Глава 33
Алана Харрисон
Аарон потянул меня за руку, заставляя подняться на ноги. Я часто заморгала, пытаясь прогнать пелену с глаз и прошептала:
- Для чего ты это делаешь?
- Забочусь о тебе? – усмехнулся мужчина, опускаясь предо мной на колени. Его пальцы развязали шнурки, помогая мне разуться. – Помогаю тебе? Что я делаю, Алана?
Я оперлась ладонями в его плечи и завертела головой, впервые ужасаясь мысли, что отдалась не тому. Артур только и делал, что манипулировал. Даже сейчас, когда, казалось бы, все наладилось, лгал.
В лицо...
Все это время моя совесть съедала душу, хотя на самом деле венцом несчастий был Сандерс. Я дала ему шанс, но он упустил его.
- Какая тебе выгода?
- Боже, принцесса. Мне ничего не нужно, слышишь? Ничего кроме тебя самой...
Рейчел обхватил мое лицо руками и низко наклонился, не сводя взгляда с губ. От него пахло виски, терпким мылом и шоколадом. Подавшись вперед, он поцеловал меня.
Ничего не чувствую...
Пустота.
Он приподнял меня и усадил на стул, покрывая едва уловимыми касаниями щеки, веки, шею. А я только молча плакала, ненавидя себя. Боль, штормом смывала едва возникающий интерес. Любовь, пускала углекислый газ по венам.
Аарон все трогал и трогал. Это было похоже на прикосновение крыльев бабочки. Нежно, неторопливо. Отклонив голову, я просто прикрыла глаза, ощущая подкатившую тошноту.
Мне был противен не этот мужчина, а ситуация.
- Не надо. Аарон...
- Прости. Мне снесло крышу, - прохрипел он, тяжело дыша. – Не хочу, чтобы ты на утро возненавидела меня.
Отодвинувшись от него, я вытерла мокрые щеки. Указала на бумаги и рассмеялась:
- Поэтому принес документы, порочившие честь того, кого я люблю?
- Лана...
- Где ты их достал? – наступала я, впервые трезво оценивая ситуацию.
Брюнет провел рукой по волосам и бросил:
- Через любовницу Сандерса.
- Артур был прав, ты просто играешь мной. Чем ты отличаешься от него? Чем!?
Подхватив папку, я зашвырнула в наглеца, переходя на крик:
- Для чего все это!?
- Алана, успокойся, - размеренно говорил он, не обращая внимания на мой скандал. – Ты должна сказать спасибо за это.
- Да? Спасибо Рейчел, что разбил мне сердце!
Скатившись по стене, я разрыдалась не в силах терпеть осколки наших отношений с Артуром, пронзивших мои легкие. Было так больно, что вздох давался с трудом.
- Принцесса, я и не думал, что это так навредит тебе. Сандерс не тот, кто должен быть с тобой рядом. Он вновь и вновь заставляет тебя плакать.
- Нет... Но и не ты, - я подняла голову, замечая вспышку жалости в его карих глазах.
Аарон сглотнул и побледнел, едва слышно шепча:
- Скажи, что не хочешь меня в своей жизни, и я уйду. Сейчас выйду за эту дверь и больше никогда не появлюсь. Но если ты не сможешь солгать мне, Алана, я буду добиваться тебя.
- Я... - он приподнял бровь и усмехнулся.
- Мне уйти? Уйти?
- Зачем ты мучаешь меня? – взмолила я.
- Я нравлюсь тебе, принцесса. Терпение – мой конек. Я подожду твоего ответа и приму любой.
С этими словами Троватто вышел за дверь, оставляя меня одну посреди хаоса и разбросанных бумаг.
Артур Сандерс
Шагая по темным коридорам, я пронзал глазами дисплей телефона, раз, за разом видя сброшенный звонок. Алана не хотела говорить. Неужели она обиделась на мои слова о долбанном Рейчеле? Раз так, неужели то, что было между ними особенно для нее?
Стоит подумать о том, как его грязные руки трогали ее обнаженное тело, как она стонала под ним, и, может быть, даже дрожала от оргазма – подступает тошнота.
Троватто поплатиться за то, что вообще вылез из своей норы. Пинком ноги, открыв дверь журналистки, я с порога спросил:
- Ты написала?
- Добрый вечер, Артур, - скосила на меня красные от напряжения глаза Никколета.
- Я хочу как можно скорее разобраться со всем этим. Чем больше вижу Рейчела в своей компании, тем ближе мой срок за убийство!
- Чем больше я тебе помогаю, тем ближе мое увольнение! – возмутилась редактор, делая глоток кофе.
- Если я выкуплю эту газеты, то нет, - пожал я плечами, заглядывая через ее плечо в экран ноутбука.
- Не нужно. Ты и так мне очень помог, Сандерс. Я благодарна за все.
