VI ᴦᴧᴀʙᴀ
Сегодня подростки готовились к спектаклю «Золушка» и всем раздавали роли. Элизабет, далёкая от этой суеты, погрузилась в музыку, сидя за партой и глядя в окно. Нортвесту же «повезло» – ему досталась роль принца.
Каору, получив роль принца, демонстративно закатил глаза. Внимание, конечно, льстило, но играть шаблонного персонажа ему совершенно не хотелось. Пайнс, ухмыльнувшись под звуки плеера, подлила масла в огонь:
— Наслаждайся коронным номером, ваше высочество.
За учительским столом наблюдала за происходящим женщина лет тридцати. Утомлённая этой сценой, она решила воспользоваться моментом.
— Элизабет, раз уж ты такая независимая, может быть, возьмёшь на себя роль… костюмера? Нам как раз нужна креативная искра, чтобы наши герои не выглядели совсем уж безлико. А ты, Глифул, вместо того чтобы бездельничать рядом с Пайнс, мог бы выбрать хоть какую-то роль. Например, друга принца?
Элизабет медленно сняла наушники. В её глазах вспыхнула искорка удивления, сменившаяся заинтересованностью. Костюмер? Это уже интереснее, чем пассивное наблюдение за чужой самодеятельностью. Она представила себе калейдоскоп тканей, эскизы, возможность выразить себя через визуальный образ.
— Я согласна, — ответила она немного хрипло, отвыкнув говорить. — Могу начать прямо сегодня.
Глифул, оторвавшись от телефона, удивлённо вскинул брови. Друг принца? Звучит не так уж и ужасно. Тем более, это отличная возможность подшучивать над Каору за кулисами.
— Ладно, я в деле, — буркнул он, глядя на Нортвеста. — Буду другом этого самовлюбленного типа.
Женщина за учительским столом выдохнула с облегчением. Кажется, ей удалось направить энергию класса в нужное русло. Улыбка тронула её губы.
— Отлично! Элизабет, вот список ребят и основные требования к костюмам. Глифул, подойди ко мне после уроков, обсудим твою роль. А теперь давайте вернёмся к сценарию!
Элизабет держала список, пробежалась по именам, отмечая в голове детали. "Золушка - нежная, мечтательная, легкая". "Мачеха - властная, злая, утонченная". "Сёстры - карикатурные, вульгарные, жаждущие внимания". В голове уже рождались первые эскизы, сочетания тканей, аксессуары. Она представила, как кружева будут струиться по силуэту Золушки, как бархат подчеркнёт властность мачехи, а яркий кримплен выгодно подчеркнёт безвкусицу сестёр.
Глифул же подошёл к Нортвесту, подтолкнул его плечом и прошептал с ехидной улыбкой:
— Ты готов блистать, королевская особа? Надеюсь, у тебя получится не только красиво стоять, но и пару слов связать. А то на тебя смотреть скучно, хоть ты и принц.
Нортвест лишь фыркнул в ответ, стараясь не обращать внимания на подколки друга. В глубине души он испытывал раздражение — не столько к Глифулу, сколько к Анджеле, которая уже несколько дней крутилась вокруг него, навязчиво предлагая помощь с текстом и пытаясь поймать его взгляд. Он мечтал, чтобы эти три скучные недели помогли ему сблизиться с Элизабет. И чтобы именно она стала Золушкой в этом спектакле — потому что Анджела, их одноклассница, буквально вешается ему на шею и всё свободное время пытается заигрывать с ним.
Девушка, услышав слова Глифула, бросила на него испепеляющий взгляд. Её пальцы сжались в кулаки, но она тут же заставила себя улыбнуться, изображая беззаботность. Её взгляд невольно задерживался на лице Элизабет — на лёгком румянце, сосредоточенном взгляде, на том, как она задумчиво кусает губу, обдумывая свои идеи. Анджела почувствовала, как внутри закипает ревность:
" Опять эта зазнавайка Пайнс! Вечно строит из себя неизвестно кого. Сейчас ещё и костюмы будет придумывать — наверняка сделает всё безвкусно, лишь бы не выделяться. Почему Нортвест то и дело бросает взгляды в её сторону? Почему он не замечает меня, когда я рядом? Я ведь красивее, я лучше подхожу на роль Золушки… Но он смотрит только на неё! "
Следующие несколько дней шатенка посещала репетиции класса, внимательно наблюдая за одноклассниками, вживающимися в роли. Она продумывала всё до последней ниточки, чтобы костюмы были не только удобными, но и добавляли образу харизмы. Элизабет, подперев голову рукой, наблюдала за Глифулом, репетирующим роль друга принца. Нортвест стоял рядом.
