Эпилог: День рождения
Январь в Барселоне выдался на удивление щедрым. Солнце, вопреки календарю, заливало город золотом, не скупясь на тепло, будто решило подарить жителям ещё один ускользнувший день позднего лета. Воздух был без привычной летней духоты — идеальная погода для того, чтобы проводить часы на открытых террасах, наслаждаясь каждым лучом.
Просторный пентхаус на верхнем этаже, принадлежавший какому-то бизнесмену, который сдавал его в аренду, встречал гостей распахнутыми стеклянными дверями. Отсюда, с высоты, открывался умопомрачительный вид на город, сползающий к синему морю. Главным украшением террасы было просторное джакузи, в котором лениво поблёскивала тёплая вода, подёрнутая лёгким паром. Рядом, на столиках из светлого дерева, уже теснились бутылки шампанского в ведёрках со льдом, вазы с фруктами и изящные закуски. Шуршали оливковые деревья в кадках, и где-то внизу, едва слышно, гудел большой город, но здесь, наверху, царила атмосфера безмятежного праздника.
Люди потихоньку начали собираться. Воздух наполнялся звоном бокалов, смехом и обрывками разговоров.
Сегодня было знаменательное событие — именины Элизабет.
Естественно, самые близкие не могли пропустить данное мероприятие.
Лифт бесшумно доставил их на нужный этаж, и Педри, пропуская Габриэль вперёд, вышел на залитую солнцем террасу. На ней было лёгкое платье, которое колыхал ветерок. Он задержался на секунду, просто глядя на неё — на то, как солнечный свет путается в её волосах, как она щурится, подставляя лицо лучам. Всё ещё не верилось, что этот кошмар позади. Что они снова здесь. Вместе.
Он подошёл ближе, коснулся её обнажённого плеча, согревая — скорее для себя, чем для неё.
— Холодно? — спросил Гонсалес, хотя солнце пекло вполне по-летнему.
— Здесь жарко. Расслабься.
— Просто проверяю, — он не убрал руку. — Ты уверена, что хочешь остаться? Можем уйти в любой момент. Скажем, что у меня голова разболелась.
— Педро, — она мягко накрыла его ладонь своей. — Я хочу здесь быть. Всё хорошо. Тем более это день рождения Лиз, как мы можем его пропустить?
Он кивнул. Забота душила его, но она была единственным способом доказать самому себе, что всё налажено.
В этот момент из-за угла, эффектно взмахнув полами светлого льняного пиджака, появился Истон. Он шёл с таким видом, будто пентхаус, терраса и вообще весь этот день были устроены исключительно в его честь. В руке у него уже поблёскивал бокал, наполненный чем-то золотистым.
Увидев их, он на мгновение замер — всего на долю секунды, но этой доли хватило, чтобы тень той самой фотографии мелькнула между ними.
Но Истон был Истоном.
Он тут же расплылся в своей самой ослепительной, безупречной улыбке и направился прямо к ним.
— А вот и главные герои второго плана! — провозгласил он, подходя. — Педри, дружище, как нос?
Футболист непроизвольно поморщился — то ли от вопроса, то ли от вида этой улыбки. Он всё ещё не мог смотреть на Ромеро без лёгкого внутреннего спазма, хотя разумом понимал, что тот не виноват. Просто рефлекс.
— Заживает, — коротко бросил тот.
Истон, не обращая внимания на его тон, перевёл взгляд на девушку. Его глаза блеснули с хитринкой.
— Габриэль, дорогая. Приятно познакомиться наконец-то в иных обстоятельствах, — он протянул руку и взял её ладонь в свою, поднося к губам для церемонного поцелуя.
Карлес, слегка напрягшись, но с достоинством, кивнула.
— Взаимно.
Педри сжал челюсть. Внутри всё закипело, но он сдержался.
Истон, ничуть не смутившись, перевёл взгляд на небо, щурясь на солнце.
— Погода, а? Просто сказка. Январь, а тут такое. Я вчера говорил Лиз, что если бы не её день рождения, я бы уже катал где-нибудь в Куршевеле, но, видимо, судьба решила, что мне нужен витамин D. Или просто не смогла отказать себе в удовольствии лицезреть всех нас в сборе.
Гонсалес закатил глаза так выразительно, что это движение можно было принять за новый вид упражнения для глазных мышц. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-то колкое, но в этот момент из-за его спины вынырнул Ламин с двумя бутылками шампанского в руках.
— Истон! — выпалил он, подлетая к ним. — Срочно! Мы сейчас отрываем эту или эту? — он потряс бутылками перед лицом Ромеро.
Блондин театрально вздохнул и повернулся к нему, принимая одну из бутылок и изучая этикетку с видом профессора, оценивающего диссертацию.
— Обязательно советоваться со мной именно в ту секунду, когда я веду светскую беседу?
— Лиз сказала, ты эксперт.
Истон бросил быстрый взгляд на Педри и Габриэль, развёл руками и улыбнулся своей фирменной улыбкой.
— Извините, коллеги. Минуты без меня не могут. Ещё увидимся.
