VIII ᴦᴧᴀʙᴀ
Тг. канал : https://t.me/yesic0_leng7
В древних сказаниях Японии живёт удивительная история о болезни, рождённой из самых глубоких человеческих чувств. Ханахаки — так называют этот таинственный недуг, имя которого составлено из двух слов: «хана» — цветок, и «хаку» — выплёвывать.
Существует поверье, что эта болезнь выбирает себе жертв среди тех, кто познал силу неразделённой любви. Однако мудрецы древности говорили о третьем пути — пути исцеления через самопознание. Ведь истинная сила Ханахаки кроется не в самой болезни, а в способности человека переосмыслить свои чувства.
Внутри несчастного начинают прорастать цветы — нежные, но смертоносные. Они пускают корни в лёгких, обвивают сердце, заполняют каждую клеточку тела. Сначала человек замечает лишь редкие лепестки в своём кашле — тонкие, как шёлк, невесмые, как мечты. Но с каждым днём их становится всё больше, они растут, крепнут, заполняя собой всё пространство внутри.
Говорят, что заразиться Ханахаки можно двумя путями: вдохнув пыльцу от цветка, выросшего в груди больного, или коснувшись его лепестков. Но чаще всего болезнь приходит сама, когда любовь становится настолько сильной, что превращается в физическую боль.
Существует три пути к исцелению от этой странной болезни. Первый — когда тот, кого любишь, отвечает взаимностью. Второй — хирургическое вмешательство, цена которого высока: вместе с цветами из груди извлекают способность любить и память о той, что стала причиной болезни. Но есть и третий путь — путь духовного перерождения, когда человек учится принимать свои чувства и видеть красоту мира вокруг.
Многие находят спасение именно в этом третьем пути, понимая, что сила любви не в её объекте, а в способности человека любить и отпускать. Ведь Ханахаки — это не просто болезнь. Это испытание, посланное свыше, чтобы научить нас ценить настоящие чувства и видеть прекрасное в окружающем мире.
И по сей день в старинных легендах и современных сказаниях живёт память об этой странной болезни, напоминающей нам о том, насколько могущественной может быть сила человеческих чувств и насколько важно научиться управлять ими.
Глаза подростка скользили по экрану телефона, вчитываясь в пост своего объекта обожания. Она не пропускала ни одного его поста которое было опубликовано каждый день в одно и то же время в девять часов утра: Всем доброе утро.
На лице Пайнс появилась светящийся улыбка она закружилась в постели, смотря на телефон, от волнения дёргая ногами в разные стороны.
В современном мире многие считают Ханахаки не более чем красивой легендой, сказкой для утешения разбитых сердец. Но для некоторых эта древняя болезнь становится горькой реальностью
Её взгляд задержался на последнем фото — парень стоял на фоне заката, слегка улыбаясь в камеру. Пайнс невольно прикоснулась к экрану, словно пытаясь дотянуться до него через расстояние. В груди защемило от нежности и тоски.
За окном уже светало — пора было собираться в колледж. Но мысли о контрольной по литературе никак не хотели приходить в голову. Все примеры из «Ромео и Джульетты» казались такими далёкими и бессмысленными по сравнению с её собственными чувствами. Она представляла, как могла бы описать свою любовь в эссе, но понимала — учитель никогда не оценит такую искренность.
Пока она собирала учебники, телефон завибрировал — пришло уведомление о новом посте. Сердце пропустило удар. Но это была просто реклама. Разочарованно вздохнув, Пайнс спрятала телефон в сумку.
В коридорах колледжа царила привычная суета. Пайнс, погружённая в свои мысли, едва замечала происходящее вокруг. Внезапно её окликнул знакомый голос:
— Хей, Пайнс! Ты чего такая задумчивая?
Обернувшись, она увидела свою одноклассницу Дженифер — яркую, энергичную девушку с копной рыжих волос.
— Да так... — кареглазая попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто.
Полиуга внимательно посмотрела на неё:
— Опять из-за него?
Шатенка опустила глаза. Она знала, что Хоуп догадывается о её чувствах, но никогда не рассказывала об этом никому.
