет.

– Что мне делать, Сэм? – спрашивает блондинка, глотая оставшиеся слёзы.

Если бы я знал...

Будь я на ее месте, я бы как следует проучил этого мистера Тернера. Отделал бы так, чтобы он потом ещё долго из больницы не мог выйти.

Да и мамочке этой все бы высказал, поставил бы на место или вообще послал куда подальше, порвав все контакты.

Но это я...

Я привык решать проблемы грубостью и силой, а Мишель – она другая... Она из тех самых правильных, кто подставит левую щёку, если ударят по правой.

Таких, как она, я еще не встречал. И меня восхищает в ней это, а с другой стороны – пугает, потому что пока я чаще вижу, как люди с удовольствием лупят ее по обеим щекам.

Да, сегодня она проявила себя иначе: дала отпор, держалась смело. Но где гарантия, что завтра ее мать не прогнет Милли под себя снова? Ее нет. Как и уверенности в том, что блондинка сама первая не побежит к ней с извинениями.

Но в одном я абсолютно уверен – я не хочу отпускать Мишель домой.

– Сейчас тебе нужно успокоиться, – выдал я очевидные вещи. – Дай себе время.

– А как же папа? Он должен знать, что происходит за его спиной! Почему это вообще происходит?!

Девушку вновь начала охватывать истерика.

– Эй-эй-эй, – я положил руку ей на колено. – Успокойся. Ты обязательно всё ему расскажешь. Просто не сейчас, не сегодня. Он не останется в дураках, не переживай.

Милли испуганно посмотрела на меня:

– А если я не смогу?

– Сможешь. Ну или, возможно, у твоей матери всё-таки хватит ума и совести самой всё ему рассказать.

– Возможно... – с некоторой надеждой в голосе произнесла Мишель.

Я же был уверен, что ничего ее мать мистеру Бейкеру не скажет.

– Давай сегодня оставим твоих родителей в покое? Пусть попробуют сами решить свои проблемы.

Моя блондинка неуверенно кивнула и тихо сказала:

– Я, наверное, сейчас не могу здраво мыслить... Ты прав... Нужно подождать.

Так-то лучше, детка.

– Куда мы едем? – спросила девушка, шмыгнув носиком. – Это не похоже на Бруклин.
– К Алекс.
– Алекс?! Оу... А почему не к тебе? Я уже была там, помнишь? Тебе больше нечего бояться, – осторожно напомнила она.

Но Милли просто не знает моего отца и его любви к бутылке.

– Лучше к Алекс, – сдержанно ответил я.

Мишель опустила голову, видимо смиряясь с положением вещей.

– Тогда, может, стоит ей хотя бы позвонить? Предупредить о нашем приезде?

Я мысленно закатил глаза. Хотя не уверен, что это было мысленно. Благородству моей девушки можно только позавидовать. Будь я на ее месте, мысли о комфорте других были бы для меня последними в списке.

Я достал телефон и набрал Алекс.

– Привет, чем обязана? – раздалось на том конце.

– Привет, я на пути к тебе. Хотим с Мишель погостить у тебя какое время.

– Ты, как всегда, ставишь перед фактом, – недовольно заметила Алекс.

– Я бы сказал, держу в курсе.

– Довольно дурацкая манера, – с раздражением ответила она. – В любом случае я сейчас не в Нью-Йорке.

– Что?! А где ты?

Это совсем не входило в мои планы.

– О, прости, что не отчитываюсь перед тобой.

– Когда ты будешь в Нью-Йорке? – не обращая внимания на ее сарказм, спросил я.

– Через неделю.

Вот дерьмо!

– И как ты далеко?
– Достаточно. Я в Чикаго, с Шанталь.

Ну какого хрена?

– Может, у тебя хотя бы спрятан запасной ключ под каким-нибудь ковриком?

– Нет, Сэм. У меня нет никакого запасного ключа. Мне жаль подводить Мишель – ты знаешь, как я к ней отношусь, – но сейчас я ничем не могу вам помочь.

Я положил трубку.

Какой черт ее дернул уехать прямо сейчас? Да ещё и так далеко!

– Я полагаю, мы не едем к Алекс? – осторожно поинтересовалась Милли.

Я промолчал, перебирая еще какие-нибудь варианты в голове.

Хотя какие к черту варианты? Их нет!