«Сад Жасмина»

   Спустя выходные, которые тянулись вечность, и после кучи инструкций от родителей я уяснила две вещи.

Первое: мне окончательно наступил пиздец.

И второе: к окончанию этого балагана я сяду за убийство этого идиота. Жестокое. С особым цинизмом. И никакого «Красного диплома», никакого Нью-Окра.

— Касс, я с кем разговариваю? — голос Лины влетает, как пощёчина. Я моргаю. Чёрт. Опять.

— Прости, — бурчу я.

Она закатывает глаза так, будто репетирует роль для Голливуда.

— Я тут душу изливаю, а ты сидишь с видом вдовы на похоронах.

— Потому что так и есть, — я выпрямляюсь, делаю паузу, будто собираюсь объявить мировой заговор. — Мне конец, Лина. Конец всему.

— Это я поняла. Но почему? — брови у неё взлетают, как птицы.

Я вздыхаю. Я знала, что не имею права никому говорить. Но Лина — это Лина. Её рот иногда работал быстрее мозга, но я ей верила.

— У меня... фиктивные отношения с Дариусом.

Секунда тишины. Потом она открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Если бы это был мультик, у неё бы оттуда вылетела табличка «Ошибка системы».

— Ты мне всё уши заложила этим чавканьем, — не выдерживаю я.

— С ума сошла? — наконец выдавливает Лина. — Как? Когда? Зачем?!

— Не могу рассказывать подробности, — я отвожу взгляд на яркий фонарь веранды. — Я не знаю, как я это переживу. Просто... это секрет. Никто не знает. Кроме тебя. Если бы я никому не сказала, я бы реально сошла с ума.

Лина медленно выдыхает. И вдруг её глаза начинают светиться подозрительно знакомым огнём.

— Касс, детка... да это же потрясающе! Теперь мы будем общаться вчетвером! Ты понимаешь, как я этого ждала?

Я в шоке поднимаю голову.

— Вчетвером?..

— Ну да! Ты, я, Финн... и Дариус.

Тишина. Мне кажется, даже фонарь на веранде мигнул.

— О, Господи, — стону я. — Только этого мне и не хватало.

Я не могла в полной мере понимать её восторг. Она любила Финна, и Финн любил её, но меня и Дариуса, кроме вражды, не связывало ничего. Однажды мы столкнулись все на мероприятии, и закончилось всё не самым приятным образом.

Я ненавидела официальные мероприятия. Белые скатерти, одинаковый смех, музыка, которую все делают вид, что слышат.

Конечно, Лина притащила меня сюда именно за этот стол. Там, где Финн. А там, где Финн — там и Дариус. Я могла бы поклясться, что Вселенная издевается надо мной.

— Касс, — шепнула Лина, — хватит.

— Я ничего не сказала, — пробормотала я, подхватывая бокал.

— У тебя лицо с субтитрами, — сказала мне подруга и сделала грозный вид.

Мы сели за стол, и Финн, как всегда вежливый, повернулся ко мне с лёгкой улыбкой и протянул руку в знак приветствия.

— Рад тебя видеть, Кассандра, — с улыбкой поприветствовал меня Финн.

Этот парень всегда отличался своими хорошими манерами, в отличие от Дариуса, которому слово «воспитание» было чуждо. Мы мило беседовали, а спустя минут пять на горизонте появился и моё ненаглядное «Воплощение Сатаны».

— Ты учишься на юриста, да? Лина рассказывала, — с искренним восторгом спросил меня Финн.

— Да, — я кивнула. — С перспективой улететь подальше отсюда, как только это станет возможно.

Лина нервно хихикнула и подтолкнула меня локтем:

— Касс, ну не начинай!

И, конечно же, в разговор врезался он.

Дариус подошёл к столу и со скрипом отодвинул стул рядом со мной, медленно, будто растягивал удовольствие.

— Как трогательно. Уже строит планы о бегстве, а едва научилась стоять на ногах.

Я замерла. Финн кашлянул, явно пытаясь смягчить:

— Дэр, это звучит... грубовато.

— Разве? — ленивый поворот головы, и он снова смотрит только на меня. — Я же всего лишь констатирую факт. Некоторые слишком торопятся взрослеть.

