Часть 1. Начало.
Я помню всё очень размыто, как в красочном сне, такие обычно снятся накануне Нового года. Много красок, сладкий, ванильный вкус пломбира на языке. Большие деревья, громкий, звонкий смех, стук каблучков женских туфель. Не помню, как точно всё начиналось, но помню как в июне 41-го года всеми уважаемый диктор Молотов заявил о том, что началась война.
Немцы напали первыми, в четыре часа утра и атаковали границы, пограничные города, по словам диктора, они позволили себе это сделать даже несмотря на то, что между СССР и Германией заключен мирный договор. Тогда я мало что понимала в этом, думала, что все это пустяк. Тот день разделил мою жизнь на до и после. Навсегда.
***
Это было раннее, июньское утро 41-го года. В избе вкусно пахло кашей, приятный запах молока растекался по родному дому медленно и щекотал нос. Мама готовила. Я медленно приподнялась в постели, сонно промычав что-то невнятное.
В нашей с Костей маленькой комнате было не так много всего. Две кровати, моя и его, маленький шкаф с небольшим количеством одежды, ковер на полу, да пара игрушек на полке у стены.
Я зевнула.
—Чернов, вставай. — Тихо пробормотала я.
—Минуту дай... — Недовольно откликнулся брат.
—Костя, каша остынет. — Я встала, подошла к его постели и потрясла его за плечо.
—Юля, ты можешь отстать от меня? Мелочь пузатая... — Он открыл глаза и сонно посмотрел на меня.
—Это я мелочь пузатая?!
—Да, ты!
И так каждое утро. Мой старший брат — Костя Чернов, вечно недовольный, агрессивный, тяжёлый человек с, по моему мнению, невыносимым характером. Ему 12 лет, я младше всего на год, но тем не менее, он смеет называть меня мелочью, будто старше на пять лет. Раздражает. Терпеть его не могу!
Я — Юля Чернова, как и он, Аркадьевна. Я совсем не злая, характер мой, кажется, мягкий, но тем не менее, в обиду никому себя не дам. Воспитанная строго, в нищете, тесноте. Мне уже 11 лет, я взрослая, а вся семья считает меня ребёнком! Это ужасно! Я уже большая и способная, а они... Они думают, что я борщ приготовить не смогу! Глупые.
Мечтала раньше стать медиком, но сейчас хочу лётчицей, или даже попробовать быть диверсантом, читала в книжке про них. Всегда меня тянуло небо. Эти облака, голубые просторы, радуга, солнышко жёлтое...
Наша мама — Александра Сергеевна Чернова, она работает на овощном рынке, торгует овощами, которые сама выращивает на заднем дворе. Ей 34 года. Мамочка очень, очень вкусно готовит, и, вроде как, любит нас. Она редко ругается и кричит, иногда заступается за нас перед папой. А папа...
Папа — Аркадий Олегович Чернов. Он военный, работает в военкомате, многое знает в этом деле. Ему 35 лет. И вечно ему что-то не нравится. Он постоянно кричит на нас, а когда пьёт — избивает. Не иногда, а всегда. Мы с Костей его не очень любим.
Сегодня на завтраке папы не было, и кашу, при том достаточно густую, мы ели только втроём. Вроде как, отец вчера ночью ушёл выпить с мужиками с работы. Странно, что ещё не вернулся.
—Из-за чего опять ругались? — Спросила мать недовольно.
—Он сам виноват.
—Она сама виновата.
Синхронно ответили мы. Резко захотелось хорошенько вдарить Косте.
—Ясно все с вами. — Мама тяжело вздохнула. —Невыносимо.
Вскоре, дверь распахивается, будто-бы открыли её с ноги. Шатающийся силуэт только отдалённо напоминал отца. Перекошенный, икающий. Он не зашел, а ввалился.
—Папа... — Тихо позвала я усевшийся на полу образ.
—Заткнись. — Почти прорычал он. И, едва двигаясь, поднялся на ноги.
Он медленно, почти падая на каждом шагу приблизился к столу, и сунул палец в тарелку матери, облизал его. Помолчал с минуту.
—Ты чё, ахуела что-ли?! — Почти не различимо проревел он. Внутри все замерло. —Хули сахара так мало положила, шкура?!
Отец схватил маму за грудки и впечатал в стену спиной.
—Я тебе, блять, покажу!!! — Развернув её спиной к себе, он схватил её за волосы на затылке и стал долбить головой об стену. Страх сковал тело, и я могла лишь в ужасе закрыть глаза ладонями, пытаясь не кричать.
Костя резко подскочил, пулей кинулся к кухонному шкафу и вытащил оттуда нож.
—Костик, нет! — Успела лишь взвизгнуть я, увидев это, когда оторвала ладошки от век. Но было уже поздно.
Труп отца с ножом, воткнутым в спину, медленно упал на пол. Голова закружилась, сердце прихватило и начало тошнить от вида алой, почти чёрной крови, ползущей по полу. Я услышала грохот. Мама упала на него сверху. Мертвая. Её висок тоже кровил, кожа была серо-голубой.
Я посмотрела на Костю, сжимающего нож в руке. Мой крик заглушил все звуки, что я слышала до этого. Просто кричала, смотря на тела, не в силах остановиться...
Где-то далеко эхом зазвучала музыка, начало обращения диктора, новости. Я замолчала, но не потому что услышала звуки, а потому что голоса не было. Звук слоился, размывался, начинало темнеть в глазах. Услышала только одно: «Война».