Не думай о нас

Адам

Не могу поверить, что я ввязался в это дело с Габриеллой. Она такая болтливая. Она очень много разговаривает, и это сильно раздражает меня. Рука так и чешется врезать ей битой по голове, чтобы она замолчала. Габриелла всё трогает. Всё. Она лезет везде.

— Ай, больно, — шипит она, когда я бью её по руке.

— Тогда не суй свои руки ко мне, — злобно говорю.

— Побойся Бога, Адам, я не собиралась марать руки о тебя, я просто не вижу перила, вот и всё, — яростно цедит Габриелла.

— У тебя есть фонарик. Включи его, женщина.

— Нельзя. Педро будет заглядывать в окна и увидит свет. Это спугнёт его. Где эти чёртовы перила, я не хочу сломать себе шею. — Её ладонь резко хватает меня прямо за ширинку, и я скулю. Это невыносимо.

— Ой, кажется, это не перила, — бормочет она, но руку не убирает.

— Ты что, щупаешь меня? — выдыхаю я.

— Нет, просто изучаю. Это нормально. Мне нравятся члены, пусть ты и гей, но у тебя хороший член. Знаешь, как им пользоваться?

Господи, она ещё и смеётся. Хрипло. Завораживающе. Нет, только не сейчас. Мои яйца сжимаются от желания, чтобы Габриелла расстегнула эту чёртову ширинку, и сама узнала, могу ли я пользоваться членом.

— Отвали. Я гей. Меня не возбуждают женщины, — грубо отталкиваю её и включаю свой фонарик.

— Тогда почему ты твёрдый?

Перевожу луч от фонарика на её грудь и сглатываю.

Потому что у тебя есть такой соблазнительный замок на комбинезоне, и я хочу дёрнуть за его бегунок.

— Ты идёшь или будешь пытаться соблазнить меня? Это жалко, Габриелла. Ты настолько опустилась, что пристаёшь к геям, — язвительно смеюсь я.

— Ты же в курсе, что даже геи могут реагировать на женщин, да? И я не жалкая. Я просто отказалась от мужчин и люблю всё изучать, — она даже не обижается, а лишь пожимает плечами и спускается по лестнице в гараж.

— Отказалась от мужчин? Скорее, это они от тебя отказались, раз ты уже два раза была на свидании с вонючим Педро, — подначиваю её.

Габриелла так бесится, когда я говорю нечто подобное. И сейчас тоже. Она кривит нос и дёргает головой. Её взгляд становится резким и полным ненависти.

— Не по своей воле, ясно? Я уже сотню раз говорила тебе об этом. Почему так сложно поверить в то, что я просто хорошая и послушная дочь? — возмущается она.

— Потому что ты нехорошая и уж точно непослушная, — усмехаюсь я.

— Для родителей я такая, а вот для других... пластилин, — шепчет она, и я улавливаю горечь в её словах.

Мне хочется спросить, почему пластилин, но это не моё дело. Эта женщина меня не интересует. Так что я оставляю после себя тишину и догоняю Габриеллу.

— Здесь темно, как в заднице, — шепчет она, когда я выключаю фонарик.

— Это была твоя идиотская затея выключить электричество. А ты не подумала, как Педро откроет гаражную дверь? Она работает от электричества.

— Он просто включит резервное питание. Педро уже знает, где находится щиток. Он проберётся сюда через главный вход, сначала проверит, что никого нет, соберёт в офисе все ключи от машин, а затем спустится сюда. Поэтому, — Габриелла выставляет руку вперёд, и я ударяюсь о неё.

— Подними ноги и перешагни через проволоку. Я расставила ловушки. Перед нами натянута проволока. Педро споткнётся о неё и упадёт, посчитав, что это просто какой-то инструмент или что-то ещё. Он не обратит внимания на это и пойдёт дальше. Дойдёт до щитка, включит резервное питание и будет осматриваться. Всё это время мы сидим в засаде. Далее он поймёт, что я просто тупая дурочка, посчитавшая обычный «Форд» чем-то вроде «Феррари». Но он всё равно будет уже здесь, поэтому всё же решит угнать то, что имеется, и разобрать мою машину. Это он её испортил, я уверена в этом. Он просто мудак, — злобно шипит Габриелла, и я слышу, как её каблуки стучат по полу впереди меня.

Это женщина ненормальная. Я уже говорил об этом? Так вот, она сводит меня с ума.

— Ты что, боевиков пересмотрела? — шёпотом спрашиваю её, переступая через проволоку.

— Нет, я люблю «Нетфликс». Сейчас модно снимать сериалы про детективов и БДСМ. Я не против ни того, ни другого. Это пикантно. И у меня хорошая память.

— БДСМ? Ты серьёзно? — присвистываю я. Габриелла хватает меня за руку и на ощупь ведёт куда-то.