Он положил руку на плечо Ламина и увлёк его в сторону стола с напитками, на ходу объясняя что-то про выдержку и сорта винограда. Ямаль слушал с открытым ртом, периодически кидая взгляды на парочку.
Брюнет проводил их взглядом и облегчённо выдохнул.
— Спасибо Ламину. Ещё минута, и я бы не сдержался.
Девушка повернулась к нему и внимательно посмотрела.
— У тебя на лице всё написано.
Педри усмехнулся и, наклонившись к её уху, прошептал:
— Ему повезло, что не на его.
Тем временем в одной из спален пентхауса Элизабет готовилась к выходу. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, создавая в комнате полумрак. Платье — нежно-розовое, лёгкое, почти невесомое — лежало на кровати, ожидая своего часа.
Девушка стянула через голову кружевной халат и потянулась за платьем. Ткань скользнула по телу, облегая фигуру, но руки никак не доставали до молнии на спине. Она извернулась раз, другой, выдохнула с досадой.
— Пабло, — позвала блондинка, не оборачиваясь. — Помоги застегнуть.
Он подошёл сразу — видимо, стоял где-то рядом и ждал. Его пальцы легли на её голую спину, но вместо того чтобы просто потянуть молнию вверх, они медленно скользнули вдоль позвоночника, заставляя её вздрогнуть.
— Ты специально тянешь?
— Может быть, — прошептал Гави, наклоняясь к её уху. Его губы почти касались кожи. — Была бы возможность, я бы стянул с тебя это платье прямо сейчас. К чёрту гостей. К чёрту день рождения. Остались бы здесь.
Она резко развернулась в его руках, оказавшись с ним лицом к лицу. Её глаза блеснули.
— Пабло Гавира, ты предлагаешь пропустить мой собственный праздник?
— Я предлагаю устроить свой, — его руки уже легли ей на талию, притягивая ближе. — Здесь. Сейчас.
— А гости?
— Подождут.
Она засмеялась, но смех тут же оборвался, потому что его рот нашёл её. Поцелуй был жарким, требовательным — точно в их стиле. Его ладони скользнули ниже, сжали ягодицы сквозь тонкую ткань платья, приподнимая её. Элизабет вцепилась в его плечи, отвечая с той же страстью, забыв обо всём — о гостях, о празднике, о платье, которое только что так старательно натягивала.
Он развернул её, прижимая спиной к стене, впиваясь в её губы, и она выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы. Её платье сбилось, оголяя бёдра, но никому до этого не было дела.
Шорох за дверью прозвучал как раскат грома.
Они замерли, всё ещё тяжело дыша, и одновременно повернули головы.
В дверном проёме, приоткрыв рот и округлив глаза, стояла маленькая брюнетка лет десяти — Адриана Ромеро. В одной руке она держала плюшевого котика, в другой — наполовину съеденное печенье.
Элизабет и Пабло отлетели друг от друга с такой скоростью, будто их ударило током. Она судорожно одёргивала платье, он провёл рукой по взлохмаченным волосам, пытаясь принять максимально невинный вид.
— Рири, — голос блондинки прозвучал на октаву выше обычного. — Что ты здесь делаешь?
Девочка моргнула, перевела взгляд с одного на другого и спокойно ответила:
— Я искала Иста.
Гави прочистил горло.
— Истон здесь нет. Он, э-э-э... на террасе.
Адриана кивнула с серьёзным видом, развернулась и, цокая маленькими босоножками, удалилась так же внезапно, как и появилась. Дверь за ней закрылась с едва слышным щелчком.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их сбитым дыханием.
Парень первым нарушил молчание.
— Обязательно было звать ребёнка? — выдохнул он, прислоняясь лбом к стене.
Элизабет, всё ещё красная, поправила платье и повернулась к нему.
— Её не с кем было оставить, кроме Истона. И всё в порядке, она не помешает. Тем более она мне как сестра.
— Да уж, — Пабло фыркнул. — Неловко вышло.
— Ничего страшного, — Элизабет уже начала успокаиваться, и на её губах заиграла нервная улыбка. — Она как-то сказала Истону, что знает, что такое секс. Я никогда не видела, чтобы это слово так смущало Истона.
Гави поднял бровь, представив эту картину, и невольно усмехнулся.
— Ну да, с таким братом сложно не узнать всё лет так в пять, наверное. Бедный ребёнок.
— Бедный Истон, — поправила девушка, уже смеясь. — Рири ещё сто раз использует это против него.
Пабло подошёл к ней, всё ещё улыбаясь, и осторожно, уже без намёка на прежнюю страсть, дёрнул молнию на платье, доводя её до конца.
— Ладно. Идём спасать твой праздник. Пока твоя маленькая подружка не рассказала всем, что мы тут делали.
— Думаешь, расскажет?
— С таким братом? — Пабло усмехнулся. — Наверняка уже строчит план.
***
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона, когда Кубарси, разогнавшись по террасе, как мальчишка, с диким воплем сиганул в джакузи. Вода взметнулась вверх фонтаном брызг, окатывая всё вокруг — шезлонги, столик с фруктами и, главное, Оливию, которая стояла рядом, что-то поправляя в волосах.
