Непокорная

Внизу кто-то кричал, голоса звучали всё ближе. Дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Армандо, а за ним Изабелла. Их взгляды тут же метнулись к окровавленной Силене, и лица побледнели.

— Босс! — Армандо рванулся вперёд, одним движением разрезая цепи на запястьях Доменико.

Доменико не ждал, пока металл окончательно ослабнет, он тут же обхватил Силену, удерживая её на руках. Её дыхание становилось всё более прерывистым, веки дрожали, словно ей с трудом удавалось оставаться в сознании.

— Держись, милая, слышишь? Ты не смей мне сейчас умирать! — Доменико прижал её к себе крепче, его голос был полон паники.

Изабелла подбежала ближе, её руки дрожали, когда она коснулась лица подруги.

— Её надо срочно в больницу! — крикнула она, оборачиваясь к Армандо. - Иначе она потеряет ребенка.

Мир вокруг словно остановился. Доменико почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце на мгновение замерло.

— Что ты сказала?.. — его голос прозвучал хрипло, едва слышно, но взгляд был полон ужаса.

Изабелла вскинула на него глаза, наполненные тревогой.

— Она беременна, Доменико, и если мы не поторопимся, она потеряет ребёнка!

Доменико сглотнул, чувствуя, как его грудь сжимается от боли и страха. Он не знал. Чёрт возьми, он не знал!

Силена зашевелилась в его руках, тихий стон сорвался с её губ. Она была бледна, её губы дрожали, но в глазах всё ещё теплилось осознание.

— Дом... — её голос был слабым, но она всё-таки нашла в себе силы прошептать: — Прости...

— Не смей, слышишь? — прошептал он, крепче прижимая её к себе. — Не вздумай прощаться, ты меня поняла?

— Доменико, нам нужно уходить! — Армандо уже держал наготове оружие, прикрывая их, пока внизу блуждали его солдаты в поисках Карла. — Машина готова.

Его руки дрожали, но он держал Силену крепко, словно от этого зависела её жизнь.

Потому что так оно и было.

Он сел с Силеной на заднее сиденье прижимая ее к себе, чувствуя, как её тело становилось всё холоднее. Кровь стекала по его рукам, но он не осознавал этого, не замечал боли, которую причиняли его собственные раны. Он видел только её. Её лицо, бледное, но всё ещё такое красивое. Её губы, которые едва шевелились, словно она хотела сказать что-то ещё.

— Держись, слышишь? Чёрт возьми, Сили, держись! — его голос был встревожен, он впервые в жизни боялся так сильно.

Силена с трудом открыла глаза, её ресницы дрожали.

— Дом... не вини себя... — прошептала она, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Заткнись, Силена, просто заткнись! — рявкнул он, и голос его сорвался. Он не мог слышать этих слов, не мог принять даже мысль о том, что может её потерять. — Я не справлюсь без тебя, слышишь? — он наклонился, прижимаясь лбом к её виску. — Ты моя жизнь, Силена. Чёрт возьми, ты вся моя грёбаная жизнь!

Она слабо улыбнулась.

Больничные коридоры тянулись, как бесконечный лабиринт, заполненный запахом антисептиков и шёпотом голосов. Доменико сидел в приёмном отделении, локти упёрлись в колени, а пальцы сцепились в замок. Его руки всё ещё были испачканы её кровью. Кровью их ребёнка.

Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как врачи увезли её за двери операционной. Время потеряло всякий смысл.

Армандо и Изабелла были рядом, но он их не слышал. В голове звучал только её слабый голос, ее улыбка и их ребенок.

Ему было больно. Боль разрывала грудную клетку, выжигая изнутри всё, что в нём осталось. Он всегда был сильным, всегда контролировал ситуацию, но сейчас... сейчас он мог только ждать.

— Доменико Карделло.

Он резко поднял голову. Перед ним стоял врач — высокий мужчина в белом халате, лицо которого было наполнено усталостью.

— Как она? — его голос был хриплым, чужим.

— Стабильно. Мы сделали всё возможное. Она потеряла много крови, но её жизни ничего не угрожает.

Доменико закрыл глаза, позволив воздуху заполнить лёгкие.

— Ребёнок...

Врач замешкался.

— Мы не смогли его спасти. Простите.

Сердце Доменико будто остановилось.

Ребёнок. Их ребёнок. Маленькая жизнь, о которой он даже не подозревал...

Он не мог дышать. Боль сжала его горло.

— Можно к ней? — его голос был тихим.

— Она ещё под наркозом, но вы можете подождать, пока она проснётся.