- Как дочка?
- Замечательно. Сейчас с ней моя мама, - ее глаза тепло улыбнулись, затянутые пеленой воспоминаний. – Смотри, что получилось...
Я наклонился так низко, что аромат ее кожи начал ощущаться на языке. Карлайл шумно вздохнула, а я лишь нахмурился, отодвигаясь от нее. Мне не хотелось даже ментально прикасаться к другим женщинам. Блондинка заняла мою голову, мою душу, превратилась в самый желанный токсин, вытесняя мысли о других.
- Никколета, - неожиданно вспомнилось мне. – Прекрати печатать грязь об Алане.
- Эта девушка, как золотая корова. Знаешь, какие тиражи со статьями про нее и вообще Харрисонов?
- Если мне нужно выкупить эту газетенку, чтобы прекратить театр абсурда – я сделаю! С нее достаточно.
Собеседница отклонилась на спинку кожаного кресла и заинтересованно протянула:
- Неужели великий и ужасный мафиози Сицилии Артур Сандерс влюбился?
- Не говори глупостей, - отмахнулся я.
Мои глаза забегали по строчкам и по мере прочтения, губы окрашивала улыбка.
- Я уже говорил, что ты волшебница? Нет серьезно. Чего ты прячешься за новостными заголовками?
- Предлагаешь мне открыть свое издательство и начать писать книги? Мой первый роман будет называться «Слабость итальянца» или, нет, погоди нужно больше пафоса - «Осколки прошлого»... - явно издевалась шатенка.
Рассмеявшись, я углубился в репортаж, мстительно щурясь.
«The New York Times: Месть со сроком годности
Порой команду наших редакторов в народе называют непризнанными детективами, а The New York Times Building – местом встречи с самим Дьяволом. Отчасти это так и есть, ведь нам удается невозможное. Капание в грязном белье знаменитостей, прогулка по красной ковровой дорожке, чтение по губам политиков и... тайны итальянской группировки Коза ностро.
1993 год. Сицилия. Газеты ужаснули заголовками о смерти бизнесмена Маттео Троватто и его жены – Биатричче Троватто. Казалось бы перестрелка, жестокое убийство... Так ли это?
Нашим журналистом удалось раскопать подробности этого инцидента, которые звучат весьма просто – охотник угадил в свой же капкан.
Артур Сандерс, сын итальянского бизнесмена Адриано Сандерса, согласился дать нам сенсационное интервью, разоблачающее не только странное ДТП, но и американского миллионера Аарона Рейчела.
- Семья Троватто была связана с поставкой наркотиков в США. Они, втайне от моего отца, совладелица «SandersCompany», под эгидой лейбла фирмы травили американцев, продавая кокаин и героин. Все мы знаем атмосферу того времени: гнет, страх и безнаказанность. Адриано, узнав о махинациях, решил вывести из игры своего бывшего друга. Но не учел тот факт, что Маттео был связан с Коза ностро. Моего отца дважды пытались убить. Судьба странная штука, воздающая по заслугам – это произошло и с Троватто.
- Сеньор Сандерс, а какое отношение к этой истории имеет мистер Рейчел?
- О, прямое. Он сын Троватто. Усыновленный сирота, змея, взращенная американской свободой и вседозволенностью. Аарон – дитя мести, в чьих жилах течет кровь отца-преступника...
Вот это да! После возвращения представителя династии Сандерс в Нью-Йорк, мы стали задыхаться от страстей и интриг. Теперь над душой довлеет вопрос: каким будет ход мистера Рейчела, или, быть может, стоит называть его – Антонио Троватто?
Никколета Карлайл,
главный редактор «The New York Times»
- Тебе не кажется глупым тыкать палкой в осиное гнездо? – подала шатенка голос.
- Я не буду стоять в стороне, молча смотря, как он наслаждается победой.
- Будь осторожнее. У меня плохое предчувствие, - ее темные глаза походили на предупреждение самого ада.
Вырулив утром на парковку у Пресвитерианской больницы, я долго сидел в машине, разбирая мысли по полочкам. Харрисоны не виноваты в боли моей семьи. Я понимал это, но пятилетняя пропасть все еще разрывала меня, говоря только об одном нужно время.
Я делал это только ради Аланы. Наверное, моя привязанность к ней похожа на одержимость смертельно больного человека, который даже в глотке кислорода, пытается найти спасение.
Она словно была моим аппаратом жизнеобеспечения. Дышала за меня, разделяя страсть к жизни на двоих. Что-то подобное я испытывал и с Ингрид, но разница в том, что Лана не существовала за меня. Девушка крепко брала за руку и выводила из темноты, толкая в чан с красками.
Я понял это еще у водопада. Когда прикоснувшись к ней, опалил нервы, осознавая, что уже в тот момент: блондинка не только мое оружие.