— Конечно, серьёзно. Я даже встречалась с таким, но, как оказалось, он был обычным насильником. Это не то, что показывают в фильмах или сериалах. Насильники и абьюзеры сейчас прикрываются БДСМ темой, якобы они просто любят доминировать. Но есть огромное различие между доминированием и унижением в бытовом рабстве. Жертвы тоже этого не понимают. Поэтому этот придурок меня бросил со словами, что я никогда не стану нижней. Идиот, да? А я даже и не собиралась. Мне просто хотелось попробовать что-то новое, потому что мой бывший сказал, что он любит жёсткий секс с поркой и поэтому я ему не подхожу. Я занялась изучением темы БДСМ.

— Ты занимаешься всем подряд после того, как тебе об этом скажут? — удивляюсь я.

— Да, — тяжело вздохнув, отвечает Габриелла. — Это моя плохая черта. Я пластилин, и позволяю людям лепить из меня то, что они хотят. Точнее, когда меня бросает мужчина, то он всегда находит какой-то изъян во мне, а не в себе. И я работаю над своими пробелами, чтобы потом другой мужчина не бросил меня из-за этого.

— Ты же понимаешь, что это ненормально?

— Конечно, понимаю, но это зависимость. Ты просто не знаешь мою семью. Я уехала от них, но они с рождения учили меня, что дороже семьи ничего нет. А семья начинается с мужчины. Вот я и искала мужчин. У меня их было так много, если честно, и каждый находил во мне что-то неподходящее ему. Это был вес, я пошла в спортзал и следила за питанием. Это был твёрдый характер, я пошла на курсы актёрского мастерства. Это была слабая вагина, я пошла на уроки усиления тазового дна. Это было отсутствие пластики, я целый год занималась гимнастикой и йогой. Это было незнание французского, я его выучила, как немецкий и итальянский.

Ни черта ж себе. Я в шоке. Эта женщина невероятно... хм, умная, наверное, раз она столько всего знает. И для меня подобное дико.

Габриелла садится на пол за одну из машин, и мне приходится сделать то же самое.

— Выходит, что ты постоянно меняешь себя под других. Это идиотизм, Габриелла. Ты никогда не сможешь быть идеальной для людей. Они всегда найдут в тебе то, что ты не умеешь.

— Я знаю, Адам. Знаю, но я не могла остановиться. Просто не могла. Ты не знаком с моей семьёй. Она странная, и я постоянно слышу о том, что я неправильная, раз до сих пор не замужем. Клянусь, я ненавижу их за это, поэтому мама всегда пытается устроить мне свидания. Думаешь, Педро был первым? О-о-о, нет. С того момента, когда я вернулась домой, она постоянно это делает. Меня это жутко раздражает.

— Тогда скажи ей об этом.

— Говорила, но она отмахивается от меня, словно я глупая. Мне даже бизнес не дают вести, постоянно лезут в него. А я для того, чтобы работать в цветочном салоне, даже два года училась на флориста онлайн. Я училась, понимаешь? Я предпочитаю всё делать идеально. И хочу... просто хочу любви.

— Любовь — это чушь. Её не существует, Габриелла. Ты хочешь сказку, а жизнь другая, — фыркаю я. Ну, конечно, она из тех, кто верит в любовь. Конечно. Это даже не удивляет меня.

— Ты ошибаешься. Любовь — это то, что многим людям недоступно, поэтому они и считают это сказкой. Но ведь люди любят друг друга. Мой брат безумно любит свою жену. Мои родители любят друг друга, мои бабушки и дедушки. У меня много примеров. Поэтому я верю в любовь, но она в меня не верит.

— Ты давно показывалась психиатру? — цокаю я.

— Брось, все хотят любви. Все её ждут, но многие не признаются в этом, считая, что любовь для дураков. Но знаешь, именно дураки самые счастливые, им плевать на мнение остальных, они просто живут.

— Хрень, — шиплю, ударяя ботинком в колесо машины. — Просто хрень.

— Ты хоть раз влюблялся, Адам? — интересуется она.

— Женщина, ты постоянно суёшь нос туда, где его откусят. Это не твоё собачье дело, — огрызаюсь я.

— Значит, да. Ты влюблялся и, вероятно, очень сильно, а потом тебе разбили сердце. Это нормально злиться. Я тоже сотню раз злилась, но нашла плюсы в разбитом сердце.

— И какие же?

— Это знаки, Адам. Знаки, которые говорят нам о том, что где-то у нас пробелы, и их нужно заполнить. Знаки всегда подсказывают нам, что делать дальше. Ты тоже приехал сюда из-за знаков.

— Что за чушь? — ударяю себя по лбу. Господи, тупее я ещё ничего не слышал.