Он не стал ждать разрешения. Просто поднялся и направился к палате.

Изабелла хотела что-то сказать, но Армандо остановил её. Они понимали — сейчас он должен быть рядом с ней. Только с ней.

Доменико вошёл в палату, и тишина ударила по нему сильнее любых слов. Силена лежала на больничной койке, бледная, с дыханием едва уловимым. Темные пряди волос разметались по подушке, контрастируя с белизной простыней.

Он закрыл дверь за собой, приглушая свет, чтобы не тревожить её. Каждое движение давалось с трудом, словно он боялся, что любое его прикосновение может причинить ей боль.

Аккуратно присев рядом, он взял её холодную руку в свои тёплые ладони. Пальцы были такими хрупкими, что он невольно сжал их крепче, как будто мог уберечь её от всего, что уже произошло.

— Прости меня, милая... — прошептал он, поднося её руку к губам. Его голос дрожал, но он не позволил себе сломаться.

Он наклонился, нежно коснувшись поцелуем её запястья, там, где пульс бился медленно, но уверенно.

Силена пошевелилась, её ресницы слегка дрогнули. Она была ещё где-то между сном и реальностью, но на её губах появилось слабое движение, словно она пыталась что-то сказать.
Он смотрел на неё, и внутри всё сжималось от боли. Почему ей так досталось? Почему судьба снова и снова испытывала её, не давая передышки? Она была сильной — самой сильной женщиной, какую он когда-либо знал, — но даже самые крепкие стены трескаются под постоянными ударами.

«За что?» — пронеслось у него в голове.

Его челюсти заскрипели, кулаки невольно сжались на коленях. Он убьет Карла. Разорвет его, уничтожит, сделает так, чтобы тот страдал перед смертью так, как никто прежде. Но это не вернёт её ребёнка. Это не сотрёт того ужаса, который ей пришлось пережить.

Он хотел забрать её боль. Хотел бы, чтобы всё это случилось с ним, а не с ней.

Силена слегка пошевелилась, её дыхание сбилось. Доменико сразу наклонился ближе, его пальцы мягко погладили её по щеке.

— Я здесь, милая, — прошептал он.

Она не проснулась, но её дыхание стало ровнее.

Доменико продолжал смотреть на неё, позволяя себе на секунду забыть обо всём. Мир больше не имел значения. Только она. Только её хрупкое тело под тонким больничным одеялом, только её рука в его ладони.

Силена медленно открыла глаза, её взгляд был затуманен, но первое, что она увидела — это Доменико. Он сидел рядом, сжимая её руку в своих, его лицо было напряжённым, но в глазах читалась бесконечная нежность.

— Дом... что случилось? — её голос был слабым, едва слышным, но в нём звучала настойчивая потребность знать правду.

Доменико провёл пальцами по её лбу, убирая прядь волос, его касание было бережным, почти невесомым.

— Ты потеряла много крови, милая, — его голос был хриплым от усталости и пережитого ужаса.

Он хотел сказать больше, но язык не поворачивался. Он не мог... не сейчас. Она слишком много пережила, слишком много боли испытала. Как он мог добавить к этому ещё и осознание того, что они потеряли?

Но Силена знала его слишком хорошо. Её пальцы сжались на его ладони, цепляясь за него, за его тепло.

— Дом... мне нужна правда, — её голос стал твёрже, хотя боль всё ещё проскальзывала в нём.

Доменико сжал челюсти, его глаза опустились на их переплетённые руки. Как сказать? Как найти слова, которые не разорвут её сердце так же, как разорвало его?

— Сили... — он глубоко вдохнул, прежде чем поднять на неё взгляд, полный боли. — Нашего ребёнка больше нет...

Доменико почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что этот момент будет невыносимым, но не думал, что настолько.

Силена смотрела на него расширенными глазами, её дыхание участилось.

— Какого ребёнка? — прошептала она. — Я не могла быть беременной...

Она покачала головой, будто пытаясь отогнать его слова, сделать их нереальными.

— Сили... — Доменико осторожно провёл рукой по её щеке, но она отстранилась, глядя на него так, словно он только что разрушил её мир.

— Нет... — её голос дрожал. — Нет, это ошибка. Я бы знала. Я...

Она замерла, воспоминания начали всплывать одно за другим: постоянная слабость, тошнота, усталость, которую она списывала на стресс. Боль внизу живота, когда Карл ударил её... кровь.

Силена резко вдохнула, её руки сжались

— Боже... — её голос сорвался, и она прикрыла рот дрожащей рукой. — Нет...

