Мы встретились случайно...ли?

Я сидела в своей старой комнате, на диванчике у окна в доме своей матери.

Пошло уже три месяца с того ужасного дня, дня, который перевернул всю мою жизнь.

Каждый день я сидела на этом диване, смотря в окно. Воспоминания то и дело проносились в моей голове.

Первые несколько дней, я сидела в нашей квартире с Кэсс, уставившись в одну точку. Слышала, как она на кухне разговаривала со Стивом и хотела вызвать мне психолога, не каждый день твою подругу пытаются убить.

Помню, как приехала к маме, с большим чемоданом в руках, она без слов впустила меня, и не давила, пока я сама ей все не рассказала. Она ахала и плакала, злилась и кричала, обнимала и целовала меня. Она рассказала, как однажды с отцом полетела в Нью-Йорк на медицинскую конференцию, в том отеле была не только медицинская конференция, но и конференция по бизнесу и маркетингу. Ей было скучно, и она прохлаждалась в лобби у бара. К ней подсел серьёзный мужчина с серыми глазами и они разговорились. Он приглянулся ей своим умом, своим обаянием и настойчивостью. Ещё он отлично шутил. Все это, казалось мне, шло в разрез с образом того Фрэнка, которого я знаю. А разве я знала? Он ведь за все это время сказал мне максимум два предложения. За бокалом вина, она рассказывала мне, как их тянуло друг к другу, словно два магнита, какую страсть они испытывали, и это было мне знакомо. Тогда все и произошло, в том отеле, но продолжилось уже в Оклахоме, пару раз в месяц он приезжал к ней, и это были лучшие их дни. Отец все время работал и давно забыл, что женат. В какой-то момент они стали обычными сожителями, здоровались утром, завтракали, а вечером ужин и сон.

‒ Когда мы очень сблизились, ‒ говорила она, ‒ я поняла, что это неправильно. У него любящая жена, двое детей, у меня муж и ты. Мы должны были это прекратить. Он не хотел, хоть и понимал, что так нужно, но в один день он был не осторожен и Джорджина все узнала. А я рассказала отцу, он был разбит. Тогда я и увидела в его глазах, что он винит в этом не меня, а себя. Я видела, как в его глазах проносились кадры из нашей жизни, той жизни, которую уже не вернуть. Он ушёл. Джорджина ушла. А я поняла ‒ твой отец шутил лучше, ‒ она с грустью улыбнулась.

Мы долго молчали, каждая думала о папе. Мама с печалью и тоской в глазах, а я, та, что так долго держалась за воспоминания из детства, поняла, что бы ни сделала мама и кто бы ни был в этом все же виноват, он не должен был бросать меня. Ещё один вопрос не давал мне тогда покоя.

‒ Зачем приезжала миссис Ланг? ‒ спросила я, не сдерживая слез от ее истории, она тоже плакала.

‒ Она позвонила мне и сказала, что собирается проездом посетить Оклахому. Попросила встретиться со мной. Я приехала в назначенное время в кафе. Знаешь, она была такой красивой. Я начала извиняться перед ней ещё с порога, но она остановила меня. Сказала, что винит в этом только мужа.

‒ Так чего она хотела?

‒ Хотела сказать мне спасибо.

‒ За что? ‒ я в недоумении на неё посмотрела.

‒ За возможность уйти от него. Она давно этого хотела, но не решалась.

‒ Немыслимо, ‒ в усталости я схватилась за голову, ‒ я видела их семейное фото, они казались счастливыми.

‒ Иногда, на первый взгляд все кажется идеальным.

Из воспоминаний меня вытянул мамин голос.

‒ Там миссис Геллер пришла, хочешь выйти поздороваться? ‒ я помотала головой.

Миссис Геллер была ну очень плохой католичкой. Женщина, что яростно верила в Бога и гоняла девчонок, что целовались с парнями в местах, где их никто не увидит, естественно, кроме нее, часто пригубляла, а ночью водила к себе мужчин. Такой она, конечно, была не всегда, только последние десять лет, с тех пор как умер ее муж. Только сейчас я поняла, что любовь может что угодно сотворить с человеком. Любовь... я снова отправилась в свои воспоминания.

Через два дня после ареста Лиама, поздно ночью мы услышали громкие удары в дверь. Я знала, кто это, но открывать не хотела. Когда я поняла, что он сейчас выломает дверь, то открыла, и Джеймс, влетев в квартиру, упал. Он был в стельку.

‒ Я же просила тебя не приближаться ко мне, ‒ он сидел на полу грустный и разбитый, в тёмных джинсах и мятой футболке.

‒ Пожалуйста, давай поговорим, ‒ он умоляюще посмотрел на меня, ‒ Лив, я никого так не любил, как тебя, ‒ мне кажется, я ему верю, но этого мало.

‒ Ты должен был мне все рассказать.

‒ Знаю, но я хотел разобраться с этим сам. Мне очень жаль.

‒ Я знаю, ‒ сказала я и отворила дверь ‒ он молча вышел.

Так происходило каждый день, каждый день стуки и звонки. Мое сердце разрывалось и тянулось к нему. Отталкивало его и притягивало. Я понимала, что во всем виноват Лиам, но не винить Джеймса не могла. Поэтому мне пришлось уехать, оставить свою жизнь.

Он присылал мне письма, я всегда держу их при себе и каждый день перечитываю:

«Оливия, Лив, Любимая, я никогда не был романтиком, и сейчас пишу и выбрасываю уже третье письмо. Тебя нет уже месяц, а кажется, что пропал и я. Пропал, попал ‒ смысл один. Без тебя нет и меня».

Или, например, вот это:

«Привет, вспоминаю, как ты ела креветку на День Рождения Зака и улыбаюсь, хоть я тщательно это скрывал, но я всегда улыбался при виде тебя, пусть и в душе».

Таких писем много, а последнее всегда вызывает слёзы, оно пришло месяц назад:

«Оливия, я пишу тебе последнее письмо, потому что сегодня я осознал одну истину: твое счастье напрямую зависит от счастья человека, которого ты любишь. Она такая простая, но не каждый способен найти в себе силы, чтобы принять ее. А я принял, хоть мое сердце и разрывается от боли. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, поэтому я отпускаю тебя на встречу своего счастья. Не пойми неправильно, но если бы Лиам все это не затеял, я бы не встретил тебя, а это лучшее, что когда-либо происходило со мной. Ты подарила мне то, чего я никогда не испытывал. Пусть я и не заслуживаю твоей доброты и прощения, я хочу, чтобы ты знала ‒ я каждый день корю себя за то, как поступил с тобой. Я не заслуживаю тебя и твоей любви, поэтому я буду любить тебя вечно, хоть и издалека».

P.S. Надеюсь, у тебя все хорошо. Я люблю тебя также, как любят друг друга герои в книгах и даже больше».

После этого письма я плакала несколько дней, потому что моя любовь к нему никуда не ушла. Пусть мне больно было думать о нем, но я по-прежнему любила его, и это раздражало меня больше всего. В тот день я даже позвонила ему, но, не дождавшись соединения связи, сбросила. Я буду любить его мысленно. Внутри. В сердце.