— А некоторые слишком уверены, что им дозволено судить других, когда сами от инфузории до туфельки недалеко зашли, — парирую я, улыбаясь в ответ. Улыбка ледяная, натянутая, но её хватает, чтобы несколько человек за соседним столом подумали: мы мило беседуем. Они и так оборачивались от выходки Дариуса — этот парень никогда не славился хорошими манерами.

— Удар засчитан, — произнёс он почти шёпотом, только для меня. — Но ты, Кассандра, всегда играешь слишком открыто.

Его усмешка резанула.

— Подкол — это искусство. Тебе бы поучиться.

В этот момент Лина встряла, отчаянно пытаясь спасти вечер:

— Финн, расскажи, как прошёл твой экзамен!

Финн с готовностью подхватил тему:

— Да, было тяжело, но...

Но я уже не слышала. Я чувствовала, как взгляд Дариуса прожигает меня насквозь. И знала, что именно этого он и добивается — моего раздражения. Моего срыва. Я сделала вид, что слушаю Финна. Кивала. Но в груди всё гудело от злости. Он всё ещё говорил про экзамен, но его слова утонули в фоне. Я чувствовала — Дариус слишком близко.

Слишком.

А потом — лёгкое, почти невесомое прикосновение под столом. Его колено задело моё.

Я дёрнулась, резко отодвигаясь. Он даже не моргнул. Только чуть выгнул уголок губ — хищная улыбка, как будто я попалась в расставленную им ловушку.

— Что-то случилось, Кассандра? — спросил он нарочито спокойно, будто заботливо интересовался моим самочувствием.

— Убери ногу, — прошипела я сквозь зубы.

Он не убрал. Наоборот. Его ботинок слегка скользнул по моей щиколотке. И именно в этот момент за стол села Эрика, сияющая в красном платье, которое притягивало к себе все взгляды. Она поцеловала Дариуса в щёку и устроилась рядом, положив руку на его плечо, словно закрепляя право собственности.

— Привет, — её улыбка была безупречна. — Простите за опоздание, моим родителям пришлось задержаться ненадолго.

Я сглотнула. Внутри всё закрутилось, как шторм. А Дариус — даже не отвёл ногу.

— Рад, что ты пришла, — сказал он ей и, обняв за талию, скосил глаза на меня. Улыбнулся. Медленно. Почти незаметно для остальных.

Я едва не вцепилась ногтями в салфетку.

— Ты выглядишь напряжённой, Касс, — мило протянула Эрика, наклоняясь ко мне. — Надеюсь, всё в порядке?

Её наигранное беспокойство играло мне на нервы. Впрочем, наша неприязнь была взаимной.

— Абсолютно, — я натянула улыбку так сильно, что скулы заболели. — Просто вечер... слишком душный, — сказала я, не скрывая сарказма, и посмотрела на Дариуса.

— О, забыла тебя спросить, милый, — она снова повернулась к Дариусу, игриво скользнув пальцами по его руке, будто показывая «он мой», а потом продолжила, обращаясь ко мне:
— Какая-то ты бледная. Выйди на свежий воздух... поможет.

Я ничего не ответила, та это, а спустя двадцать минут уже считала минуты до того, как смогу смыться отсюда. Воздух в зале был густым от чужих ароматов, смеха и бесконечных пустых разговоров, которые меня уже в край утомили. Лина, сияющая от счастья, щебетала с Финном, а я, застрявшая между вежливостью и ненавистью, просто делала вид, что всё ещё вежливо слушаю, чувствуя себя пятым колесом.

И тут Эрика поднялась.

Она сделала это так, словно встала не из-за стола, а на подиум: плавное движение, скрип бокала в пальцах, лёгкая улыбка.

— Простите, я на минуту, — сказала она и скользнула взглядом по Дариусу. — Увидела подругу.

Я не двинулась. Только взглядом проводила её алое платье, слишком яркое для этого вечера. «Минус одна», — подумала я с облегчением. Но оказалось, что радоваться рано.

Она проходила мимо меня, и именно в этот момент Дариус что-то оживлённо рассказывал Финну, и вдруг резко повёл рукой. Ладонь, локоть — слишком широкий жест.

И — «случайность».