Доменико тут же притянул её к себе, крепко обняв, ощущая, как она ломается в его руках.

— Прости, милая... Прости... — единственное, что он мог сказать

Он просто держал её, давая ей право почувствовать всё, что она чувствовала. Пусть даже это разрывало его сердце на части.

Доменико напрягся, его руки всё ещё обнимали её, но он чувствовал, как Силена постепенно отстраняется.

— Сили...

Она медленно подняла на него глаза, в которых отражалась пустота .

— Прошу, Дом... Оставь меня. Позови Изу, пожалуйста.

Эти слова ударили по нему сильнее, чем любые раны. Она отталкивала его, а он не мог её винить.

Он медленно кивнул, с трудом разжимая пальцы, которыми сжимал её ладонь.

— Хорошо... — сказал он тихо, поднимаясь с кровати.

Перед тем как выйти, он задержался у двери, бросив на неё последний взгляд. Она отвернулась, глядя в окно, словно надеясь сбежать от реальности.

Доменико сжал кулаки и вышел в коридор, почти сталкиваясь с Изабеллой.

— Она хочет тебя видеть, — его голос был глухим.

Иза кивнула, мельком взглянув на его разбитое лицо, а затем быстро прошла в палату. Доменико остался снаружи, опершись о стену. Впервые за долгое время он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Изабелла не сказала ни слова, просто крепко обняла Силену, позволяя ей выплеснуть всю боль. Горячие слёзы катились по её щекам, сотрясая всё её тело. Она так долго держалась, пыталась быть сильной, но сейчас, в объятиях подруги, все стены рухнули.

— Я... я не знала... — всхлипывала Силена, сжимая ткань футболки Изабеллы. — Я даже не знала, что была беременна...

— Тшш... — тихо прошептала Иза, гладя её по спине. — Я знаю, родная.

Она понимала эту боль, этот глухой ужас внутри, когда осознаёшь, что потеряла частичку себя, даже не успев её почувствовать.

— Это так несправедливо, — голос Силены дрожал, а пальцы сжались в кулаки. — Я... я ведь даже не успела...

— Я знаю, — мягко повторила Изабелла.

Силена уткнулась ей в плечо, продолжая рыдать. Они сидели так долго, пока её слёзы не иссякли, оставляя после себя пустоту.

Изабелла чуть отстранилась, взяла её за руки и посмотрела прямо в глаза.

— Ты справишься, Сили. Я рядом. Доменико рядом. Ты не одна.

Силена дрожащими губами слабо кивнула, в её взгляде мелькнула благодарность. Она была истощена, разбита, но внутри уже тлела искра. Она знала, что не позволит этому сломить её.

Изабелла не ушла. Она осталась рядом с Силеной, словно тихий маяк в этом океане. Подруга опустилась на стул у кровати, бережно взяв Силену за руку, и тихо, почти шёпотом начала говорить слова утешения. Её голос, полный сострадания и поддержки, разливался по палате, где мерцал приглушённый свет больничных ламп.

— Я с тобой, Сили, — сказала она, гладя распущенные пряди волос подруги. — Мы пройдём через это вместе.

В тот момент, когда слёзы всё ещё блестели на щеках Силены, Изабелла стала для неё опорой, нежно обнимая её, не пытаясь утешить чрезмерными словами, а просто оставаясь рядом. Её присутствие наполняло комнату тихой теплотой, и каждый её взгляд говорил: «Ты не одна». В её глазах читалась собственная боль утраты, ведь она тоже когда-то потеряла своего малыша, и именно поэтому могла понять ту глубокую рану, что разрывала сердце Силены.

Пока Доменико находился в коридоре, израненный и беспомощный, Изабелла не спешила никуда. Она знала, что сейчас Силене нужно время, чтобы переварить случившееся, чтобы, может быть, дать волю своим слезам и боли, но постепенно начать обретать силу. В этой маленькой, стерильной палате, наполненной тихим монотонным жужжанием медицинского оборудования, Изабелла стала той незыблемой поддержкой, которая напоминала Силене, что даже в самые тёмные моменты рядом есть люди, готовые разделить её горе и помочь ей найти путь к исцелению.

Силена лежала в палате, тишина казалась давящей. Рядом, свернувшись клубком на стуле, спала Изабелла, её лицо было утомлённым, но спокойным. Она не отходила от неё ни на секунду, но сейчас Силена осталась один на один со своей болью.

Её взгляд медленно скользнул вниз, к животу. Пальцы дрожащей рукой мягко коснулись кожи. Там... больше ничего не было.