Она взвизгнула от неожиданности и отскочила назад, но спасти идеально уложенные светлые волны уже не удалось. Капли воды блестели на её плечах и на тонкой ткани лёгкого костюма.
— Ты в курсе, что это джакузи, а не бассейн для твоих акробатических выкрутасов? — цокнула девушка, вытирая капли с лица.
Пау вынырнул на поверхность, отфыркиваясь и довольно скалясь. Он откинул мокрые волосы назад и устроился на бортике, раскинув руки, довольный, как кот, добравшийся до сметаны.
— Зато теперь ты знаешь, каково это — встречаться с чемпионом. Полный драйв, никаких скучных вечеров.
— Общаться с тобой — это жить в режиме постоянного цунами, — парировала Оливия.
Он похлопал ладонью по воде рядом с собой.
— Иди сюда. Вода божественная. Смываю с себя все грехи.
— У меня причёска, Кубарси.
— У меня тоже, — резонно заметил он. — Давай, не будь занудой. Твой парень зовёт.
Она закатила глаза, но грациозно, стараясь сохранить остатки достоинства, опустилась на бортик и спустила ноги в тёплую, пузырящуюся воду. Этого ему показалось мало. Он тут же подплыл, нагло раздвинул её колени и втиснулся между ними, положив мокрые руки ей на талию.
— Так-то лучше, — промурлыкал парень, глядя на неё снизу вверх.
— Ты невозможен, — выдохнула она, но её пальцы уже сами перебирали его мокрые волосы.
В этот момент идиллию нарушило появление Истон. Он возник на пороге, ведущем на террасу, как всегда безупречный, с бокалом в руке и с той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно — от искреннего восхищения до тонкого издевательства.
— О, какая идиллия! — провозгласил он, приближаясь. — Адам и Ева в джакузи. Позвольте представиться, раз уж мы не были официально знакомы, — он грациозно склонился к руке Оливии, всё ещё лежащей на бортике, и прикоснулся губами к её пальцам. — Истон Ромеро. Спаситель утопающих, разрушитель скандалов и просто друг дома.
Блондинка, несмотря на неожиданность такого церемонного приветствия, ответила с вежливостью.
— Оливия. Очень приятно. Наслышана о ваших... подвигах.
— Только хорошее, надеюсь? — Ромеро сверкнул глазами, не выпуская её руки.
Кубарси, который всё это время наблюдал за сценой, приподнялся на предплечьях, опираясь о бортик джакузи. Его взгляд буравил Истон с нескрываемой ревностью. Вода стекала по его груди, но это не добавляло ему солидности — только подчёркивало мальчишескую обиду.
— Эй, Ромеро, — рявкнул он. — Руки убрал. Это моя девушка.
Истон медленно, с наслаждением, выпрямился, отпуская ладонь Оливии и переводя на Пау снисходительный взгляд.
— О, прости, дружище, я и не заметил тебя под всей этой водой. Замаскировался, что ли? — блондин улыбнулся своей самой невинной улыбкой.
Пау открыл рот, чтобы выдать уничтожающий ответ, но тут из-за спины Истон вынырнула фигурка. Адриана остановилась у бортика джакузи и окинула полуобнажённого футболиста оценивающим взглядом, от которого тому стало не по себе.
— Истон, — спокойно сказала она, не повышая голоса. — Во-первых, я тебя искала, а во-вторых, ты мешаешь людям размножаться.
Ромеро поперхнулся шампанским. Кубарси замер. Оливия медленно закрыла лицо ладонью.
— Рири! — выдавил Истон, давясь кашлем. — Мы это... не обсуждаем!
— Почему? — девочка перевела на него насмешливый взгляд, копируя его собственную интонацию. — Ты сам говорил, что естественные процессы не должны вызывать стыда. Или это правило только для твоих историй?
Оливия прыснула, пытаясь сдержать смех. Пау просто сидел с открытым ртом.
Истон беспомощно оглянулся на взрослых.
— Рири, иди к Лиз, она ищет тебя.
— Врёшь, — отрезала Адриана, поправляя идеально ровную чёлку. — Лиз сейчас с дядей Пабло занята примерно тем же, чем эти двое. Я проверяла.
Пау уронил голову на бортик джакузи и тихо застонал.
— Господи, Истон, сколько ей лет?
— Десять, — убито ответил тот.
— Она цитирует тебя и ведёт себя как ты!
Адриана одарила Пау снисходительной улыбкой.
— Спасибо, это комплимент. А вы, кстати, не стесняйтесь, продолжайте. Я просто мимо шла. Искала, где здесь можно достать нормальный кофе, а не эту бурду.
— Рири, тебе десять! Какой кофе?!
— Тот же, что и тебе, Ист. Только без сахара. Фигура, знаешь ли, требует жертв. Или ты хочешь, чтобы я пила то же, что и ты?
Она развернулась на каблуках (на каблуках, господи!) и удалилась так же царственно, как появилась. В полной тишине слышен был только удаляющийся стук её босоножек.