— Прекрасная незнакомка, позвольте узнать ваше имя, — произнёс Каору.
Анджела кокетливо поправила платье, бросая на Нортвеста томный взгляд.
— Неужели это так важно, принц? — пропела она, явно играя на публику.
Глифул, как и полагается другу принца, стоял рядом и с ухмылкой наблюдал за этой сценой.
— Конечно, важно! Вдруг ты окажешься пропавшей принцессой из соседнего королевства? — подначивал он, намеренно выделяя девушку.
Анджела недовольно скривилась.
" Этот Глифул вечно лезет не в своё дело! И смотрит на меня так, будто я какая‑то шутка. А Каору опять смотрит куда‑то в сторону… Наверняка на Пайнс. Почему он не смотрит на меня? Я же стараюсь, я делаю всё, чтобы он обратил внимание! "
Она с трудом сдержала резкий ответ, вместо этого бросив:
— Я — Золушка. И вполне довольна этим, — заявила она с вызовом, давая понять, что конкуренток у неё быть не должно.
Элизабет заметила этот острый взгляд, которым блондинка сверлила Глифула, а после одарила черноволосого милой улыбкой. В её улыбке было не просто кокетство, а скорее требование внимания.
После реплик Анджела нарочито громко засмеялась над шуткой Глифула, касаясь руки Нортвеста.
— Ну какой же ты забавный, друг принца! А вот принц у нас слишком серьёзный, — добавила она, будто пытаясь подчеркнуть, что Нортвест должен быть более заинтересован в ней.
Каору со скучающим видом смотрел на неё, давая понять, что она ему неинтересна. Он бросил короткий взгляд в сторону шатенки, которая делала пометки в своём блокноте, и почувствовал, как раздражение отступает, сменяясь тёплым интересом.
" Как же она красива, когда увлечена делом… Даже не замечает, как я смотрю на неё "
Она понимала, что характер Золушки в исполнении Анджелы потребует особого подхода к костюму. Никакой наивности и нежности — только подчёркнутая уверенность и, возможно, даже немного агрессии в деталях. Нужно, чтобы костюм отражал эту внутреннюю силу и жажду внимания.
Глифул посмотрел на шатенку, и мысль появилась в его голове:
" Роль Золушки идеально подошла бы Элизе. Она бы смогла передать настоящую суть персонажа "
Элизабет подняла голову от блокнота, чувствуя на себе чей‑то взгляд. Её глаза встретились с глазами Глифула. Он смотрел на неё с какой‑то странной смесью надежды и вины. Она отвела взгляд, возвращаясь к своим эскизам. Сейчас ей нужно думать о костюмах, а не о чём‑то другом.
На следующий день Пайнс решила внести коррективы в сценарий. Она подошла к учительнице и предложила несколько изменений, касающихся характера Золушки. Она объяснила, что Анджела играет её слишком самоуверенно, а Золушка должна быть более загадочной и нежной. Учительница согласилась, предложив Элизабет поработать с Анджелой над ролью.
После уроков девушка подошла к Анджеле, которая стояла у своего шкафчика в классе.
— Привет, — сказала она, стараясь говорить дружелюбно. — Я думаю, что твой костюм должен отражать твою игру, но, может быть, ты могла бы играть как по написанному сценарию?
Тейлор повернулась к кареглазой и приблизилась к её лицу со скептическим выражением.
— О, Элизабет Пайнс. Знаешь, что я тебе скажу? Не путайся у меня под ногами. Я играю Золушку так, как должна её играть — с характером, с огоньком в глазах. — А не как бледную тень, которую ты пытаешься из неё сделать.
— Но в классическом сценарии Золушка — нежная, скромная… — начала было Элизабет.