Тепло, что могло расти внутри неё, жизнь, о существовании которой она даже не подозревала, исчезла прежде, чем она успела осознать его реальность.

Грудь сжалась от острой, глухой боли.

Она не знала, что чувствовать. Гнев? Опустошение? Вину? Или просто ту пустоту, что разливалась внутри неё, пожирая всё остальное?

Слёзы жгли глаза, но не падали. Силена только сильнее прижала ладонь к животу, словно надеясь вернуть утраченное.

— Прости... — одними губами прошептала она, голос её сорвался.

Изабелла вздрогнула и открыла глаза. Увидев Силену, она сразу всё поняла.

— О, милая... — она осторожно потянулась к ней, обняла, притягивая в тепло своих рук.

Силена снова зарыдала, сотрясаясь от всепоглощающей боли. Все стены, которые она годами возводила вокруг своего сердца, рухнули, оставив её беззащитной перед своей собственной трагедией. Ей казалось, что её тело предало её. Как она могла не заметить? Не почувствовать? Почему она не уберегла его?

Руки дрожали, пальцы сжимали одеяло, как будто оно могло хоть как-то удержать её от падения в бездну отчаяния.

А если она больше никогда не сможет иметь детей? Эта мысль впивалась в сознание, как раскалённый нож, заставляя её задыхаться от страха. Что если теперь каждая мысль о будущем ребёнке будет неотрывно связана с этим ужасным днём? С этой кровью, с этой болью?

Доменико хотел ребёнка. Она знала это. Она видела, как он смотрел на неё, как говорил о будущем. И теперь... теперь всё это разрушилось по её вине.

Она всхлипнула, закусив губу до крови, пытаясь сдержать крик.

— Я сама его уничтожила... — прошептала она едва слышно, но в тишине палаты эти слова прозвучали громче любого крика.

Изабелла тут же обняла её, крепко прижимая к себе, поглаживая по спине, но Силена не могла успокоиться.

Доменико стоял в коридоре, Он не заходил в палату, позволив Силене остаться с Изабеллой, но каждый её приглушённый всхлип, каждый вырвавшийся из груди стон был, как нож в сердце. Он привык терпеть боль, привык бороться, но сейчас он был бессилен. Он даже не мог взять её за руку и сказать, что всё будет хорошо, потому что не знал, будет ли.

Медсёстры то и дело подходили к нему, предлагая обработать раны, но он лишь холодно отмахивался. Эта физическая боль была ничем по сравнению с той, что раздирала его изнутри. Он не хотел обезболивающих, не хотел, чтобы что-то притупило его чувства. Он заслуживал этого — должен был чувствовать боль, ведь не уберёг её.

Звук уверенных шагов вырвал его из мыслей. В конце коридора показался Романо. Он не сказал ни слова, просто подошёл и заключил брата в крепкие объятия. Доменико не двигался, не отвечал, но грудь сдавило так, что дышать стало трудно. Впервые за долгое время он позволил себе опереться на кого-то, хотя бы на мгновение.

Следом прибежала Элиза. Конечно, она не могла остаться в стороне. Её глаза покраснели от слёз, но она не рыдала — просто подошла и обняла их обоих, прижавшись между братьями.

Они стояли так, молча, долго, пока на них не начали оборачиваться люди в зале ожидания. Но им было плевать. В этот момент существовали только они — семья, склеивающая друг друга, когда мир снова попытался их разорвать.

В палате было людно. Вся семья Карделло примчалась к ней, словно почувствовав, что их присутствие нужно ей больше, чем когда-либо. Родственники сновали вокруг, каждый пытался чем-то помочь: поправляя подушки, следя за капельницей, или просто держа её за руку, наполняя комнату теплом и заботой.

Даже Лоренцо, человек, который презирал её за её происхождение, был здесь. Он молчал, не бросал колких фраз, не смотрел на неё с отвращением, а просто присутствовал, сидя в углу и скрестив руки на груди. Это было странно, но Силена не стала придавать этому особого значения.

И всё же, среди всей этой суеты, одного человека не было. Она надеялась, что её мать появится, что хотя бы сейчас она найдет в себе силы прийти и быть рядом. Но этого не случилось. Вместо этого рядом была Вивиан. Она осторожно расчёсывала длинные волосы Силены, пытаясь хоть как-то помочь, хоть немного отвлечь от мыслей.

Доменико был здесь, но держался на расстоянии. Он не приближался, будто боялся сделать что-то не так. Он сидел в кресле у стены, не спуская с неё глаз. Даже ночью он не уходил, спал на неудобном диване, но не отходил, словно даже во сне следил, дышит ли она.