— Просто поверь в знаки, Адам. Судьба привела тебя сюда не просто так, значит, для тебя это важный этап жизни. И тебе нужно понять, прожить его и чувствовать. Я не говорила о том, что брала многочисленные часы по самоанализу?

— Нет.

— Так вот...

— Господи, Габриелла, закрой рот. Мне уже душно от тебя, — перебиваю её.

Наступает тишина. Слава Богу. Я хотя бы могу подумать немного, а не слушать её. Эта женщина невыносима. Она или постоянно болтает о глупостях, или лезет не в своё дело, или становится детективом в порнокостюме из латекса.

— Неужели, ты не хочешь семью и детей?

— Боже, — шиплю я и поднимаю голову к потолку. Я хочу ударить её. Она когда-нибудь затыкается? Сколько прошло времени? Пару минут?

— Сложно ответить?

— Нет, я не хочу семью. Не хочу детей. Ничего не хочу. Я просто хочу поймать твоего сообщника, доказать, что ты преступница и мошенница, а потом поехать домой, съесть кусок мяса и лечь спать.

— Ты злишься, Адам. Ты сильно раздражён.

— Я понимаю, почему ты до сих пор одна. Ты дотошная и нудная.

— Нет, я не такая. Ты так говоришь, потому что врёшь сам себе. На самом деле ты хочешь семью и детей, но так как ты гей, то для тебя это сложнее, чем для других.

— Я кто? — хмурясь, спрашиваю.

— Гей. Ты сам сказал. Но заверяю тебя, всё не так сложно. Моя сестра же вышла замуж или женилась, не знаю, как правильно у вас говорят.

— Твоя сестра лесбиянка? — присвистываю я.

— Ага, она живёт с женщиной и вроде бы счастлива.

— И твоя дотошная мама приняла такой брак?

— Приняла, потому что это официальный брак, а гражданский брак она не принимает.

— То есть если ты выйдешь замуж за трансгендера, ей будет всё равно?

— Точно. Главное, кольцо на пальце и семья.

— Охренеть. У тебя больная семейка.

— Не отрицаю, но она такая, какая есть. Моя семья это всё, что у меня есть, и я не хочу их разочаровать, но делаю это постоянно. Поэтому я отказалась от мужчин. С меня хватит.

— Значит, теперь ты лесбиянка?

— Ни за что. Я люблю члены. Мне нравится секс. На самом деле я обожаю секс. Я просто больше не ищу отношений. Никаких. Только секс. А секс я могу получить даже от своих игрушек. У меня их очень много, причём разного размера, цвета, формы.

— Но это пластиковый член. Ничто не сравнится с настоящим членом.

— Ты прав, но я готова на это. И в этом есть свои плюсы. Мне больше не нужно постоянно делать болезненную эпиляцию. Не нужно покупать очередной сексуальный комплект белья. Не нужно ждать, когда мне сделают приятно. И я не буду выслушивать от очередного мужчины, что я развращённая шлюха, потому что мне нравится секс и много секса. Я просто возьму игрушку и буду счастлива.

Приоткрываю рот от шока. Ни одна женщина не признавалась в том, что она вот такая... вульгарная внутри. Они все играют роли девственниц и имитируют оргазмы. Я не гей. Никогда им не был и не собираюсь становиться. Мне нравятся женщины. Сексуальные и развратные женщины, знающие, что они хотят, и не опасающиеся за свои волосы, когда я кончаю. Чёрт. И видимо, одна из таких женщин Габриелла. Это полная задница.

— Ты слышал? — Габриелла хватает меня за руку.

— Что? Твои похотливые разговоры? О-о-о, да, — усмехаюсь я.

— Педро, идиот. Он идёт. Слышишь? — цокает она.

Я замираю и, действительно, слышу скрип двери наверху.

— Это он! Он!

— Тихо. Закрой рот, — шиплю я.

— Ой, прости, я просто так счастлива. Я же говорила, что мой план идеален.

— И это доказывает, что ты соучастница.

— Ты встанешь передо мной на колени, Адам, — твёрдо заявляет Габриелла.

— Никогда, — злобно цежу.

— Посмотрим. Ты остаёшься здесь, а я иду ближе к щитку, — шепчет она.

— Стой, тебе нужно спрятаться. Я разберусь, — хватаю её за руку.

— Нет, я буду...

— Ты будешь мешаться под ногами. Если хочешь что-то доказать мне, то делай так, как я требую. Поняла?

— Любишь командовать? Прости, но я крайне непослушная девочка. Ты...

— Чёрт, он идёт сюда. Замолчи, — закрываю рот Габриелле ладонью и сжимаю в другой руке биту.

Шаги становятся всё громче и громче.