Его локоть задел руку Эрики. Тонкие пальцы дрогнули. Бокал упал сначала на скатерть рядом со мной, а потом на пол и с громким звуком разбился. Вино разлилось струйкой на моё платье. Я резко встала, но было поздно — это произошло слишком быстро. Фиолетово-алое пятно расплылось по моему платью. Сначала маленькая капля, потом хищный росчерк прямо через ткань бежевого платья. Я будто слышала, как внутри меня что-то трескается.

Тишина накрыла столы рядом с нами, как крышка. Даже музыка на миг будто стихла.

— О, Господи! — Эрика всплеснула руками, слишком театрально. — Кассандра, я... я ужасно виновата!

Виновата.

Её голос звенел искренностью, но глаза — равнодушные. А Дариус даже не посмотрел на неё. Только на меня. Его взгляд скользил по мокрому пятну, по моему лицу, и в уголках губ дрогнула эта проклятая усмешка. Маленькая, почти невидимая, но я знала — она была адресована мне.

— Бывает, — сказал он лениво, будто обсуждал погоду. — Главное — уметь держать себя в руках.

Я сжала салфетку так, что ногти почти прорезали ткань. Его ботинок снова коснулся моей ноги. Едва заметное касание, лёгкий нажим. Как печать. Это я сделала.

В груди всё заклокотало, и на секунду мне показалось: я встану и брошу бокал прямо ему в лицо. Я знала, что это безумие. Что все будут смотреть. Что это останется со мной как клеймо. Но его нога всё ещё касалась моей. И его усмешка всё ещё жгла кожу.

Я встала. Схватила первый попавшийся бокал. Увы — розэ, а не красное полусухое, — и одним рывком выплеснула всё содержимое прямо на его белоснежную рубашку.

В зале повисла тишина.

Кто-то ахнул. Лина замерла с открытым ртом. Финн привстал, пытаясь удержать нас. Эрика прикрыла губы ладонью — и я могла поклясться, что в её глазах мелькнула довольная искорка мести. Им удалось вывести меня на эмоции.

Я выдохнула и выбежала из-за стола, не оглядываясь.

...После этого, конечно, родители разнесли меня в клочья. Но мне было плевать.

Больше всего я ненавидела не их упрёки. Я ненавидела себя — за то, что поддалась. Что позволила им управлять мной.

Это было три года назад.

С тех пор я научилась драться по-другому.

Больше никаких срывов.

Теперь — я научилась быть хитрее, и бью всегда первой.

Счастливую Лину я сегодня вечером проводила до ворот — там уже ждал её ненаглядный. Она сияла так, будто сама луна насыпала ей в карманы фонариков. И это сияние зацепило и меня, будто на секунду согрело. Я радовалась за подругу, правда.

А меня ждал куда менее романтичный вечер — куча конспектов и толстая тетрадь. Завтра вторник, самый жестокий день недели: две пары подряд у Ольги Семёновны. Философия, строгий взгляд и ноль поблажек. Скажу честно — та ещё тётка.

Мои блуждающие мысли прервал звук уведомления. На экране мигнуло голосовое от «С.С.» — так у меня в контактах значился Дариус. «Сукин Сын» или «Сын Сатаны» — читается по настроению.

Скривившись, я нехотя открыла чат и ткнула на иконку. Пусть уже наливается своим бархатным, но до тошноты самодовольным голосом. Пока я слушала, шагала обратно в дом.

— «Не хочу тратить время на переписку, так что слушай: завтра утром я за тобой заеду. Выйдешь ровно в половину восьмого. Ни минутой позже. Поняла?»

Я неприятно сморщилась. Да кто он вообще такой? Секундой позже я вдруг поймала себя на мысли: а как, интересно, я записана у него? «Ведьма»? «Головная боль»? И, к своему ужасу, я уже улыбалась, как идиотка.

— Ты чего так долго? — в прихожей меня встретила мама, раскинув руки, будто я ей задолжала вечность. — Я тебя уже минут десять жду.

— Заболтались с Линой, — бросила я на ходу.

Она кивнула, но без лишних вопросов ушла обратно в столовую. А я поднялась наверх. Сил почти не было, как и желания есть. Последние дни меня накрывало так, будто внутри поселился маленький шторм.

Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Телефон мигнул снова — второе голосовое от «С.С.». Ну конечно, не мог же он ограничиться одним приказом.

— «И да... надень что-нибудь нормальное. Не позорься своими балахонами. Ты же девушка, в конце концов. Не хочу позориться с тобой».

Я закатила глаза так, что чуть мозг не потеряла.

«Нормальное»? Для него «нормальное» — это мини на три размера меньше и каблуки, в которых сразу можно отправиться в травматологию.

Пальцы чесались отправить ему в ответ фото в пижаме с единорогами. Или, ещё лучше, в бабушкином халате с ромашками.

Я усмехнулась и отложила телефон на подушку. Смех быстро растаял. В груди пусто. Уже несколько дней пусто — и я не понимала, чего хочу больше: чтобы он исчез, или... чтобы завтра он всё-таки приехал.

Пальцы сами потянулись к телефону. Открыла чат, зажала кнопку записи.

— «Слушай, Сын Сатаны, если ты ещё раз...» — я осеклась.

Экран мигнул красным — запись не сохранилась.

Я фыркнула, будто это знак свыше.

Бросила телефон обратно на подушку, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. А в голове всё равно звучал его голос: «Полвосьмого. Ни минутой позже.»

Через секунду экран мигнул новым уведомлением.

— «Хотела что-то сказать? Почему удалила?»

Я уставилась на экран, сердце ухнуло в пятки. Значит, он заметил. Конечно, заметил — этот урод всегда всё видит.

Пальцы сами скользнули по клавиатуре телефона, и я написала в ответ:

— «Ого, что я вижу? Научился писать? А ты ведь говорил, что не хочешь тратить на меня время.» Сообщение улетело, а я ухмыльнулась. Улыбка больше походила на оскал, чем на радость. Его сообщение вспыхнуло почти мгновенно:

«Не трать время на свои тупые шуточки. Лучше приведи себя в порядок. Полвосьмого — и чтоб без истерик. Я не собираюсь ждать твоих вывертов.»

Я сжала зубы. Пальцы затанцевали по экрану сами:

— «Ты в своём уме? Я тебе не вещь.»

Три точки. Секунда. Две.

— «Ты — моя проблема. А я свои проблемы контролирую. Желаю тебе ужасной ночи.»

Губы дрогнули. Нервный смешок сорвался прежде, чем я успела остановиться. Вот же ублюдок. Пальцы уже скользнули по экрану, слова вертелись на языке — я могла бы выдать что-то ядовитое, чтобы уж наверняка его зацепить. Но экран остался пустым.

Я просто бросила телефон на подушку и натянула одеяло до ушей. Пусть бесится в своей тишине.

На следующее утро я проснулась раньше будильника. Как всегда, когда внутри бушует шторм — нервы. Это бывало перед экзаменами, поездками... и вот теперь.

Я поднялась, посмотрела в зеркало — лицо вроде моё, только взгляд сразу выдавал: ночь была дрянью. Не зря же этот урод пожелал мне «ужасной ночи». Вот гад.

Вздохнула, умылась и взялась за косметичку. Лёгкий тон, чуть контуринга, румяна, пудра. Нюдовая помада — проверенный вариант. Идеально. С волосами я не заморачивалась: мои волны обычно жили своей жизнью, так что проще всего было выпрямить их до идеальной гладкости. Блестящие, послушные. В отличие от меня.

Дариус мне так и не написал, хотя до выхода из дома оставалось минут десять. Я взяла и выключила уведомления. Плевать. Выйду через пятнадцать. Пусть побесится. Я ещё кофе не выпила.

Я спокойно собрала свои вещи, ноутбук, и спустилась на первый этаж. На кухне уже вовсю хозяйничала тётя Синди — я её всегда так называла. Запах кофе и свежих булочек ударил в нос.

У нас с ней отношения особенные. В детстве она была моей няней, и, по сути, я выросла у неё на руках. Она знала всё: мои вкусы, привычки, даже медицинскую карту, кажется, помнила лучше, чем я сама. И самое главное — к ней можно было подбежать за советом, когда взрослого мнения реально не хватало.

С мамой у меня никогда не было такой близости. Даже когда меня бросил первый парень, я рыдала у Синди на коленях, а она гладила меня по голове и шептала что-то успокаивающее. Наверное, поэтому, когда я выросла и формально «няня» мне уже не полагалась, я умоляла маму оставить её у нас.