Силена знала, что он рядом, чувствовала его взгляд, но не могла говорить с ним. Она не могла вынести мысли о том, что потеря случилась из-за неё. В её голове эхом звучали мысли: Если бы я была внимательнее, если бы прислушалась к своему телу, если бы не втянула его в этот кошмар...

Она не знала, что сказать. Потому что в глубине души винила себя за всё, что произошло.

Когда все вышли из палаты, в дверь постучали. Доменико машинально напрягся, будто ожидая чего-то худшего, но когда увидел Армандо, взгляд его стал жестче. Он сразу понял, зачем тот здесь.

— Мы его поймали, — коротко сообщил Армандо, но этого было достаточно, чтобы Доменико почувствовал, как по венам разливается жажда мести.

Он уже собирался встать, но тихий голос заставил его замереть.

— Дом... — позвала его Силена.

Он тут же обернулся, взгляд их встретился. Она выглядела хрупкой, но в её глазах было что-то, чего он не ожидал увидеть — не гнев, не ненависть, а... спокойствие? Смирение?

— Прошу, убей его быстро. Я не хочу, чтобы он страдал.

Доменико нахмурился, не понимая. Всё его естество требовало растерзать Карла, заставить его испытать такую же боль, какую испытала Силена. Он уже представлял, как будет медленно и методично вырывать из него жизнь.

— Сили, ты уверена? — его голос прозвучал хрипло.

Она слабо кивнула.

— Да... Я видела его израненное тело, Дом. Он не виноват в том, что с ним произошло, он был нездоров, одержим... Я не хочу причинять ему больше боли, не хочу, чтобы он снова проклинал меня.

Она отвела взгляд, её пальцы бессознательно сжали простыню.

— Нет, я не простила его, — продолжила она после паузы. — Но я не хочу, чтобы его смерть стала ещё одной тенью, преследующей нас. Пусть всё закончится сейчас. Быстро.

Доменико смотрел на неё, пытаясь осознать её просьбу. В нём бушевала ярость, жажда возмездия кричала, требовала крови. Но Силена... Она просто хотела, чтобы этот кошмар закончился. Без долгих мучений, без очередных чудовищных сцен.

Он медленно кивнул.

— Хорошо, милая. Если это твоя воля...

Но в глубине души он знал: даже быстрая смерть Карла не смягчит его ярости. Он сделает, как она просит. Но он всё равно сделает так, чтобы тот успел осознать, что настигла его рука Доменико Карделло.

Доменико вошел в подвальное помещение, где Карл был привязан к металлическому стулу. Армандо стоял неподалеку, наблюдая за тем, как их пленник, исхудавший, с израненным телом, тяжело дышал. Глаза Карла, некогда полные безумия и злорадства, теперь смотрели с каким-то безразличием, будто он уже давно знал, чем это закончится.

— Пришел заканчивать? — прохрипел он, усмехаясь. Губы его были в запекшейся крови, один глаз почти заплыл от побоев.

Доменико не ответил сразу. Он медленно подошел ближе, без лишних движений, без вспышек ярости — его ярость уже давно выгорела, оставив после себя только ледяное спокойствие.

— Силена не хочет, чтобы ты страдал, — наконец сказал он, сев напротив.

Карл хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся, выплюнув кровь.

— Как трогательно... — он поднял на него мутный взгляд. — Она всегда была слабой...

Доменико резко выхватил пистолет и приставил дуло к лбу Карла.

— Она сильнее, чем ты когда-либо был, — его голос был низким, ровным, почти безжизненным. — Сильнее, чем я. Потому что я бы никогда не смог простить тебя даже настолько, насколько она смогла.

Карл медленно закрыл глаза, будто принимая неизбежное.

— Сделай это, — выдохнул он.

Но Доменико не стрелял сразу. Он наклонился ближе, позволив своему голосу стать чуть более жестким.

— Знаешь, что самое страшное, Карл? — прошептал он. — Ты мог бы быть другим. У тебя был шанс. Ты выбрал этот путь сам.

Карл ничего не ответил. Его дыхание сбилось, и по лицу пробежала едва заметная тень — страх.

— Покойся в аду, ублюдок, — прошептал Доменико.

Раздался выстрел.

Тело Карла дернулось, голова бессильно повисла, а кровь тонкой струйкой стекала по виску. Всё было кончено.

Доменико выдохнул, но облегчения не почувствовал. Он убил его, но боль не ушла. Она просто сменилась пустотой.

Он развернулся и вышел, даже не оглянувшись. Ему больше нечего было здесь делать.