Оливия первой нарушила молчание:
— Ваши родители определённо постарались. Вы одинаковые.
— Мы однокровные, матери у нас разные, — поправил он, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. — И, поверь, в этой девочке — весь наш отец. Без фильтров.
Кубарси хрипло рассмеялся.
— Без фильтров? Да она тебя сделала за тридцать секунд. Я впечатлён.
— Ты просто не знаешь масштабов трагедии, — Истон тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. — На прошлой неделе она спросила у моего знакомого адвоката, не хочет ли он инвестировать в её стартап по производству органических слаймов. Тот чуть инфаркт не получил. Ей десять!
— А что, идея неплохая. Органические слаймы. Я бы вложилась.
— Не смей! — Истон поднял палец. — Не поощряй это. Она и так чувствует себя главной в семье.
Пау прищурился, глядя на него.
— Так ты поэтому всё время пьёшь? Пытаешься заглушить боль от осознания, что твоя десятилетняя сестра умнее тебя?
Ромеро взглянул на свой почти пустой бокал. Потом медленно перевёл взгляд на Пау, и в его глазах мелькнула трагическая обречённость.
— Знаешь, Кубарси, я сейчас впервые в жизни не найду что ответить. Потому что это чистая правда.
Оливия рассмеялась в голос, запрокинув голову. Пау, довольный собой, обнял её за плечи и чмокнул в висок.
— Ладно, — Истон допил остатки шампанского и поставил бокал на бортик. — Пойду спасать остатки своего авторитета. Хотя какой там авторитет, когда эта мелкая дьяволица знает про меня всё.
— Всё? — уточнила Оливия с притворным ужасом.
— Абсолютно, — убито ответил Истон.
Пау присвистнул.
— И ты ещё жив?
— Она шантажирует меня, — парень развёл руками. — Хочет пони. Я в процессе.
Он развернулся и, наконец, ушёл, оставив парочку переглядываться.
— Знаешь, — тихо сказала Оливия, когда он скрылся из виду. — Я думала, после моего отца меня уже ничем не удивить.
— И как?
— Сюрприз. Есть вещи пострашнее Ханси Флика. Это десятилетняя девочка, которая хочет пони.
Кубарси хмыкнул и притянул её ближе. Его мокрые пальцы скользнули по её талии, оставляя дорожку из капель.
— Знаешь, — задумчиво протянул он, глядя на неё с хитринкой. — Если уж заводить пони, то сразу с наездницей. А ты, кажется, неплохо смотрелась бы в седле.
Оливия приподняла бровь.
— Кубарси, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно, — он ухмыльнулся, проведя носом по её шее. — Только проверять снаряжение будем без зрителей.
Все начали стягиваться к столу. Ламин, уже успевший приложиться к шампанскому чуть больше положенного, дурачился, пытаясь закружить Элизабет в импровизированном танце прямо посреди террасы. Она смеялась, пытаясь вырваться, но он кружил её с настойчивостью щенка, дорвавшегося до игрушки.
— Ламин, отпусти именинницу! — крикнул кто-то из-за стола.
— Ни за что! Она сегодня наша! — парировал он, но тут же получил лёгкий подзатыльник от подошедшего Пабло.
— Ты кажется что-то перепутал, — беззлобно буркнул Гави, оттаскивая Ламина от девушки за капюшон толстовки. — Иди лучше помоги Фермину с бокалами.
Ямаль, ничуть не обидевшись, дурашливо отдал честь и умчался выполнять поручение. Пабло же остался стоять рядом с Элизабет, одной рукой собственнически обнимая её за талию, второй отмахиваясь от очередной попытки Ламина подкрасться сзади.
Габриэль и Педри наблюдали эту сцену, стоя чуть поодаль. Она опиралась спиной на его грудь, а его руки покоились на её плечах. Тёплый вечерний ветер шевелил её волосы, щекоча ему лицо.
— Смотри на них, — тихо сказала брюнетка, кидая взгляд в сторону парочки. — Такие милые.
— Всё так изменилось за год.
Педри проследил за её взглядом. Пабло что-то шептал своей девушке на ухо, отчего та залилась краской и шутливо толкнула его в плечо. Ламин снова пытался вмешаться в их диалог с бокалами в обеих руках.
— Ты был на её дне рождения в прошлом году? — спросила Габриэль, поворачивая голову так, чтобы видеть его лицо.
— Да. Я тогда просто с ума сходил по ней.
Девушка мягко коснулась его руки, лежащей у неё на плече.
— А теперь?
— А теперь, — он улыбнулся и поцеловал её в висок. — Теперь я с ума схожу по тебе. И мне даже не нужно мучить себя.
Она тихо рассмеялась.
— Смотри, — кивнула она на Пабло, который кружил Элизабет в медленном танце прямо посреди террасы под одобрительные крики остальных. — Они справились. Несмотря на всё.
— Мы все справились, — поправил Гонсалес, крепче обнимая её. — По-моему, это отличный повод выпить.
— За нас, — предложила Габриэль, поднимая воображаемый бокал.