— Классический сценарий? — Тейлор резко перебила её, усмехнувшись. — Это ты про тот черновик, который до сих пор таскаешь? Его переписали несколько дней назад. Лара одобрила мои правки — теперь Золушка не просто кукла в пышном платье. Она — личность.
Она наклонилась чуть ближе, голос стал тише, но от этого только опаснее:
— Так что давай без советов, Пайнс. Занимайся своими делами, а в мою роль не вмешивайся. Ясно?
С этими словами Тейлор захлопнула шкафчик и направилась к выходу из класса.
Элизабет осталась стоять посреди класса, сжимая в руках старый сценарий. В голове крутились обрывки фраз, презрительный взгляд Тейлор. Она чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Неужели Анджела действительно решила, что может переписать классический сюжет под себя? И как учительница могла это позволить?
Неожиданно в класс вошёл Нортвест, неся коробку с книгами. Аккуратно поставив её на учительский стол, он окинул взглядом помещение и сразу заметил напряжённую атмосферу.
— Элиз, всё в порядке? Я слышал, как вы… оживлённо обсуждали роль, — осторожно произнёс Каору, приближаясь к девушке.
— Да, всё нормально, — Элизабет поспешно спрятала скомканный сценарий в сумку, стараясь скрыть раздражение. — Просто у нас с Тейлор разные взгляды на образ Золушки.
Каору присел на край парты напротив, внимательно глядя на неё:
— Знаешь, я давно наблюдаю за вами обеими. И вот что думаю: не стоит принимать слова Тейлор слишком близко к сердцу. Ты глубже чувствуешь суть персонажа — это видно по твоим эскизам. Они передают настоящую Золушку: не кричащую, а тонко чувствующую, загадочную.
Элизабет невольно вздрогнула, посмотрев на парня. Его слова, сказанные так просто и искренне, тронули её. Впервые за неделю подготовки к спектаклю она ощутила: кто‑то действительно видит её замысел.
— Спасибо, Нортвест, — тихо сказала она, встречая его взгляд. — Иногда кажется, что мои идеи никому не нужны.
— Глупости, — он мягко улыбнулся. — Помнишь, как ты придумала использовать перламутровые нити в вышивке? Это же гениально! Так Золушка будет словно подсвечена изнутри. Вот это — твоё видение. А то, что предлагает Тейлор… — он слегка пожал плечами, — просто громкий эффект без глубины.
Элизабет не смогла сдержать улыбку:
— Ты всегда знаешь, что сказать.
— Просто смотрю внимательнее других, — подмигнул он. — И ещё: давай договоримся? Не будем позволять никому ломать твой творческий замысел. Если нужно, я даже готов сыграть роль посредника между тобой и Ларой.
Она рассмеялась — впервые за этот тяжёлый день:
— Посредник между художником и режиссёром?
— А почему бы и нет? — Каору спрыгнул с парты, протягивая руку. — Давай посмотрим, что тут у тебя есть в блокноте. Может, найдём способ показать настоящую Золушку так, чтобы даже Анджела оценила?
Девушка достала блокнот из внутреннего кармана кофты и отдала Нортвесту, который начал листать страницы с интересом и задумчивостью смотреть на эскизы нарядом, больше всего девушка подчеркивала украшения в виде цветов, которые были на самом платьях.
Черноволосый глянул на одноклассницу и улыбнулся, представив её в этих платьях.
Вечером, дома, Элизабет вновь погрузилась в эскизы. Она решила пересмотреть предложения голубоглазого к костюму Золушки, сделав акцент на скрытой силе и решительности. Платье должно быть из простого, но качественного материала, сдержанного цвета, но с интересными деталями, намекающими на её внутреннюю красоту. Возможно, вышивка с изображением птиц или цветов, символизирующих её стремление к свободе, но выбор пал на тёмно-синие цветы Гелиотроп.
Элизабет аккуратно вывела контур цветка на бумаге — гелиотроп с его глубокими синими оттенками словно впитал в себя сумеречное небо. Она мысленно примерила узор к лифу платья: мелкие соцветия, будто россыпь звёзд, переходящие в изящную вышивку вдоль линии талии.
Внезапно её телефон завибрировал от сообщения Глифула.
«Эй, костюмер, как успехи? Не хочешь немного отвлечься и попить кофе?»