Не знаю, сколько времени я просидела на кухне, пока, наконец, не взяла телефон. Семь сорок пять.

— Чёрт! — я едва не уронила кружку. — Да я же так в универ опоздаю!

Экран мигал, будто в истерике: звонки, сообщения — одно за другим. Моему бедному телефону ещё немного — и он станет «красивым» в паутинке трещин. Ну и пусть. Пусть бесится.

Я на ходу схватила сумку и вылетела за дверь. Каблуки застучали по плитке, воздух обжёг холодом. У ворот меня уже ждал он — Дариус. Разъярённый, как грозовая туча.

Он стоял, облокотившись на машину, руки скрещены на груди. Вид у него такой, будто готов сожрать меня с потрохами.

— Семь сорок пять, — процедил он сквозь зубы. Глаза налились злостью, как у молодого бычка, готового на таран. — Я сказал: половина восьмого. Что непонятного?!

— Удивительно, умеешь считать время, — я вскинула брови и нарочно прошла мимо к дверце. — Думала, ты только команды раздаёшь.

Он резко перехватил мою руку и развернул к себе.

— Ты издеваешься?

— Нет, конечно, — ухмыльнулась я, специально протянув слова.

Его пальцы сжали моё запястье сильнее. Глаза сверкнули так, что у нормального человека подогнулись бы колени.

— Предупреждаю, Ланчестер, — голос его сорвался в низкий, почти хриплый шёпот. — Такие выходки тебе не пойдут на пользу.

Я наклонилась ближе, едва не касаясь его плеча.

— Знаешь, — выдохнула я, — мне самой интересно, на что мне пойдут твои угрозы.

На секунду между нами повисла тишина. Напряжение звенело, как натянутая струна.

Я плюхнулась на переднее сиденье, демонстративно не оглядываясь. Дариус тоже не тянул время — через пару секунд дверь с его стороны хлопнула, двигатель рыкнул, и машина сорвалась с места.

До универа мы домчали меньше чем за десять минут. Дороги пустые, но мы не ехали — мы летели. Машины, что попадались, он обходил так, будто мы участвовали в «Форсаже».

— Ты где права купил, идиот?! — я вцепилась в ручку двери. — Ты вообще видишь, что по встречке прёшь?!

— Захлопни. Нахрен. Рот, — каждое слово он процедил сквозь зубы так, будто хотел вышибить ими стекло.

Я посмотрела на него и невольно усмехнулась.

— Красиво просишь. Может, ещё «пожалуйста» добавишь?

Он метнул в меня взгляд, от которого у нормальной девушки сердце ушло бы в пятки. А я лишь сильнее вжалась в сиденье, решив: если уж умирать, то хотя бы эффектно.

К счастью, универ вырос перед нами быстрее, чем я успела дочитать молитву про «не умереть в ДТП».

Машина резко остановилась у ворот, я едва не впечаталась лбом в панель. Не дожидаясь, пока он заглушит мотор, я выскочила наружу.

— Эй! — рыкнул он вслед.

Я специально захлопнула дверцу чуть громче, чем надо.

— Спасибо за экстремальный аттракцион, «Формула-1», — бросила через плечо.

Он выскочил следом, догнал меня в два шага и перегородил дорогу.

— Ты хоть раз в жизни можешь вести себя нормально? — голос его был хриплый от злости.

— Могу, — сладко улыбнулась я. — Но не с тобой.

И обошла его, высоко подняв голову, будто за спиной не пылала чёрная гроза в лице Дариуса Локвуда.

Двор университета кишел студентами, и, конечно, половина сплетниц уже повернула головы в мою сторону. Наверняка их пальцы бегали по клавиатурам быстрее, чем мой пульс: «Кассандра Ланчестер вышла из машины Дариуса Локвуда!!!»

Я сделала вид, что ничего не замечаю, но едва успела пройти пять шагов, как он догнал меня. И сделал то, от чего у меня перехватило дыхание.

Дариус схватил меня за запястье, резко притянул к себе, и наши лица оказались на опасно близком расстоянии — миллиметров, не больше. Я онемела. И ведь знала: он делает это нарочно, чтобы те самые курицы успели нащёлкать фото и разнести их по своим грязным чатам.