— За нас, — согласился он и, перехватив у проходящего Фермина два бокала, вручил один ей. — И за то, чтобы в следующем году мы снова были здесь. Все вместе.
Они чокнулись. Педри сделал глоток, не сводя с неё глаз. В закатном свете её кожа казалась золотистой, а глаза — тёплыми. Он поставил бокал на перила и мягко развернул её к себе лицом.
— Знаешь что? — тихо сказал он.
— Что?
— Я так долго боялся тебе это сказать. Думал, что спугну тебя, что ты не готова, что мы ещё не прошли достаточно...
Она ждала, затаив дыхание.
— Я люблю тебя, Габриэль, — выдохнул он. — Не знаю, с какого момента. Может, с той ночи, когда ты осталась у меня. Может, раньше. Но я люблю тебя. И хочу, чтобы ты знала.
— Дурак, — прошептала она и, привстав на цыпочки, сама потянулась к нему. — Я тоже тебя люблю. И так боялась потерять тебя, что чуть не потеряла.
Их губы встретились.
Педри обнял её, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе. Его руки скользнули по её спине, зарылись в волосы, притягивая её ещё ближе. Она отвечала тем же, вцепившись в его рубашку, чувствуя под пальцами биение его сердца — частое, живое, настоящее.
Где-то позади слышался смех, звон бокалов, голос Истона, который что-то вещал про идеальные пары и свой вклад в их воссоединение. Кто-то крикнул тост. Ламин, кажется, снова что-то уронил. Но они не слышали.
Они были только вдвоём в этом мгновении.
— Я никуда тебя не отпущу, — прошептал Педри ей в губы, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Никогда. Поняла?
— Поняла, — улыбнулась она, проводя пальцем по его скуле. — И я тебя не отпущу. Даже не надейся.
— Да я и не надеюсь, — усмехнулся он и снова поцеловал её. — Это был лучший день рождения в моей жизни.
— Вообще-то это день рождения Лиз, — напомнила Габриэль.
— Плевать, — отрезал Педри, прижимая её к себе. — Сегодня праздник у всех. И мой главный подарок — ты. Здесь. Со мной.
Она спрятала лицо у него на груди, вдыхая знакомый, такой родной запах. Вокруг кипела жизнь, шумел праздник, но для них двоих время словно остановилось.
***
Вечер окончательно вступил в свои права, и террасу окутал прохладный морской бриз. В джакузи было тепло и пузырчато, но выбираться наружу совсем не хотелось. Кубарси всё же решился — резко выпрыгнул из воды, взметнув фонтан брызг, и тут же взвыл.
— Ай-яй-яй-яй! — затрясся он, пританцовывая на мокрых плитах и обхватывая себя руками. — Твою ж... Я себе сейчас яйца отморожу!
Оливия лениво приподняла бровь.
— А они у тебя есть?
Пау замер в своей нелепой пляске и уставился на неё с неподдельным возмущением.
— Хочу напомнить, ты сама всё видела! Неоднократно!
— Вот поэтому и сомневаюсь, — усмехнулась она, опираясь подбородком на сложенные руки.
— Лив! — простонал он, дрожа и пытаясь прикрыться руками одновременно. — Ты издеваешься?
— Иди уже одевайся, принцесса, — она махнула рукой в сторону апартаментов. — А то правда отвалится что-нибудь важное.
Парень, ворча себе под нос что-то про бессердечных женщин и коварную погоду, поскакал внутрь, оставляя мокрые следы на полу. Оливия проводила его взглядом и, не выдержав, рассмеялась.
Через несколько минут он появился снова — уже в сухих джинсах и футболке, наспех взлохмаченный, но заметно довольный собой. Подошёл к шезлонгу и протянул Оливии руку, помогая встать.
— Давай, красотка, подъем. А то все гости уже за столом, а мы тут прохлаждаемся.
— Ты прохлаждался, — поправила она. — Я просто поддерживала компанию.
— Поддерживала она, — фыркнул Пау, но смотрел на неё с такой откровенной нежностью, что любая колкость теряла смысл.
Они вышли на террасу, где уже собрались почти все гости. Длинный стол ломился от закусок, фруктов и бутылок. Фермин спорил с Ламином о чём-то футбольном, параллельно обнимая Берту. Истон что-то вдохновенно вещал Адриане. Педри и Габриэль сидели рядом, соприкасаясь плечами и о чём-то тихо переговаривались. Элизабет, в центре стола, явно кого-то высматривала.
— А где Пабло? — спросила Оливия, усаживаясь на свободное место рядом с Пау.
Элизабет закатила глаза.
— Где-то копошится.
— Может, он там с твоим подарком возится? — предположил Кубарси, накладывая себе в тарелку всё подряд.
— Он его уже подарил.
— Ого, — присвистнул Истон, заинтересованно приподняв бровь. — И где тогда он сейчас? Переваривает свой успех?
— Сказал, что ему нужно кое-что проверить. Уже десять минут назад.
В этот момент двери на террасу распахнулись, и показался Гави. В руках он нёс огромный трёхъярусный торт, украшенный живыми цветами и золотистыми искрами маленьких бенгальских огней, воткнутых по краям. Пламя свечей мерцало в вечерних сумерках, отражаясь в его глазах, смотревших прямо на Элизабет.