Она колебалась, но любопытство взяло верх. Почему бы и нет? Возможно, разговор с ним поможет ей взглянуть на ситуацию с другой стороны.
В кофейне Глифул уже ждал её. Он заказал два латте и, как только Элизабет села за столик, сразу перешёл к делу.
— Слушай, я знаю, что Анджела та ещё выскочка, — сказал он, — Но Нортвест прав, не стоит из-за неё расстраиваться. Просто делай то, что считаешь нужным, и не обращай внимания на её выходки.
Элизабет улыбнулась, немного смущённая прямолинейностью Глифула. Он всегда был таким – открытым и честным. Она сделала глоток кофе, чувствуя, как тепло напитка разливается по телу.
— Спасибо, Хейден. Я постараюсь. Но знаешь, меня больше всего расстраивает то, что учительница позволила ей изменить сценарий. Это же классика!
— Ну, тут уж ничего не поделаешь, — пожал плечами голубоглазый. — Лара всегда была немного… наивной и не отказывала никому. Но, с другой стороны, может быть, это и к лучшему. Кто знает, может быть, из этого получится что‑то интересное.
— Может быть… — произнесла Элиз с задумчивым видом. — Но я не могу не думать о том, как Анджела смотрит на Каору. Она буквально пожирает его взглядом, а он… он даже не замечает. Или замечает, но не подаёт виду?
— Каору смотрит только на тебя, — неожиданно твёрдо сказал Глифул. — Я видел, как он наблюдает за тобой во время репетиций. Ты для него — центр всего этого спектакля, даже если он сам ещё не до конца это осознал.
Элизабет почувствовала, как щёки заливает румянец. Она опустила глаза, пытаясь скрыть смущение.
— Ты преувеличиваешь, — пробормотала она.
— Ни капли, — усмехнулся Хейден. — Просто ты слишком занята своими эскизами, чтобы замечать такие вещи.
Прошла неделя
К завтрашнему дню Элизабет уже сшила костюмы для актёров и они висели на плечиках. Сейчас девушка сидела за рабочим столом и всё внимание было переключено на платье Золушки.
Девушка осторожно провела пальцами по готовой юбке — ткань мягко зашуршала, принимая форму. Голубое полотно, словно предрассветное небо, теперь украшали тёмно‑синие соцветия гелиотропа, вышитые с ювелирной точностью. Каждый цветок — крошечное чудо: стежки разной плотности создавали иллюзию бархатистой текстуры, а мельчайшие жемчужные бисеринки в центре имитировали капли росы. Она поднесла ткань к лицу и едва уловила тонкий аромат — едва заметный, но безошибочно узнаваемый ванильный шлейф. Это было её маленькое изобретение: перед вышивкой она пропитала шёлковые нити лёгким раствором ванильного экстракта, а затем тщательно просушила их на открытом воздухе. Теперь каждый шов хранил едва уловимый запах, который проявлялся лишь при движении ткани или лёгком прикосновении.
Пайнс встала со стула сделала шаг назад, чтобы оценить результат. Платье жило собственной жизнью: при повороте свет играл на вышивке, заставляя цветы словно мерцать, а едва ощутимый аромат ванили добавлял образу таинственности.
Чтобы усилить эффект, она пришила к изнанке лифа крошечный шёлковый мешочек с сушёными лепестками гелиотропа. Теперь стоило актрисе сделать глубокий вдох или резко повернуться, как вокруг неё распространялся лёгкий ванильный шлейф — не навязчивый, а будто случайно долетевший из далёкого сада. Это был не просто костюм, а целая вселенная, сотканная из нитей, ароматов и мечты.
Кариеглазка облегченно вздохнула.
Наконец наступил день генеральной репетиции. Элизабет с волнением ждала, когда актёры примерят её костюмы. Когда Анджела появилась на сцене в костюме Золушки, но чёрного цвета...? Пайнс застыла, словно пронзённая ледяной стрелой.
Сначала она даже не поверила своим глазам. Чёрное платье? На балу? В этой сцене Золушка должна появиться словно луч света, а не как тень…
Внутри всё сжалось в тугой узел. Она вглядывалась в силуэт на сцене, отчаянно пытаясь найти хоть что‑то от её эскизов — но нет. Ни голубого полотна, ни тёмно‑синих соцветий гелиотропа, ни жемчужных капель росы. Только мрачная, глухая ткань, поглощающая свет.