В ушах звенело. Его взгляд прожигал, а губы были так близко, что стоило мне чуть качнуться вперёд — и...

Твою же мать. Что это за мысли, Кассандра?

Я сглотнула. Дариус опустил взгляд на мои губы, и я готова поклясться — его кадык дернулся. У меня перехватило дыхание.

Но в тот же миг он мягко отстранился, словно ничего не произошло.

— Веди себя нормально. Как-никак мы теперь «пара». Не забывай: даже у стен здесь есть уши и глаза, — его голос был спокоен, а улыбка — слишком милой, почти наигранной.

Он подмигнул, развернулся и направился к своему корпусу. Просто так. Оставив меня стоять посреди двора, под прицелом сотни любопытных глаз.

Что это только что было?

Нет, часть с «наигранной влюблённостью» для публики я поняла. Но со мной-то что? С каких пор у меня мурашки от его взгляда?

Я даже до корпуса не успела дойти, как телефон начал сходить с ума. Лина переслала сообщение из какого-то телеграм-канала:

«Кассандра и Дариус — почти поцеловались на парковке! А до этого они вместе приехали в университет на его машине».

И фото. Наше.

— Чёрт, — прошептала я, чувствуя, как уши горят.

«Через пять минут буду» — только это я успела ей написать, спрятала телефон в сумку и направилась в аудиторию, стараясь не встречаться ни с чьими взглядами.

Это похоже на публичное унижение.

Именно так я себя и чувствовала.

На паре мы с Линой даже словом не успели перекинуться. «Криминология» — тот ещё зверь. Там не то что шептаться, там ручку из пальцев отпустить нельзя, иначе конспект уплывёт мимо, как утопленник по реке. Я скрипела по бумаге, пока рука не онемела, а в голове всё равно вертелись его слова.

Мы смогли поговорить только когда вышли из аудитории и пошли за кофе — в наше любимое кафе напротив кампуса, где бариста уже знает нас по именам и всегда делает нам латте с солёной карамелью.

— Не думала, что это... так пройдёт, — тихо выдохнула Лина, глядя вперёд, будто боялась, что даже стены умеют слушать.

Мы заняли столик у окна, положили тетради на подоконник, а бариста уже молча поставил на стойку две кружки латте — наши стандартные.

Лина едва дождалась, пока я сделаю первый глоток, и заговорила шёпотом:
— Касс... я до сих пор не верю. Ты и Дариус. Это же... — она зажала рот ладонью и захихикала, как будто ей пятнадцать. — Боже, ты понимаешь, что это значит? Да это просто бомба.

Я закатила глаза и уткнулась в кружку.
— Бомба, которая может взорваться мне прямо в лицо.

— Да ладно тебе! — она подпрыгнула на стуле, и я ткнула её локтем, чтобы не привлекать внимания. — Ты вообще видела, как он на тебя смотрит? Это... ух!

Я поморщилась.
— Видела. И, честно, чувствовала себя не как его девушка, а как олень в прицеле.

Лина отмахнулась и недовольно цокнула.
— Ерунда. Все так думают вначале. Ты только представь: взгляд, руки на твоей талии... да это же... — она закатила глаза театрально, — да любая девчонка на твоём месте уже бы расплылась лужей.

Я чуть не поперхнулась кофе.
— Ну спасибо, ты прямо скрасила мне утро. Надеюсь, она уловила мой сарказм в голосе.

Она наклонилась ближе, зашептала с азартом, будто мы обсуждали национальную тайну:
— Касс, я правда рада за тебя. Даже если... ну, ты знаешь. Несмотря ни на что, теперь у тебя есть парень. И не абы кто. Это же Дариус, твою мать!

Я натянула улыбку. Лучшую из арсенала.
— Какая радость, — прошептала я.

Моё возмущение длилось ровно пять секунд. В дверь кафе влетела Эрика со своей свитой, и лицо у неё было... мягко говоря, недовольное. Отлично. Именно то, чего мне сейчас не хватало.

Я спохватилась, резко вскинула голову и расхохоталась так, будто Лина только что выдала анекдот года. Подруга уставилась на меня, как на сумасшедшую.