Выудив из бардачка документы, я набрал полные легкие, все еще витающих в салоне женских духов, поднимаясь на крыльцо.
- Артур? – удивился младший Харрисон. – Что ты здесь делаешь?
- Я к твоему отцу, - прочистил я горло, вглядываясь в дверь больничной палаты.
- Не думаю, что это хорошая идея...
Вместо ответа, я просто протянул Альфреду красную папку. Блондин долго пронзал ее сомнением, но открыв, переменился в лице, только и выдыхая:
- Зачем ты это делаешь? Ты бы мог уже вчера улететь в Милан к родителям, или к себе домой на Сицилию?
- Ради твоей сестры. Я хочу, чтобы она вновь доверяла мне. Цена в десять миллионов долларов для меня ничто...
Джонатан сидел в инвалидной коляске, хмурил черные с проседью брови и возникал:
- Это мне не к чему!
- Мистер Харрисон, вам противопоказаны нагрузки. Пока риск повторного поражения не снизиться, придеться потерпеть двухколесного друга.
Альфи прошел в палату и закрыл меня своей спиной, привлекая внимание отца.
- Прекрати возмущаться. Срок реабилитации не маленький, если бы ты не упрямился и занялся сердцем раньше – ничего бы не случилось.
Бизнесмен скривился и бросил на сына грозный взгляд, вскоре превратившийся в растерянность. Он покраснел и прошипел:
- Что этот ублюдок здесь делает?!
- Доброе утро, Джонатан, - фыркнул я, без приглашения присаживая на диван. – Я к вам с белым флагом.
- Не юли, Артур. Твой белый флаг – удавка для меня. Вы, Сандерсы, слишком двуличны, чтобы признать свои ошибки.
Усмехнувшись, я через Альфи передал ему бумаги и наклонил голову вбок, наслаждаясь реакцией.
- Я ожидал чего угодно, но только не этого.
Мужчина вчитывался в строки, не упуская возможности найти подвох. Но мне не нужно было обманывать его. Впервые я захотел жить по правилам.
Алана Харрисон
Я молча смотрела в окно такси, разглядывая прохожих, слушая бредни водителя, но, только не копаясь в мыслях. Все ночь не могла уснуть. Прокручивала картинки нашего свидания и не верила в то, что он смог так поступить вновь. Моя ошибка признать свои чувства. Я так боялась этих слов, боялась сказать их, прежде всего самой себе, потому что это наделило сердце безграничной властью. Оно надело удавку на шею, шипами царапая кожу.
Любовь так воспевают. Пишут о ней песни, книги, снимают фильмы и посвящают во имя нее творения. Хотя на самом деле, в реальной жизни – она острие меча, занесенное над головой. Она – приговор, твое распятие и коктейль безумного алхимика, смешавшего ртуть с цианидом.
Я пригубила его. Осушила залпом и лишь потом опомнилась, замечая в зеркале смертельную белизну...
- Приехали, мисс, - окликнул водитель.
Коротко ему кивнув, я протянула деньги и вышла на улицу. Несмотря на практически сорокоградусную жару, кожа покрывалась мурашками.
Клиника как всегда встретила запахом лекарств, антисептиков. Натянув на губы улыбку из арсенала «у меня все хорошо», я свернула в папино крыло, замечая черную фигуру.
Что он здесь делает?
- Какого черта?! – воскликнула я, подлетая к Артуру, смеющемуся над чем-то с моим братом.
- Mia ragazza, - нежно проворковал итальянец, но замолк оглушенный моей пощечиной.
- Ты набрался наглости заявиться к моему отцу после всего, что натворил?! – зашипела я, выплескивая на нем всю боль. – Убирайся!
- Алана, - стушевался брат, оттаскивая меня от мужчины. – Ты чего?
- Это он довел нашего отца до сердечного приступа. Не я! Ты знал про его махинации с фирмой?!
Артур побледнел и завертел головой:
- Откуда ты знаешь?
Его глаза невинно распахнулись, вызывая у меня паническую атаку. Он выглядел таким оскорбленным, совершенно не виноватым, ничего не понимающим мужчиной. Так, словно не разбивал мне сердце и не лгал.
- Аарон показал документы. Спасибо ему, открыл глаза, на то какой ты козел, Сандерс! – я вновь замахнулась ударить, но брюнет поймал мою ладонь.
- Лана, он только что подарил эту чертову компанию Форда отцу, - я оступилась, оборачиваясь к брату.
- Что?
- Пойдем, поговорим-ка, uccellino, - грубо дернул меня на себя итальянец, игнорируя недовольный взгляд Альфреда.
Он буквально втолкнул меня в первую попавшуюся дверь, оказавшуюся кладовкой бытовой химии и простыней, вжимая в стену.
- Я предупреждал тебя насчет Аарона, - злой шепот коснулся уха.
- Убери от меня свои гребанные руки! – попыталась я его оттолкнуть.
Злость все еще циркулировал вместе с кровью, лишая рассудка. Мне не следовало провоцировать Артура, но я вновь замахнулась ударить его. Мужчина сжал запястья, завел их за голову, обезоруживая.
- Выслушай меня, Алана! Я действительно хотел обанкротить Харрисона. Хотел, уничтожить всю вашу семью! Но узнал, что ошибался. Гневил не того. И сейчас пытаюсь исправить свои ошибки.
- И мне поверить тебе? Думаешь, расстался с парой миллионов долларов, и я вновь поверю тебе!?
Я начала брыкаться, отчего платье задралось практически до самой талии, оголяя трусики. Наглец тяжело задышал и еще сильнее вжался в меня, доставляя уже физическую боль.
Он прекрасно знал, что это заводит меня. Чертов Сандерс!
- Алана, что мне еще сделать, чтобы доказать: ты мне нужна? – отчаянно выдохнул он, проходя носом по моей скуле.
- Для начала отпусти, - хрипло выдавила я, ощущая живот его восставшую плоть.
- Если я сделаю это, ты вновь ударишь меня и не выслушаешь.
- А так, я не могу трезво мыслить, - привела я весомый аргумент, чувствуя нарастающую пульсацию клитора.
- Аарон играет тобой, словно марионеткой. Неужели, ты не видишь, что он просто пытается рассорить нас, чтобы насолить мне?
- Знаю, - кивнула я, чувствуя, как его хватка на запястьях ослабевает. – А еще я знаю, что если бы ты не лгал мне и все рассказал сразу, этого бы не было!
Выдернув руки, я оттянула платье и сложила руки на груди, строя между нами своеобразный барьер. Голубоглазый льстец покачал головой и все же отошел, присаживаясь на колени. Он подобрал мою сумочку и начал в ней рыть.
- С этого моменты только правда, - Артур раскрыл мой кошелек и достал из подкладки маленький кружочек черного цвета.
- Что это?
- Маечек. Я все это время...
- Следил за мной, придурок!
Итальянец устало закатил глаза и вспылил, раздавливая его между пальцами. Он прищурил свои голубые омуты, насильно толкая в них и произнес:
- Ты готова попробовать?
- Что?
- Доверять мне. Ты готова это сделать, потому что если нет, я сегодня же уеду в Милан и не буду мучить ни тебя, ни себя.
Его голос был пропитан надеждой. Он не давил как раньше, а предоставил право выбора, смиренно ожидая моего вердикта.
Я умолкла, разглядывая его, и не могла ничего произнести из-за образовавшегося в горле кома. Артур был таким красивым. Смуглый, с иссиня черными волосами, лезшими ему на глаза. Густой щетиной, которая соблазнительно колется, когда мы целуемся. По моим щекам потели слезы и мужчина, продолжая стоять на коленях, обнял мои ладони, только и шепча:
- Алана не бойся сделать мне больно. Я заслужил этого. Заслужил скитания в одиночку по темным уголками моей души, но клянусь, если ты выберешь меня – я сделаю тебя счастливой.
- Я хочу этого, - дрогнул мой голос. – Но я боюсь... Понимаешь? Мне страшно, что ты вновь превратишься в того жестокого циника, отвергшего меня утром.
Я заплакала, а он прижал меня к своей груди. Желанный шепот коснулся уха, проговаривая те же самый строчки, которые он бормотал в пьяном бреду:
- Torna la mia disperazione a te.
Dopo aver tanto errato, oggi il mio amore
torna al tuo fiero mutevole ardore,
piú nulla chiede che la tua onestà...
(пер. С тобою вновь отчаянье моё.
И вот к твоей капризной, гордой страсти
я возвращаюсь после стольких странствий,
прося так мало — честности одной.
Умберто Сабо, Кармен.)
- Почему именно это стихотворение? – сглотнула я, постепенно успокаиваясь.
- Его часто читала Ингрид. Она даже придумала музыку на слова, я как-нибудь тебе спою, - усмехнулся Артур. – Я не понимал смысл этих строк. До сегодняшнего дня...
- Ты читал мне его тогда, в квартире, когда я обрабатывала твои раны.
- Я не помню тот вечер, - я почувствовала, как губы изогнулись в улыбке. – Но если ты хочешь, каждый день буду рассказывать его тебе. Только бы ты не плакала больше...
- Артур, - я приподняла голову, так, чтобы видеть его и кивнула: - Это последний шанс. Если ты вновь предашь меня: я больше никогда тебя не прощу.
Сандерс кивнул и дотронулся своими губами моего лба, отвечая:
- Обещаю, Алана. Ты не пожалеешь...