" Как?.. Почему? "
Она потратила столько часов, подбирала каждый стежок, пропитывала нити ванильным ароматом, придумывала потайной мешочек с лепестками… Всё это — ради образа, который сейчас растоптали одним взмахом руки.
К горлу подкатила горечь. Не злость — ещё нет. Скорее опустошение, будто из‑под ног выдернули опору. Она так верила, что её видение хоть кто‑то увидит… Лара, Анджела, да хоть кто‑нибудь!
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она даже не почувствовала боли от впившихся ногтей. В голове стучало одно:
" Она даже не надела. Не попробовала. Просто взяла и отменила всё "
Где‑то за её спиной слышались голоса, её одноклассница давала указания где что поставить для улучшения спектакля, но для Элизабет мир стал беззвучным. Она смотрела на чёрное платье — и видела не костюм, а перечёркнутый крест‑накрест эскиз, рассыпанные нити, увядшие цветы, которые никто не заметит.
Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать слёзы. Нет. Не здесь. Не сейчас. Элизабет подошла к зеркалу, невольно отметив свой вид: синяки под глазами от бессонных ночей, уставшее лицо, пальцы, переклеенные пластырями — последствия аврала перед репетицией. Больше всего сил ушло на голубое платье, которое теперь висело в мастерской, никому не нужное.
В этот момент к зеркалу подбежала Тейлор, легко оттолкнув Элизабет в сторону.
— Выглядит… просто потрясающе! — с притворной скромностью произнесла она, кружась перед зеркалом. Чёрная ткань шелестела, создавая зловещий контраст со сценическим освещением. — Стейси, ты гений! Эта идея с магазинным платьем — просто огонь. Оно идеально подходит под мой образ.
Анджела замерла, на секунду утратив свою самоуверенную улыбку. Она медленно повернулась к Элизабет, оценивающе оглядела её измученный вид, затем снова взглянула на своё отражение.
— Твоё платье? — переспросила она с лёгкой насмешкой. — О, ты про то голубое? Милое, конечно… Но слишком наивное. Моя Золушка — это не робкая девочка, а сильная женщина, которая не боится заявить о себе. Чёрный цвет подчёркивает её решимость.
— Но Золушка не должна быть решительной, — возразила Элизабет, чувствуя, как внутри закипает негодование. — Она — символ надежды, мягкости, веры в чудо. Её сила — в доброте, а не в агрессии.
Тейлор лишь рассмеялась, небрежно поправив складку на платье:
— Ну вот, ты опять со своими сказками. В реальной жизни доброта не спасает. А вот характер — да. И моё платье это отражает.
За её спиной одобрительно закивала Стейси, но Элизабет уже не слушала. Она смотрела на Анджелу — на её уверенную позу, на то, как она буквально купается в лучах сценического света, — и вдруг поняла: дело не в платье. Дело в том, что Тейлор хочет быть центром внимания любой ценой. Даже если для этого придётся растоптать чужой труд.
Глубоко вдохнув, Элизабет выпрямилась.
— Знаешь, — сказала она спокойно, но твёрдо, — ты права. Твоё платье действительно отражает твой образ Золушки. Но моё платье отражает мою Золушку. И я верю, что однажды кто‑то увидит её такой, какой вижу я.
В этот момент к Элизабет подошёл Нортвест в костюме принца. Его безупречная осанка и сдержанная улыбка на фоне театрального наряда создавали образ настоящего сказочного героя. Элизабет невольно улыбнулась в ответ — напряжение последних минут немного отступило.
Следом приблизилась Лара, её лицо выражало искреннюю досаду.
— Элизабет, послушай… — начала она, опустив глаза. — Я правда хотела тебя предупредить об изменении сценария. Но Анджела… она пригрозила, что выложит в соцсети те фотографии. Я оказалась в безвыходном положении.
Элизабет мягко взяла одноклассницу за плечи. В голосе не было ни упрёка, ни раздражения — только спокойное понимание.
— Лара, всё в порядке. Я вижу, что ты сама не рада такому повороту. Главное — чтобы спектакль получился. Хотя, признаюсь, сейчас я в этом не уверена.