— Слушай, — продолжила Дженнифер, — я видела его вчера в кафе. Он выглядел таким одиноким... Может, стоит попробовать поговорить с ним?
В груди у Пайнс что-то дрогнуло. Она покачала головой:
— Нет, это бесполезно. Он даже не знает как меня зовут, хотя учимся вместе.
— А ты дай ему повод узнать, — настаивала Дженифер, подталкивая подругу к стене возле расписания занятий. — Ты ведь умная, талантливая... Почему бы не показать себя?
Пайнс лишь грустно усмехнулась. Она знала, что подруга права, но страх быть отвергнутой сковывал все её попытки приблизиться к объекту своего обожания.
— Знаешь, — вдруг произнесла она, — иногда мне кажется, что я действительно больна Ханахаки. Каждый раз, когда вижу его фото или читаю его посты, в груди что-то колет, словно там действительно прорастают цветы.
Дженнифер внимательно посмотрела на подругу, и в её глазах промелькнул хохот. Она стала безудержно смеяться над словами шатенки,пока Пайнс лишь смотрела на неё.
— Может, тебе стоит отвлечься? Записаться в какую-нибудь секцию или найти новое хобби? — предложила Дженифер, пытаясь скрыть свою недавнюю насмешку.
— Думаешь, это поможет? — Пайнс подняла глаза, в которых читалась надежда.
— Точно знаю. Нельзя же всю жизнь тосковать по человеку, который даже не подозревает о твоих чувствах. А вдруг он не тот, за кого ты его принимаешь?
Слова подруги задели что-то внутри. Может, я действительно слишком зациклилась на своих чувствах? Но как перестать любить человека, когда каждое утро начинается с проверки его социальных сетей?
— Я знаю кто тебе подходит, подруга. — намекнула Хоуп, приблизившись к шатенке, взглядом смотря вперёд.
Пайнс проследила за взглядом Дженнифер и увидела Хейдена Глифула, оживлённо беседующего с группой ребят. Хейден был одним из самых популярных парней в колледже — высокий, спортивный, с заразительной улыбкой. Он всегда был окружён вниманием, но Пайнс никогда не рассматривала его как объект романтического интереса. Её сердце было занято другим.
— Он всегда хорошо к тебе относился, — продолжала Дженифер, не отрывая взгляда от Хейдена. — И он явно не равнодушен к тебе. Может, стоит дать ему шанс?
Пайнс покачала головой, не желая даже думать об этом. Хейден был прекрасным человеком, но он не был тем, кого она любила. Она не могла предать свои чувства, даже если это был путь к болезни Ханахаки, которую она считала лишь старой легендой из Японии...
— Ты просто не понимаешь. Это не то, что можно выбрать. Моё сердце уже принадлежит другому.
Дженнифер тяжело вздохнула, осознавая тщетность дальнейших уговоров. В её душе поселилась горькая истина: любовь редко подчиняется логике и здравому смыслу. Порой она подобна необъяснимой болезни, терзающей сердце вопреки разуму.
— Хорошо, — тихо произнесла девушка, опустив взгляд. — Я лишь хотела помочь.
Резкий звон школьного звонка разорвал напряжённую тишину коридора. Девушки направились к аудитории, но мысли Дженнифер оставались далеко отсюда. Она опустилась за парту, пытаясь сосредоточиться на повторении литературного материала, однако образ него вновь и вновь возникал перед глазами.
За два года учёбы в колледже она ни разу не слышала его голоса, обращённого к ней напрямую. Лишь украдкой ловила его взгляды в толпе. Всё началось в первый же день, когда неуклюже уронила стопку книг в библиотеке. Именно тогда он впервые обратил на неё внимание, бросив короткое: «Будь осторожнее в следующий раз». Всего пара слов, но они перевернули её мир.
Теперь этот глубокий голос звучал в её голове, а образ его лёгкой улыбки преследовал во снах. Элиза понимала — это безответная влюблённость, но сердце отказывалось принимать холодный расчёт разума.
Занятие тянулось бесконечно долго. Пайнс механически записывала за преподавателем, но мысли её витали далеко отсюда. Она то и дело бросала взгляды на пустую парту впереди — Нортвест сегодня отсутствовал. Девушка посмотрела назад, заметив что Хейден успевал спать на занятии. Она ткнула ручкой в рукав кофты и парень издал сонный голос, затем медленно поднял голову.
Хейден молча посмотрел на Пайнс, потирая глаза. Его взгляд был немного затуманенным после сна, но в нём читалось понимание.
— Не стоит спать на занятии, сейчас будут раздавать тесты по контрольной по «Ромео и Джульетте», — тихо прошептала Пайнс, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Учитель как раз начал раздавать бланки с заданиями, и в этот момент Пайнс невольно подумала о том, как иронично складывается ситуация. Пример неразделённой любви героев трагедии был настолько близок ей самой — как Ромео и Джульетта боролись за свою любовь, так и она страдала от невозможности быть рядом с Нортвестом.
Хейден, услышав про контрольную, слегка поморщился, но тут же взял себя в руки. Он быстро просмотрел задания и, к удивлению Пайнс, принялся за работу с явным энтузиазмом. Его карандаш летал по бумаге, оставляя чёткие линии ответов. Через несколько минут он уже перевернул лист, показывая, что закончил.
Пайнс же не могла сосредоточиться. Вопросы о трагедии Шекспира, о которой она недавно думала в контексте собственных чувств, теперь казались особенно болезненными. Она механически отмечала ответы, но мысли её были далеко — там, где жил образ Нортвеста, где цвела её неразделённая любовь.
Хейден, заметив её рассеянность, прошептал, что в шестнадцатом вопросе ответ: Свет, кинжал, письмо, роза, сон.
Пайнс машинально записала подсказку, но даже не поняла, о чём был этот вопрос. Её мысли были где-то далеко, в мире грёз и несбыточных надежд.
Внезапно в кармане завибрировал телефон. Девушка вздрогнула и поспешно достала его, надеясь увидеть долгожданное сообщение. Но это снова оказалась лишь очередная реклама. Разочарование острым ножом пронзило сердце.
Хейден, заметив её реакцию, хотел что-то сказать, но в этот момент учитель строго посмотрел в их сторону. Пайнс поспешно спрятала телефон и снова попыталась сосредоточиться на тесте.
«Свет, кинжал, письмо, роза, сон…» — эти слова эхом отдавались в её голове, словно насмехаясь над её ситуацией. Каждый из этих символов трагедии находил отклик в её собственной жизни:
Свет — как те редкие моменты, когда она ловила взгляд Нортвеста
Кинжал — боль неразделённой любви
Письмо — несбыточная надежда на общение
Роза — красота её чувств, обречённая на увядание
Сон — единственное место, где она могла быть с ним
Время шло, а Пайнс всё никак не могла собраться с мыслями. Когда учитель объявил о завершении контрольной, она едва ли могла вспомнить, что написала.
Собирая вещи, она заметила, как Хейден снова пытается привлечь её внимание. Но сейчас ей хотелось только одного — остаться наедине со своими мыслями и чувствами, которые с каждым днём становились всё болезненнее.
Выйдя из кабинета, Элизабет рассеянно брела по коридору, глубоко погружённая в свои мысли. Внезапно приступ сухого, надрывного кашля сотряс её тело. Она прижала руку к груди, чувствуя, как что-то острое царапает изнутри.
Когда она раскрыла ладонь, на ней лежал одинокий лепесток — нежно-розовый, с серебристой каймой. Пайнс застыла, не веря своим глазам. Этого не может быть… Только не с ней.
Внезапно она почувствовала тёплое прикосновение к своему локтю. От неожиданности девушка вздрогнула и подняла глаза. Прямо перед ней стоял Хейден — его искренняя улыбка померкла, когда он увидел её бледное лицо.
— Эй, с тобой всё в порядке? — мягко спросил он, наклонившись ближе. — Ты выглядишь… бледной. Может, стоит заглянуть к медсестре?
Несколько секунд Элиз молча смотрела на него, чувствуя, как новый приступ подступает к горлу. Она прикрыла рот рукой, подавляя тихий кашель.
Дрожащими руками она спрятала лепесток в карман, стараясь сдержать слёзы.
— Всё нормально, — выдавила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Просто подхватила какую-то простуду. Кашляю уже второй день.
Хейден с сомнением оглядел её бледное лицо:
— Может, всё-таки к медсестре? Ты нехорошо выглядишь.
— Нет-нет, правда, всё нормально, — она натянуто улыбнулась. — Просто нужно больше отдыхать.
Не дожидаясь ответа, Пайнс быстро направилась к выходу из колледжа. Она чувствовала, как сердце колотилось, а в груди снова начинало что-то расти.
Телефон в кармане завибрировал, словно удар колокола в тишине. Дрожащими пальцами Элизабет достала его, будто держала в руках бомбу с часовым механизмом. Имя отправителя на экране заставило её пошатнуться — колени превратились в желе.
«Привет. Извини, за позднее сообщение, твоя подруга Дженнифер дала мне твой номер и я хотел спросить у тебя, можешь пожалуйста скинуть задания которые вы сегодня делали на литературе?»
Слова расплывались перед глазами, пока она перечитывала сообщение снова и снова. Горькая усмешка искривила губы — такая наигранная, такая болезненная.
" Только задания? Ничего больше? Даже не спросил, как я себя чувствую… "
Мысли острыми клинками пронзали сознание. В голове крутился язвительный ответ: «Почему же ты не соизволил спросить у неё?»
Осознание ударило наотмашь — Дженнифер никогда не рассказывала ей, что знакома с парнем. А теперь получалось, что у них, похоже, сложились тёплые отношения. Слёзы навернулись на глаза, обжигая ресницы.
А что, если... что, если он влюблён в её лучшую подругу? Эта мысль пронзила сердце острой иглой. Элизабет закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей болью. Её чувства казались глупыми, неуместными, особенно теперь, когда реальность предстала во всей своей жестокой откровенности.
Сзади послышались шаги. Хейден догнал её.
— Пайнс, постой!
Она медленно повернулась к нему, встретившись с его внимательным, полным тревоги взглядом. В его глазах читалось искреннее беспокойство, и на мгновение ей показалось, что время остановилось.
— Нортвест написал? — голос Хейдена звучал непривычно тихо, в нём проскальзывали нотки горечи и разочарования. — Знаешь, сегодня он пропустил занятия из-за каких-то важных дел, а теперь решил проявить вежливость через сообщение?
Он сделал паузу, словно подбирая правильные слова.
— Элизабет, почему ты позволяешь этому человеку так с собой обращаться? Почему ты мучаешься и страдаешь, а он продолжает жить своей жизнью, купаясь во внимании окружающих? Неужели ты не видишь, что ему совершенно безразлично твоё состояние?
В его словах звучала неподдельная забота, смешанная с лёгким раздражением от несправедливости ситуации. Он словно пытался достучаться до её сердца, растопить лёд сомнений и неуверенности.
Пайнс застыла, словно время остановилось вокруг неё. Его слова, острые и точные, будто стрелы, попали прямо в её израненное сердце. Она не могла поверить, насколько глубоко Хейден смог заглянуть в её душу.
— Откуда... откуда ты знаешь? — прошептала она едва слышно, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, а в горле образовался колючий ком. — Как тебе удаётся так точно читать мои мысли и чувства?
Хейден отвернулся на мгновение, его плечи напряглись, кулаки сжались до побеления костяшек. В его глазах промелькнуло такое глубокое страдание, что Пайнс невольно отшатнулась, будто столкнувшись с открытой раной.
— Потому что я вижу, как ты медленно умираешь из-за человека, который даже не достоин твоего мизинца, — его голос звучал теперь тихо, но в нём звенела сталь решимости. — Ты убиваешь себя ради призрачной надежды, которая никогда не станет реальностью.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями:
— Я знаю его с детства, и поверь мне, он — эгоистичный человек, который даже не подозревает, какое влияние оказывает на тебя. Он просто использует тебя, берёт то, что ему нужно, и уходит, не оглядываясь. А ты... ты достойна настоящей любви, уважения, заботы.
Его голос дрогнул, но он продолжил:
— Каждый день я наблюдаю, как ты игнорируешь тех, кто искренне тебя ценит и любит. Как ты позволяешь ему играть с твоими чувствами, словно с игрушкой. Я больше не могу смотреть, как ты разрушаешь себя ради человека, который этого не заслуживает. Ты заслуживаешь настоящей любви, а не этих жалких крох внимания.
Хейден резко развернулся, будто собираясь уйти, но замер на полпути. В его глазах читалась невысказанная боль:
— Подумай над моими словами, Пайнс. Может, пришло время перестать быть удобной для других и начать жить для себя? Время стать счастливой, а не ждать счастья от того, кто никогда не сможет его дать.
С этими словами он стремительно ушёл, оставив её одну. В кармане тихо лежал розовый лепесток — мрачное напоминание о том, насколько реальной стала для неё легенда о Ханахаки. А в её душе бушевала буря противоречивых чувств, вопросов и сомнений.
Утро встретило Пайнс гнетущей тишиной. Она неподвижно сидела на кровати, устремив невидящий взгляд в одну точку. Обычно её телефон постоянно вибрировал от уведомлений, но сегодня экран оставался безжизненно тёмным. В голове, словно заезженная пластинка, крутились слова Хейдена, его горькая правда, от которой никуда не деться.
" Он прав, я действительно слишком много внимания уделяю человеку, которому безразличен... "
Внезапно телефон завибрировал. На экране появилось имя Нортвеста. Пайнс замерла, не решаясь открыть сообщение.
«Прости, что вчера написал только про задания. Я был не в форме. Как ты себя чувствуешь? Дженифер сказала, что ты кашляла».
Снова Хоуп? Как близко они знакомы друг с другом..? Сердце пропустило удар, затрепетало в груди пойманной птицей. Неужели он действительно беспокоится? Или это всего лишь вежливость, продиктованная просьбой знакомой?
Пока она колебалась с ответом, телефон пискнул вновь:
«И ещё... Хейден наш одноклассник предложил сходить на атракцион после занятий все вместе.»
Пайнс медленно опустилась на кровать. В груди что-то защемило, но на этот раз не от боли. Она достала из кармана лепесток — он стал чуть меньше, словно увядая.
В этот момент в дверь осторожно постучали. На пороге появилась мать с чашкой ароматного чая, от которого поднимался пар.
— Я принесла тебе чай с мёдом, — мягко произнесла она, обеспокоенно вглядываясь в бледное лицо дочери. — У тебя что-то случилось, Элиз? Ты вчера даже к ужину не притронулась. Я стала переживать за тебя в последнее время.
Пайнс подняла глаза на женщину и медленно отставила чашку с чаем, её пальцы слегка дрожали. Слова матери о том, что она интересуется её состоянием, эхом отдавались в голове.
— Всё хорошо, мам.
На телефон вновь пришло уведомление, и женщина посмотрела на мобильник.
— У тебя уже телефон разрывается от сообщений, Элиз, — мама кивнула на экран, где мигало несколько непрочитанных уведомлений. — Может, уже ответишь человеку? Он явно беспокоится.
Шатенка поморщилась, не отрывая взгляда от окна. За стеклом моросил мелкий дождь, такой же серый и унылый, как её настроение.
— Не хочу, — она подтянула колени к груди. — Хочу просто побыть дома и всё.
— Доченька, — женщина присела рядом, нежно обхватывая плечи дочери, — я вижу, как ты страдаешь. И это не просто обычная грусть.
Её взгляд скользнул по экрану телефона, где на заставке красовался его фото — тот самый объект её обожания. Мама заметила, как дрогнули ресницы Элиз, как она поспешно отвела глаза.
— Знаешь, — мягко продолжила мать, — я помню себя в твоём возрасте. Тоже была влюблена без памяти, тоже не могла есть и спать. Но жизнь научила меня одному важному уроку: нельзя растворяться в человеке полностью, забывая о себе.
Она помолчала, давая дочери время осмыслить сказанное. Взгляд подростка упал на лепесток, лежащий на тумбочке — он стал заметно меньше, почти прозрачным.
Элизабет медленно подняла голову, её глаза были полны невысказанных вопросов. Она смотрела на мать, чувствуя, как внутри что-то меняется.
— Иногда мы не видим того, что находится прямо перед нами, потому что слишком увлечены поиском идеала, — Мисс Пайнс улыбнулась, но в её глазах читалась грусть.
Она не стала рассказывать историю своей любви к отцу, как ожидала Элиз. Вместо этого женщина продолжила:
— Твой Хейден... он особенный. Он видит тебя настоящую, со всеми твоими переживаниями и болью. И он не боится говорить правду, даже если она горькая.
Элиз почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не хотела признавать, но слова матери задевали что-то глубоко внутри.
— Он просто друг, — пробормотала она, отводя взгляд.
— А что, если больше? — мама наклонилась ближе, её голос стал тише. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему он так настойчиво пытается помочь тебе? Почему переживает о твоём состоянии?
Элиз молчала, перебирая в памяти все моменты, когда Хейден был рядом. Его забота, его беспокойство, его искренность...
— Может быть, ты просто не хочешь видеть то, что находится прямо перед тобой? — Мисс Лора мягко коснулась её руки. — Иногда мы настолько увлечены поиском несуществующего идеала, что пропускаем настоящее счастье.
В этот момент Элиз снова посмотрела на лепесток — он стал ещё меньше, почти прозрачным. И впервые за долгое время она задумалась: а что, если мама права? Что, если всё это время она действительно упускала что-то важное?
— Но я люблю другого, — прошептала она, хотя сама уже не была так уверена в своих словах.
— Любовь бывает разной, доченька, — мама встала, но перед уходом добавила: — Иногда она приходит тогда, когда мы меньше всего её ждём.
Оставшись одна, Элиз достала телефон и открыла чат с Хейденом и стала печатать текст, отправив парню:
«Привет. Я узнала, что ты хочешь сегодня пойти на аттракционы. Ещё в силе? Ты не передумал? Пожалуйста, ответь как будешь в сети. Мне нужно кое-что тебе сказать»
Девушка ждала ответ минут пять и уже успела напридумывать себе всякого.
Телефон завибрировал в руке, и Элиз едва не выронила его от волнения. На экране появилось сообщение от Хейдена:
«Конечно, не передумал! Более того, я очень хочу это сделать. Ты... ты правда хочешь пойти?»
Её пальцы дрожали, когда она набирала ответ:
«Да. Думаю, нам действительно нужно всё обсудить»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Я буду ждать тебя у главного входа в колледж после занятий. И знаешь... я рад, что ты написала».
Элиз отложила телефон и глубоко вздохнула. В груди больше не было той давящей боли, лепестки больше не появлялись в кашле. Она чувствовала, как с каждым мгновением становится легче дышать.
Внезапно в комнату ворвались её младшие брат и сестра — Диппер и Мэйбл. Они, как всегда, были полны энергии и идей.
— Лиззи! — воскликнула Мэйбл, размахивая каким-то листком бумаги. — Мы придумали новый план по захвату мира! Точнее, по захвату твоего счастья!
Диппер закатил глаза, но не смог сдержать улыбку:
— На самом деле мы просто хотели сказать, что заметили, как ты грустила последнее время. И мы рады, что ты наконец-то улыбнулась.
Мэйбл подпрыгнула от восторга:
— Точно! И знаешь что? Я всегда говорила, что Глифул — отличный парень! А ты меня не слушала!
Элиз рассмеялась, обнимая брата и сестру.
Так пролетели учебные часы, и вот Элиз с Дженнифер стоят у главного входа колледжа, в ожидании парней, которые всё ещё не появились из здания.
Время тянулось медленно, словно тягучий мёд. Элиз нервно переминалась с ноги на ногу, то и дело проверяя телефон. Дженнифер, заметив её беспокойство, попыталась успокоить:
— Расслабься, он скоро выйдут. Как у тебя с Нортвестом? — вдруг спросила подруга, закусив нижнюю губу.
— А почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, как ты после всего этого сохнешь по нему.
Элиз на мгновение замерла, но в её взгляде промелькнуло не понимание, а скорее тень раздражения.