— С днём рождения, — выдохнул он, останавливаясь перед ней.
Кто-то из гостей — кажется, Ламин — затянул «Happy Birthday to you», и через секунду вся терраса подхватила: кто в голос, кто фальшивя, но искренне и громко. Элизабет стояла, прижав ладони к губам, и смотрела на это пламя, на этот торт, на этого человека, который смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в этой вселенной.
Она закрыла глаза и загадала желание. Оно было очень простым: чтобы все, кто собрался здесь, были счастливы. Чтобы эти люди, ставшие ей семьёй, никогда не знали той боли, через которую они прошли. Чтобы у Пабло всё получалось. Чтобы Педри и Габри наконец перестали бояться своего счастья. Чтобы Оливия и Пау пронесли свою любовь через все преграды. Чтобы Истон оставался собой, но иногда всё-таки помалкивал.
Она открыла глаза и задула свечи. Терраса взорвалась аплодисментами.
— А теперь тосты! — объявил Ламин, размахивая бокалом. — По-честному, от сердца!
Первым поднялся Педри. Он кашлянул, явно смущаясь всеобщего внимания, но быстро взял себя в руки.
— Лиз, — начал он, глядя на неё с тёплой улыбкой. — Я помню тот день, когда ты впервые появилась в нашей компании. Ты была... яркой. Очень яркой. И я, если честно, немного растерялся. Но потом я увидел, какая ты на самом деле. Сильная. Верная, в каком-то смысле, — горько усмехнулся он, и кто-то понимающе хмыкнул. — Готовая на всё ради тех, кого любишь. Ты научила меня, что любовь — это не только радость, но и работа. И иногда очень трудная. Но оно того стоит. Спасибо, что ты есть. И спасибо, что выбрала его, — он кивнул в сторону Пабло, который напряжённо слушал. — Вы стоите друг друга.
Лиз улыбнулась, смаргивая подступившие слёзы.
Следующей встала Габриэль.
— Лиз, мы с тобой познакомились не так давно, но мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. Ты умеешь слушать. Не просто слышать, а слушать сердцем. Ты пришла, когда мне было больно, и просто обняла. Не задавала вопросов, не пыталась спасти. Просто была рядом. Это дорогого стоит. Я хочу пожелать тебе, чтобы в твоей жизни всегда были люди, готовые просто быть рядом. И чтобы ты никогда не забывала, какая ты удивительная.
Габриэль подняла бокал, и блондинка кивнула ей, чувствуя, как слёзы уже всерьёз подступают к глазам.
Пау встал и поправил свитер:
— Лиз, ты офигенная. Серьёзно. Ты вытащила этого упрямого осла из такого дерьма, что я даже не буду вдаваться в подробности. Но главное — ты делаешь его счастливым. А счастливый Пабло — это не только подарок для тебя, но и для всей команды. Он меньше орёт, — он усмехнулся. — Я на днях вспоминал твоё прошлое день рождения. Знаешь, а ведь когда-то я смотрел на тебя совсем другими глазами. Помнишь те времена? Я ходил за тобой хвостиком, ловил каждый твой взгляд и мечтал, чтобы ты посмотрела на меня так, как смотришь сейчас на него, — он кивнул в сторону Пабло. — Ты была для меня той самой девушкой, ради которой хочется совершать безумства. И я их совершал, да? Но знаешь, что я понял со временем? Ты научила меня радоваться за того, кого любишь, даже если сам остаёшься в стороне. И я очень счастлив, что ты нашла того, с кем тебе хорошо.
Он перевёл взгляд на Оливию, сидящую рядом, и его улыбка стала мягче.
— Сейчас я смотрю на тебя и вижу не ту, о которой мечтал когда-то, а ту, которая стала частью моей семьи. Ты, Пабло, все вы, — он обвёл рукой стол. — И я хочу сказать тебе спасибо. За то, что была в моей жизни той самой первой яркой вспышкой. За то, что не дала мне сломаться, когда всё шло не так. И за то, что сейчас ты счастлива. Потому что твоё счастье — это и моё счастье тоже. Будьте счастливы, вы двое. А если он обидит — ты знаешь, где меня найти. Я хоть и не бывший, но всё ещё помню пару приёмов.
Гави показал ему средний палец, но беззлобно.
— Спасибо, Пау, — прошептала она. — Ты был моим самым правильным неправильным выбором.
Все засмеялись, и Пау, довольно кивнув, сел на место, тут же притянув к себе Оливию за плечи.
Берта поднялась следующей.
— Лиз, нам очень повезло встретить друг друга год назад. Я во многом благодарна тебе. Я тебя люблю. И пусть у тебя всё будет!
Когда настала очередь Истона, он поправил идеально сидящий пиджак, взял бокал и обвел всех присутствующих долгим взглядом.
— Лиз, дорогая. Я знаю тебя дольше, чем большинство присутствующих здесь. И поверь, я видел тебя в разных состояниях. В счастливом. В злом. В пьяном. В плачущем из-за этого упрямого идиота, — он кивнул на Пабло, который закатил глаза, но не перебивал. — Я видел, как ты собирала себя по кусочкам после того, как тебе разбивали сердце. Как ты улыбалась сквозь слёзы, делая вид, что всё в порядке. Как ты притворялась сильной, когда внутри всё дрожало.
Он сделал паузу, и его голос стал чуть серьёзнее.
— И знаешь, что я понял за эти годы? Ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю. Сильнее меня. Сильнее этого быка, — он снова кивнул на Гави. — Сильнее всех нас, вместе взятых.
Он поднял бокал выше.
— Я горжусь тобой. Горжусь тем, что ты моя лучшая подруга. Горжусь тем, что ты нашла в себе силы поверить снова. И если этот придурок, — он указал на Пабло, в его голосе зазвучала привычная насмешка. — Хоть раз заставит тебя плакать снова, я лично прослежу, чтобы его карьера закончилась так же быстро, как начались его проблемы в этом году. У меня связи, напоминаю.
— А может хватит мне угрожать? — возмутился Пабло.
Истон улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой.
— А если серьёзно... Вы чёртовски красивая пара. Бесите меня оба. Продолжайте в том же духе. За Лиз!
— За Лиз! — грянул весь стол.
Элизабет покачала головой и прошептала:
— Истон, ты невозможен.
— Я знаю, дорогая, — ответил он, садясь и принимая восхищённый взгляд Адрианы, которая, кажется, записывала каждое его слово в свой блокнот. — В этом моё очарование.
Элизабет уже не сдерживала слёз. Она улыбалась сквозь них, оглядывая всех, кто встал вокруг неё.
И тогда поднялся Пабло.
— Лиз, — начал он. — Я не умею говорить красиво, ты знаешь. Но я умею чувствовать. И то, что я чувствую к тебе, не описать никакими словами. Ты ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула всё вверх дном. И знаешь что? Я благодарен каждому дню, каждой ссоре, каждой ночи, когда я ненавидел себя за то, что не могу без тебя. Потому что это всё привело нас сюда. К этому моменту. К этому столу. К этим людям.
Он перевёл дыхание.
— Я не обещаю тебе лёгкой жизни. Скандалов будет много. Я буду бесить тебя. Ты будешь бесить меня. Но я обещаю тебе одно: я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Я обещаю защищать тебя. Даже если ты сама способна за себя постоять лучше любого телохранителя, — кто-то хихикнул, но он продолжил. — Я обещаю любить тебя. Каждый день. Каждую минуту. Даже когда мы будем старыми и сварливыми и будем ругаться из-за того, кто забыл выключить свет.
Элизабет всхлипнула, прикрывая рот ладонью. Пабло сделал шаг к ней.
— Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. И я хочу, чтобы ты знала: я никогда, никогда не перестану выбирать тебя. С днём рождения, моя любовь.
Терраса взорвалась овациями. Кто-то свистел, кто-то вытирал глаза. Берта уже откровенно ревела в плечо Фермина. Истон смотрел на них с выражением лица, которое тщетно пыталось быть циничным, но предательски блестело.
Элизабет вскочила и бросилась к нему в объятия, пряча мокрое лицо у него на груди. Парень обнял её, прижимая к себе так крепко, будто хотел защитить от всего мира.
— Спасибо, — прошептала она ему в свитер. — Спасибо за всё.
— Это тебе спасибо, — тихо ответил он, целуя её в макушку. — За то, что есть.
Где-то сзади Ламин провозгласил:
— А теперь давайте уже есть этот торт! А то я от этих нежностей скоро сам растаю!
***
Пока все разбрелись кто куда — кто за добавкой, кто за новыми напитками, кто просто проветриться, — терраса постепенно опустела. Но ненадолго. Через несколько минут оттуда донёсся сначала визг, потом громкий всплеск, а затем взрыв хохота.
В джакузи кипела жизнь.
Гави затащил туда Элизабет прямо в платье, за что получил локтем под рёбра и поцелуй в щёку практически одновременно. Она сидела у него на коленях, вся мокрая, счастливая и ругающаяся одновременно. Кубарси и Оливия устроились напротив — он что-то нашёптывал ей на ухо, отчего девушка то смеялась, то шлёпала его по плечу. Педри и Габриэль сидели чуть поодаль, но его рука лежала на её плече, а она периодически поворачивалась и касалась губами его щеки. Фермин и Берта плескались как дети, пытаясь утопить друг друга. Даже Ламин умудрился втиснуться в уголок, делая вид, что просто греется, хотя на самом деле наслаждался всеобщим весельем.
Вода бурлила, брызги летели во все стороны, смех разносился над террасой, смешиваясь с тёплым ночным воздухом и запахом соли.
Чуть поодаль, у перил, стояли двое. Истон облокотился на ограждение, держа в руке бокал с виски, который он так и не допил. Рядом, прижавшись к его боку, замерла Адриана. Она уже сняла свои маленькие каблуки и теперь стояла босиком на тёплых плитах, наблюдая за беснующимися в джакузи взрослыми.
— Ист, — тихо спросила она, не отрывая взгляда от смеющейся Элизабет, которую Пабло кружил в воде. — Почему у тебя нет девушки?
Парень замер на секунду. Потом медленно перевёл взгляд на сестру.
— К чему такие вопросы? — осторожно спросил он.
— Ну, — она повела плечом. — Ты вообще ни с кем не встречаешься.
Истон усмехнулся, но усмешка вышла натянутой.
— Рири, я просто не нуждаюсь в этом. Мне и так хорошо.
— Из-за папы? — спросила она прямо, глядя на него своими взрослыми глазами.
Ромеро сжал губы. Пальцы, державшие бокал, напряглись.
— Частично.
Адриана помолчала, переваривая. Потом перевела взгляд на джакузи, где Педри как раз что-то шептал Габриэль, отчего та смущённо улыбалась и прятала лицо у него на плече. Девочка смотрела на них очень внимательно, и в её взгляде было что-то новое — не насмешка, а скорее... изучение.
— А если я стану такой же? — вдруг спросила она. — Как ты?
Истон нахмурился.
— В смысле?
— Ну, — она снова повела плечом, копируя его жест. — Никого не подпускать. Бояться. Думать, что лучше одной.
— Я не боюсь, — нервно сказал он. — И Рири, тебе десять лет. Ты не должна об этом думать.
— А я думаю, — упрямо ответила она. И снова посмотрела на джакузи. Теперь её взгляд задержался на Педри. На том, как он поправляет прядь волос Габриэль, как осторожно касается её щеки. Адриана задумчиво прикусила губу.
Истон проследил за её взглядом и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то странное.
— Эй, — он мягко развернул её лицо к себе. — На Педри даже не смотри. Он староват для тебя.
— Я и не смотрю, — фыркнула Адриана, но щёки её слегка порозовели.
Истон вздохнул, убирая руку.
— Послушай меня, маленькая. Всё это будет у тебя. Обязательно. И даже больше. Но знаешь, что самое главное?
Она подняла на него вопросительный взгляд.
— Если ты не захочешь, этого тоже не будет. И это нормально. Я вот, например, не хочу. И знаешь что? Я счастлив.
— Правда? — в её голосе прозвучало сомнение.
— Правда, — твёрдо сказал он. — У меня есть ты. Есть Лиз. Есть эти ненормальные, — он кивнул на джакузи. — И мне больше ничего не нужно. Если однажды я встречу кого-то, с кем захочу быть — отлично. Если нет — тоже отлично. Главное — чтобы это был мой выбор.
Адриана смотрела на него долго, изучающе. Потом кивнула.
— Хорошо. Я запомню.
— Запиши в свой блокнот, — усмехнулся он.
— Уже, — серьёзно ответила она.
Они молчали, глядя на шумную компанию. Пабло только что окатил водой Педри, и теперь они боролись в джакузи, пока Габриэль и Элизабет хохотали, поддерживая каждого своего. Пау что-то доказывал Оливии, размахивая руками, пока та не притянула его за шею и не поцеловала, заставив заткнуться. Берта с Фермином уже откровенно ворковали в углу, и даже Ламин нашёл себе занятие — пытался построить башню из пустых бокалов на бортике.
Истон мягко обнял сестру за плечи и притянул к себе. Она не сопротивлялась — только прижалась сильнее, положив голову ему на бок.
— Всё у тебя будет, Рири, — тихо сказал он в её макушку. — И любовь, и семья, и этот дурацкий шум по вечерам. Но если ты вдруг решишь, что тебе это не надо, я всегда буду рядом. Мы с тобой, поняла?
— Поняла, — едва слышно ответила она.
Внизу Ламин всё-таки уронил башню, и бокалы с грохотом рассыпались. Кто-то закричал, кто-то засмеялся. Пабло громко выругался. Элизабет закатила глаза.
Адриана улыбнулась.
— Ист?
— М?
— А можно мы будем чаще проводить время? Вместе?
Он посмотрел на неё сверху вниз. На эту маленькую девочку, которая так отчаянно хотела быть взрослой, но сейчас, в его объятиях, казалась просто ребёнком, ищущим защиты.
— Всегда, Рири. Обещаю.
***
спасибо вам, что читали эту историю.
полтора года. это смешно звучит, но когда начинаешь писать, не думаешь, что это затянется так надолго. просто хочется рассказать историю, а потом появляются герои, они начинают жить своей жизнью, ссориться, мириться, любить, ошибаться, и ты уже не можешь их бросить.
это мой первый фанфик. две части. куча нервов, бессонных ночей, моментов «всё, бросаю это дело» и таких же моментов «нет, надо дописать, они же ждут». вы ждали. я знаю. и это невероятно грело.
спасибо каждому, кто оставлял комментарии, кто ставил звездочки, кто просто молча читал и возвращался снова. без вас этой истории бы не было. правда.
история про ламина будет. скоро. там появятся и старые герои, потому что без них уже никак. они стали семьёй. и вы, читатели, тоже.
вся информация будем тгк: spvinsatti
до встречи!