Лара подняла взгляд, в её глазах читалась благодарность.
— Ты даже не представляешь, как мне важно это слышать. Я знаю, сколько сил ты вложила в костюмы. Твоё голубое платье… оно было таким волшебным.
— Оно и сейчас волшебное, — тихо ответила Элизабет. — Просто пока не нашло своего зрителя.
Репетиция началась. Элизабет наблюдала за актёрами, стараясь не упустить ни одной детали. Анджела играла Золушку надменно и эгоистично, что совсем не соответствовало её представлению о персонаже. Нортвест, напротив, был идеальным принцем — благородным и обаятельным. Хейден, как всегда, держался непринуждённо, добавляя в свою роль охотника немного серьёзности.
Во время перерыва к Элизабет подошёл Глифул.
— Ну, что скажешь? — спросил он с улыбкой.
— Анджела играет ужасно. Платье для этого спектакля совсем не подходит, — призналась Элизабет. — Она совсем не чувствует персонажа. И всё время смотрит на Каору, будто ждёт его одобрения.
— Да, есть такое, — согласился Хейден. — Но не переживай, мы с Нортвестом постараемся вытянуть спектакль. И знаешь что? Каору не смотрит на неё так, как она хочет. Его взгляд всегда возвращается к тебе.
Элизабет почувствовала, как внутри теплеет от этих слов. Она улыбнулась, глядя на Нортвеста, который в этот момент что‑то обсуждал с Анджелой. Та смеялась, нарочито громко и ярко, но Каору лишь вежливо улыбался, его глаза скользили по залу, пока не нашли Элизабет.
После репетиции к Пайнс подошла Лара.
— Элизабет, у нас тут небольшая проблемка образовалась. Дженнифер заболела и не сможет появится на завтрашнем спектакле, сыграла принцессу из соседнего королевства. Раз Анджела не собирается надевать твоё платье, ты можешь датьему шанс.
Пайнс молча смотрела на Лару, не зная, что сказать. Вдруг к ним подошёл Нортвест. Он внимательно выслушал Лару и, обратившись к Элизабет, сказал:
— Элиз, не переживай. Мы что‑нибудь придумаем. Пойдём, нам нужно кое‑что обсудить.
Они отошли в сторону, и Каору тихо произнёс:
— Слушай, я знаю, что это несправедливо, но, возможно, стоит уступить Анджеле. Сейчас главное — спасти спектакль. Мы можем что‑нибудь придумать на счёт её платья, чтобы он хотя бы немного соответствовал видению произведения. Лара сказала, что заболела девушка, которая играет принцессу. Может быть, ты примешь участие в спектакле вместо неё?
Элизабет глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Идея Нортвеста казалась безумной, но в то же время — единственным выходом. Она никогда не мечтала о роли на сцене, предпочитая оставаться за кулисами, но сейчас, когда под угрозой стоял весь труд актеров и её собственный, девушка готова была пойти на всё.
— Ты думаешь, я смогу выучить реплики принцессы за вечер? — неуверенно спросила она, глядя на Нортвеста.
— Конечно, сможешь. Ты знаешь текст даже лучше Анджелы. Роль принцессы подойдёт тебе идеально — в тебе есть та внутренняя грация, которой так не хватает ей. А твой костюм… он словно создан для тебя. Мы с Глифулом тебя поддержим. Главное — не волнуйся и верь в себя.
Элизабет помолчала, переваривая услышанное. Мысль о выходе на сцену вызывала панику, но ещё сильнее было желание защитить своё видение спектакля. Она представила, как Анджела в самовольно изменённом костюме будет искажать образ Золушки, и внутри что‑то твёрдо щёлкнуло.
— Я сыграю принцессу, — произнесла она, удивившись собственной решимости.
Лара, стоявшая неподалёку, облегчённо выдохнула и бросилась обнимать Элизабет:
— Спасибо тебе! Ты просто моя спасительница!
Нортвест улыбнулся и подмигнул Элизабет. В его взгляде было столько поддержки, что на секунду ей показалось, будто весь мир сузился до этой улыбки.
— Тогда нам нужно срочно репетировать, — сказал он. — У нас ещё есть время подготовиться.