— Я долго думала, пока была одна и что поняла, всё это время тебе тоже нравился Нортвест?
Рыжеволосая девушка смущённо опустила глаза, но в её взгляде читалась твёрдость.
— Да, — просто ответила она, не собираясь оправдываться. — Я только недавно это поняла. Думала, что это лишь простой интерес к нему. Но когда он всегда так тепло со мной общался, помогал с заданиями, даже если я не просила… А вчера в кафе мы разговорились до самого вечера, и он пригласил меня в кино. Представляешь?
Элиз почувствовала, как внутри неё что-то рухнуло. Она не ожидала такого поворота.
— Ты знала о моих чувствах к нему все эти весь этот год и ничего не сказала? Как ты могла спокойно смотреть мне в глаза? А теперь ты говоришь о своей симпатии к нему? Это называется дружба?!
Дженнифер отступила на шаг, её лицо побледнело.
— Элиз, послушай… — начала она, но Пайнс перебила её:
— Нет, это ты послушай! Ты всё это время знала о моих чувствах, прикрывала его, общалась с ним за моей спиной! Как ты могла?
В глазах Хоуп появились слёзы, но она держалась стойко.
— Я думала, что делаю правильно! — её голос дрогнул. — Я не хотела, чтобы тебе было ещё больнее. Думала, что если буду рядом с ним, смогу как-то подтолкнуть его к тебе, но всё пошло не так, как я хотела...
— Подтолкнуть? — Элиз горько усмехнулась. — А может, ты просто использовала меня, чтобы подобраться к нему поближе?
— Нет! — воскликнула девушка. — Это не так! Я правда заботилась о тебе. Знаешь, сколько раз я пыталась поговорить с тобой о Нортвесте? Сколько раз намекала, что он не стоит твоих слёз?
—- И что из этого? — Элиз повысила голос. — Ты просто наблюдала, как я страдаю, и молчала, а могла меня остановить сразу, как начала с ним общаться!
— Я не молчала! — Дженнифер всхлипнула. — Я пыталась помочь, как могла. Думала, что если буду рядом с ним, смогу лучше понять его и подскажу тебе, как себя вести.
— И к чему это привело? — Элиз обвела рукой пространство между ними.
Их спор прервал звук открывающейся двери. Из колледжа вышли Нортвест и Хейден. Увидев девушек, они остановились, заметив напряжённую атмосферу.
— Что случилось? — спросил Глифул, подходя ближе.
Элиз не ответила, лишь с холодностью смотрела на Дженнифер — предательницу. Внутри у неё всё кипело от обиды и разочарования. Как она могла быть такой слепой? Как могла не заметить, что лучшая подруга всё это время играла с ней? Сжав зубы, Элиз развернулась и быстрым шагом направилась прочь от колледжа.
— Элиз, подожди! — крикнул Хейден, бросаясь за ней.
Нортвест остался стоять на месте, непонимающе глядя на удаляющиеся фигуры. Он перевёл взгляд на Дженнифер — та выглядела подавленной, будто сама не до конца осознавала, что натворила.
Пайнс не сбавляла шага. Она устремилась в сторону парка аттракционов, не желая останавливаться. Сейчас ей нужно было побыть одной — разобраться в своих чувствах, разложить по полочкам мысли, которые вихрем крутились в голове. Слишком много всего навалилось за последние дни: предательство, сомнения, невысказанные слова…
Хейден догнал её у самой кромки парка. Он осторожно взял её за руку, и его голос прозвучал одновременно мягко и твёрдо:
— Послушай меня, пожалуйста. То, что происходит между тобой и Дженнифер, — это больно. Я прекрасно тебя понимаю. Но не позволяй этой ситуации затмить то, что действительно важно.
Элиз резко вырвала руку. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций:
— Важно? Что именно? То, что моя лучшая подруга оказалась не такой уж и лучшей? Или то, что я всё это время страдала из-за человека, который даже не стоит моих слёз? И всё время срывалась на тебя, хотя ты ни в чём не был виноват… Игнорировала тебя половину учебного года!
Хейден вздохнул, но не отступил:
— Ты никогда не была виновата, Элиз. И ты не срывалась на меня, ты просто… переживала. Я знаю, что тебе досталось, и мне жаль, что я не мог тебе помочь.
В этот момент Элиз почувствовала, как что-то тёплое и нежное коснулось её щеки. Она замерла, не веря своим ощущениям. Хейден осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза — прямо, без утайки.
— Знаешь, — прошептал он, — я влюбился в тебя не в этот момент и даже не тогда, когда ты грустила из-за Нортвеста. Я влюбился в тебя гораздо раньше…
Его голос дрогнул, а в глазах читалась такая искренность, что у Элиз перехватило дыхание. Она словно утонула в этом взгляде, не в силах отвести глаза.
— Помнишь, как ты помогала мне с математикой в прошлом году? — продолжил Хейден. — Ты так увлечённо объясняла каждую формулу, словно это было самое важное дело в твоей жизни. А твои глаза… они светились, когда ты понимала, что я наконец-то разобрался в теме.
Он сделал паузу, подбирая слова, и его взгляд стал ещё более тёплым:
— Или тот день, когда ты упала на физкультуре, а я бросился тебе помогать. Ты так неловко и смущённо смотрела, когда я поддерживал тебя. В тот момент я понял, что влюбился. В твою искренность, в твою доброту, в то, как ты заботишься о других, даже не замечая этого.
Элиз слушала, затаив дыхание. Её сердце билось всё быстрее, будто пыталось вырваться из груди. Каждое слово Хейдена врезалось в сознание, словно удар молота.
— А потом… потом я видел, как ты страдаешь из-за человека, который этого не заслуживает. И каждый день я боролся с желанием просто обнять тебя, сказать, что ты достойна настоящей любви.
Не давая ей времени на ответ, Хейден наклонился к её лицу. Лёгким движением он поправил выбившуюся прядь волос за ухо и нежно поцеловал её. Этот поцелуй был полон нежности и невысказанных слов — он говорил больше, чем любые признания.
Элиз ответила на поцелуй, чувствуя, как последние осколки её иллюзий рассыпаются в прах. Она вдруг осознала, что всё это время рядом был человек, который действительно любил её — не за образ, не за мечту, а за то, какая она есть.
Когда они отстранились друг от друга, Хейден улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце:
— Знаешь, — сказал он, — я не хочу, чтобы ты думала, что я просто пытаюсь утешить тебя после ссоры с Дженнифер. Мои чувства настоящие. И я готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла: ты достойна счастья.
Элиз смотрела в его глаза и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой. Туман иллюзий рассеялся, и перед ней открылась новая реальность — без боли, без сомнений, без призраков прошлого.
— Пойдём на эти аттракционы, — тихо сказала она. — Вместе.
Хейден протянул ей руку, и Элиз, не колеблясь, приняла её. В этот момент она поняла, что легенда о Ханахаки оказалась правдой лишь наполовину. Да, неразделённая любовь может причинять боль, но настоящая любовь способна исцелить любые раны — даже самые глубокие.
Они направились к входу в парк развлечений, держась за руки. Впереди их ждали новые приключения, новые открытия и, возможно, самое главное — настоящее счастье, которое они нашли друг в друге.
Иногда мы так увлекаемся мечтами о недостижимом, что не замечаем, как рядом с нами живёт настоящее счастье. Мы придумываем образ идеального человека, зацикливаемся на нём и не видим реальности. Игнорируем тех, кто искренне заботится о нас, кто рядом каждый день.
Пора снять розовые очки. Прислушаться к себе. Увидеть, кто на самом деле достоин нашей любви.
Не стоит тратить жизнь на иллюзии. Настоящее всегда лучше придуманного.
Тг. канал : https://t.me/yesic0_leng7
ЭСТЕТИКА ГЛАВЫ:
ОБЛОЖКИ, КОТОРЫЕ ПОДХОДЯТ К ГЛАВЕ:
Дорогие, читатели! Возможно, вам показалось, что глава была странной и слегка непонятной. Не могли бы вы поделиться своими впечатлениями от прочитанного?