— Передвинься в самый угол. Там грузовик. Спрячься за ним, — быстро шепчу Габриелле на ухо. Она кивает мне. Я отпускаю её и слышу, как Педро или кто-то ещё входит в гараж. Луч от фонарика скользит по капотам машин. Мне приходится лечь на пол, чтобы он меня не заметил. А затем раздаётся грохот упавшего тела и ругань Педро.

— Вот же тупая сука, — шипит Педро. Это действительно он.

— Эта сука жалкая, невоспитанная, да ещё и тупая. Как можно было спутать «Феррари» с этим барахлом? — яростно добавляет Педро.

Габриелла была права. Это он. И если так он отзывается о своём напарнике, то Педро хреновый сообщник, как, в принципе, и мужчина.

Выглядываю из-за машины и замечаю Педро с фонариком в руке. Он ставит сумку на пол и достаёт мобильный телефон. Он звонит кому-то и быстро что-то говорит на испанском. Наверное, это испанский или португальский, или что-то похожее. Чёрт, Габриелла знает этот язык.

Мне на рот резко ложится мягкая ладонь, и я вздрагиваю.

— Он звонит своему сообщнику и говорит, что товар повреждён. Он врёт и выкручивается, но обещает выполнить старый заказ, — быстро шепчет Габриелла мне на ухо. Я в шоке замираю. Как она догадалась?

Она убирает ладонь с моего рта, и я киваю ей, пока Педро разговаривает.

Внезапно Габриелла хватает меня за руку, и я чувствую её дыхание на моей щеке. Да не время сейчас! Грубо отталкиваю её от себя и быстро ползу вперёд, чтобы зайти сзади и ударить Педро. Надеюсь, что Габриелла всё же спрячется за грузовиком.

Педро чертыхается и ходит по гаражу. Он подсвечивает фонариком стены. Ищет щиток. Когда он его находит, то гараж освещается тусклым жёлто-зелёным светом.

Выглядываю из-за машины и наблюдаю, как Педро достаёт из сумки несколько ключей от машин и раскладывает на полу. Он подходит к машине Габриеллы, снимает чехол и действует достаточно быстро. Открывает капот и цокает.

— Тупая сучка не заслужила такую машину. Она должна была быть моей. Если бы эта сука была умнее, то поняла бы, что со мной стоит считаться. А так она останется с голой задницей, — бормочет он, вырывая с корнем чёртовы шнуры. Для меня это как ножом по сердцу. Я обожаю машины. Особенно такие раритетные, красивые и изящные, как машина Габриеллы. Она заботилась о ней и охраняла её, а какой-то мудак пришёл и решил, что она её недостойна. Это могу я решать, но никак не этот ублюдок.

Хватаю биту и поднимаюсь на ноги. Я ступаю бесшумно, приближаясь к Педро, пока тот уничтожает чёртову потрясающую машину. Замахиваясь, я готов выбить ему мозги. Но Педро резко выпрямляется и оборачивается. Бита ударяет прямо по машине, и я скулю от несправедливости.

— Ублюдок, — шиплю, поворачиваясь и замахиваясь снова.

— Зря ты остался здесь. Я убью тебя, — спокойно говорит Педро.

— Сначала бы похудел прежде, чем угрожать мне, — фыркаю я. — Свали отсюда, иначе я твои мозги по земле раскатаю.

Он усмехается и резко прыгает на меня. Педро довольно ловко выбивает биту из моих рук, и затем следует удар ногой в живот. Меня скрючивает от боли. Я падаю на пол и бьюсь затылком о машину. Ещё один стон. Педро прыгает на меня и чуть не сплющивает мои лёгкие. Его кулак летит прямо мне в лицо. Я поворачиваю голову и бью его в ребро кулаком. Педро мягкий настолько, что кажется, ему даже не больно, потому что он замахивается снова и хватает меня за горло. Чёрт. Да какого хрена? Его пальцы сжимают мою гортань, и мне не хватает кислорода.

Где эта чёртова Габриелла? Не дай бог, она его сообщница и развела меня. Я убью её. Я... чёрт.

Я понимаю, что мои удары не причиняют особого вреда Педро. У меня заканчивается кислород. Мои лёгкие горят от боли. Я хватаю Педро за ноздри и дёргаю в разные стороны. Его слюни и сопли капают на меня, но он сильнее давит мне на горло. В его руке появляется нож. Он замахивается, когда я уже прощаюсь с жизнью. И в этот момент тело Педро начинает дёргаться. Он заваливается на бок, выгибаясь и скуля от странных конвульсий. Кашель забивает моё горло. Глаза слезятся, но я могу различить эту чёртову женщину, стоящую надо мной. Она улыбается и дует на проклятый электрошокер.

— Я так мечтала сделать это. Круто, — смеётся Габриелла.

Эта женщина просто... невероятная.