Весь вечер они потратили на подготовку. Нортвест помогал шатенке выучить текст, мягко направляя её интонации, подсказывая, где сделать паузу, где — добавить тепла в голос. Глифул поддерживал шутками и подбадривающими словами, время от времени вставляя: «Вот увидишь, Пайнс, ты всех порвёшь!»
Анджела, узнав о решении Элизабет, появилась в репетиционном зале с перекошенным от злости лицом.
— Что, решила вылезти на сцену? — процедила она, подходя вплотную к Элизабет. — Думаешь, если наденешь платье, то станешь актрисой? Ты даже ходить по сцене не умеешь, не то что играть.
Её глаза метали молнии, а голос дрожал от сдерживаемой ярости.
— Анджела, это не соревнование, — спокойно ответила Элизабет, хотя внутри всё сжалось. — Я просто хочу, чтобы тв своей физиономией не превратила наш совместный труд в полный крах. А также чтобы спектакль получился.
— «Спектакль получился», — передразнила её Анджела, скривив губы. — Ты просто хочешь быть в центре внимания. И конечно, рядом с Каору… Не строй иллюзий — он никогда не посмотрит на такую, как ты.
Нортвест, слышавший этот разговор, шагнул вперёд:
— Тейлор, хватит. Это не твоё дело, кто и с кем будет играть. Если ты так уверена в своём таланте, докажи это на сцене, а не за кулисами.
Анджела замерла, её лицо покраснело от гнева. Она метнула на Каору взгляд, полный обиды и разочарования, затем резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
— Не обращай на неё внимания, — тихо сказал Нортвест, коснувшись плеча Элизабет. — Она просто боится, что ты окажешься лучше.
Шатенка кивнула, чувствуя, как волнение смешивается с новым, незнакомым ощущением — азартом.
Наступил вечер премьеры. За кулисами царила суета. Актёры нервно переговаривались, костюмеры в последний раз проверяли швы и застёжки, режиссёр металась между группами, раздавая последние указания.
Элизабет, облачённая в свой прекрасный костюм — голубое пышное платье с серебряной вышивкой, — чувствовала, как внутри всё дрожит. Она нервно поправила складки, пытаясь унять волнение. Ткань под пальцами была удивительно живой: при каждом движении мерцали вышитые гелиотропы, а в воздухе едва уловимо разливался ванильный аромат.
— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Нортвест, появляясь рядом. — И от платья так приятно пахнет. Словно ты принесла с собой кусочек сада.
Элизабет слабо улыбнулась, сжимая в руках текст роли.
— Я всё ещё не могу поверить, что выхожу на сцену. Это как прыжок в неизвестность.
— Ты же сама говорила: платье — это не просто ткань. Так вот, сцена — это тоже не просто доска. Это твоё пространство. Забирай его и показывай, какой должна быть настоящая Золушка.
Она подняла на него глаза и увидела в его взгляде нечто большее, чем просто поддержку. Что‑то тёплое, искреннее, от чего сердце забилось чаще.
— Спасибо, — прошептала она.
Зазвучала увертюра. Первые актёры вышли на сцену. Анджела в роли Золушки выглядела эффектно, но её манеры были резкими, а реплики звучали с явной насмешкой. Она то и дело бросала взгляды в сторону Нортвеста, пытаясь поймать его внимание, но он оставался сосредоточенным на роли. Настал выход Элизабет.
— Теперь встречайте принцессу соседнего королевства, мисс Челину! — провозгласил ведущий.
Свет софитов устремился к кулисам, откуда появилась Элизабет. Зал замер в восхищении. Её движения были плавными, голос — чистым и мелодичным. Нортвест, играющий принца, на мгновение замер, заворожённый её появлением.
— Принц, не могли бы вы уделить мне один танец? — спросила она, мягко улыбнувшись.
— Боюсь, мисс Челина, он уже занят, чтобы танцевать с кем‑то ещё, — резко бросила Анджела, потянув принца за рукав.
Заиграла мелодия, и пары закружились в танце. Глифул, заметив растерянность Элизабет, тут же подошёл к ней.
— Не потанцуете со мной, мисс Элизабет?