А я громко, на всю кофейню, заявила:
— Он так целуется, что я моментально теряю голову! А ещё... — я театрально закатила глаза, — он просто бог в постели.

Лицо Лины вытянулось так, что я едва удержалась от новой истерики. Но она быстро поняла игру. И, мгновенно перестроившись, хлопнула ладонями и радостным голосом выдала:

— Я очень рада за тебя, детка! Надеюсь, пригласишь меня на свадьбу!

От слова «свадьба» меня, конечно, перекосило. Но я заставила себя сделать мечтательный вид, подперла щёку рукой и чуть прищурилась — мол, да, мы уже думаем над цветом салфеток.

Эрика шла, как королева бала, мимо столиков с таким видом, будто все эти люди сидели здесь исключительно ради того, чтобы любоваться ею. Свита тащилась за ней хвостиком — две девицы с одинаковыми ресницами и одинаковыми ухмылочками.

И, конечно, они свернули прямо к нашему столику.

— Ланчестер, — голос Эрики прозвучал громче, чем нужно. — Не знала, что ты теперь... в отношениях.

Лина под столом больно ткнула меня ногой — мол, держи маску. Я расплылась в самой идиотской улыбке из своего арсенала.

— Ну, теперь знаешь, — протянула я, делая вид, что абсолютно счастлива. — Дариус такой, знаешь ли... скрытный мальчик, но зато очень нежный.

Эрика прищурилась, облокотившись на наш столик так, будто он принадлежал ей.

— Правда? Странно. Он же никогда не задерживался больше, чем на ночь... с такими, как ты.

Я улыбнулась шире, чем позволяли мышцы лица.
— Ну что ты, — сладко проговорила я, словно яд в сахаре, — не стоит приписывать мне твои недостатки, милая.

Секунда тишины. Эрика замерла. Свита переглянулась и снова уставилась на меня, будто я только что заявила, что выиграла Олимпиаду по боксу.

И тут Лина выдала свой коронный добивающий удар, не мигая:
— Дариус всегда её любил. Финн это подтвердит.

Эрика чуть не подавилась воздухом. Я едва удержалась, чтобы не расхохотаться прямо ей в лицо. Вот это утро откровений... я едва сдерживалась, чтобы не заржать вслух. Эрика со свитой метнула на Лину такой взгляд, будто та лично разрушила её жизнь, и, вздёрнув брови, ушла. Даже не удосужилась бросить что-нибудь ядовитое напоследок.

— У неё теперь, наверное, травма, — расхохоталась Лина, едва Эрика скрылась за дверью.

— Как и у меня, — скривилась я, будто проглотила что-то горькое.

Продолжать эту тему я не хотела. Клянусь, я готова слушать Лину и её бесконечные истории про книжки с порно-сюжетами, лишь бы снова не возвращаться к этому цирку.

— Финн написал! — взвизгнула Лина так, будто это она общается со своим бойфрендом двадцать четыре на семь.

Я вскинула бровь, молча спрашивая: «И что?»

Лина уже склонилась к экрану и зачитала:
— "Твоя подружка не знает, где Дариус? Он не появился на паре..."

Она осеклась. В глазах мелькнуло что-то такое, от чего я сразу поняла: там есть продолжение, но мне его не увидеть и не услышать.

— С чего это я должна знать, где он? — выдала я резко, будто меня только что обвинили в краже короны Британии.

Внутри всё сжалось. Вот только этого мне сейчас не хватало — чтобы ещё и Финн решил, будто я веду учёт расписания «сына Сатаны». Или, ещё хуже, что я где-то с ним зажимаюсь. От одной этой мысли меня передёрнуло, как от ледяного душа.

— Ну и где он, по-твоему? — спросила Лина, глядя на меня так, будто я обязана знать ответ.

— Откуда мне знать? — отрезала я, делая глоток кофе. Горячий, обжигающий, но это не мешало холоду внутри расползаться ещё шире.

Лина пожала плечами и снова уткнулась в телефон. Я же пыталась отмахнуться, но мысли сами начали крутиться.

Не появился на паре. Не пришёл туда, где обычно бывает всегда. Для Дариуса это... странно.

Я ненавидела саму себя за то, что в этот момент поймала себя на чувстве. На беспокойстве.