Девушка на мгновение замешкалась, но быстро взяла себя в руки. Она грациозно приняла приглашение Глифула, и они плавно двинулись по сцене. Элизабет старалась не замечать испепеляющих взглядов Анджелы, сосредоточившись на танце. Её движения были лёгкими и точными, словно она всю жизнь только и делала, что танцевала на сцене.
Нортвест взглядом осматривал зал, чтобы увидеть Элизабет.
— Ты не занят в выходные, Каору? — спросила Анджела, смотря на черноволосого, который пытался не смотреть на одноклассницу.
— Занят, — коротко ответил Нортвест. — Сейчас моя задача — сыграть принца так, чтобы зрители забыли, что это спектакль. Давай и ты сосредоточишься на роли.
Анджела на секунду замерла, явно не ожидая столь прямого ответа. Её губы дрогнули, но она промолчала.
После танца с Глифулом Элизабет отошла в сторону, чтобы перевести дух. К ней подошла Лара, сияющая от счастья.
— Ты просто потрясающая! — прошептала она. — Все в восторге от тебя!
Элизабет почувствовала, как к горлу подступает ком. Она была благодарна однокласснице за её поддержку и за возможность проявить себя. Шатенка посмотрела на Нортвеста, который стоял в стороне и наблюдал за ней. Он подмигнул ей, и она почувствовала, как её сердце наполняется теплом.
Спектакль близился к концу. Анджела продолжала играть свою роль надменно и карикатурно, но Элизабет, Нортвест и Хейден старались сгладить впечатление. В финальной сцене, когда принц должен был выбрать Золушку, Нортвест вдруг остановился, оглядел зал и медленно повернулся к Элизабет.
— Простите, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Но моё сердце принадлежит другой.
Зал замер в ожидании. Анджела побледнела, её губы дрожали от ярости, но она не могла произнести ни слова. Элизабет же, напротив, почувствовала, как внутри расцветает странное, почти нереальное ощущение свободы. Она знала, что это импровизация, но в этот момент это казалось единственно верным решением.
Нортвест подошёл к ней и протянул руку.
— Позвольте пригласить вас на танец, принцесса, — сказал он с лёгкой улыбкой.
Элизабет приняла его руку, и они закружились в танце под восхищённые взгляды зрителей. Музыка наполнила зал, обволакивая парой мягким сияющим коконом. В этот момент Элизабет почувствовала, что всё встало на свои места — словно разрозненные кусочки мозаики сложились в единую картину. Она больше не ощущала себя временной заменой заболевшей актрисы. Теперь она была собой — девушкой, танцующей с человеком, который видел её настоящую, без масок и притворства.
После спектакля в гримёрке царил хаос. Анджела, раскрасневшаяся от гнева, метала обвинения, словно острые стрелы. Её голос дрожал, срываясь на визг, а глаза пылали яростью.
— Это несправедливо! — выкрикивала она, сжимая кулаки. — Вы все специально подстроили, чтобы унизить меня! Сделали из меня посмешище! А она… она просто воспользовалась ситуацией!
Каору и Хейден лишь переглянулись, устало покачав головами. Не проронив ни слова, они молча собирали вещи, стараясь держаться подальше от бушующей бури.
Элизабет не обращала внимания на истерику. Она стояла у зеркала, всё ещё не веря, что спектакль завершился. Сердце билось часто и радостно, будто пыталось догнать ускользающие мгновения вечера. В голове кружились обрывки фраз, взгляды, прикосновения — всё то, что сделало этот вечер незабываемым.
Лара подошла незаметно и обняла её, сияя искренней радостью.
— Ты спасла спектакль! — прошептала она, сжимая руки Элизабет. — Ты была невероятной! Просто сияла на сцене!
Элизабет улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — не горечи, а чистой, светлой радости. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Нортвестом, стоявшим неподалёку. Их взгляды пересеклись — и в этом молчании сказалось больше, чем могли выразить слова. В его глазах она увидела то, чего не замечала раньше: искреннее восхищение, тёплый свет, от которого внутри разливалось блаженное тепло.
Телеграм канал: https://t.me/yesic0_leng7
Там я публикую всё о книгах: спойлеры, интересные факты, видео, опросы, и говорю о книгах, которые в ближайшем будущем выйдут.
ЭСТЕТИКА ГЛАВЫ:
ПЛАТЬЕ:
