Мы встретились случайно...ли?

Из окна уже бил яркий луч солнца, он согревал мою кожу, и я с улыбкой приняла его. Воспоминания о прошлой ночи, как яркая вспышка, прошлись по моему телу, и я обернулась к тому, кто нежно целовал меня всю ночь. Его брови даже во сне были нахмурены, его оголенное бедро обнимало мои ноги, его чувственные губы были приоткрыты и он мирно спал. Не знаю, сколько я смотрела на него, пока его ресницы не затрепетали, и он не открыл глаза.

‒ Привет, ‒ он сонно улыбнулся.

‒ Привет, ‒ я поцеловала его в губы, стараясь как можно дольше задержаться на них.

Его рука захватила меня в плен и притянула к себе, его тёмные волосы, растрёпанные во все стороны, падали на лоб, я коснулась их, такие шелковистые и гладкие, они ловко стекали сквозь мои пальцы.

Он целовал мое лицо, каждую его часть: лоб, щеки, нос, губы. Я наслаждалась этим и не могла поверить в то, что это и правда происходит со мной. Я боялась закрыть глаза, словно если я открою их, то образ этого привлекательного мужчины померкнет и уплывет в далеко забытые мечты. Боялась, что внезапно удивительно новые для меня тёплые серые глаза, резко превратятся в привычные холодные, и я под ними замёрзну, превращаясь в ледовую скульптуру. Неужели Джеймс Ланг, тот, кого я ненавидела, о ком постоянно думала, желала, сейчас целует меня?

‒ Пора завтракать, ‒ он быстро сполз с кровати, предоставляя к моему рассмотрению вид круглых и подкачанных ягодиц. ‒ Нравится? ‒ спросил он, и я моментально смутилась, даже спиной он чувствовал мой взгляд.

‒ Очень, ‒ не стала отрицать я.

На завтрак привезли бутерброды с яйцом-пашот, сыр и сладкие булочки. Мы уплетали свой завтрак, исподлобья посматривая друг на друга и улыбаясь, как глупые школьники. На подносе осталась одна булочка, и я неуверенно посмотрела на неё.

‒ Бери, я специально заказал побольше, знаю, какая ты прожорливая.

‒ Эй... я... ну да, ‒ чего скрывать, кушать я любила больше всего.

Покончив с завтраком, он возбужденно встал.

‒ А теперь пошли в душ.

‒ Что, вместе? ‒ я немного смутилась от его предложения.

‒ Конечно, вместе, ‒ он улыбнулся как хищник, который понимает, что его жертва в ловушке, его глаза загорелись опасным огоньком, и все внутри меня воспламенело.

Мое сердце скакало галопом, как самая резвая лошадь, его пальцы осторожно развязали на мне халат, он упал на темный мраморный пол. Глаза Джеймса, наглые и хитрые рассматривали меня, его взгляд, блуждающий по моему телу, заставил мое горло моментально пересохнуть.

Мы зашли в душ, теплая струя воды хлынула на нас, а сладкий запах геля для душа ударил в нос. Свет был приглушенным, создавая интимную обстановку. Было чувство, что мы давно не виделись и поэтому любое прикосновение наших тел отзывалось желанием.

Я стояла лицом к душу принимая на себя влагу, а Джеймс обнимал меня сзади. Я почувствовала, как он дотрагивается грудью до моей спины, мои щеки порозовели, а глаза наполнились темным желанием. Он поцеловал меня в плечо, а затем уткнулся мне в шею, вдыхая мой запах. Его горячий язык начал своё путешествие вдоль моей шеи до ушка, моя голова откинулась назад, а рот приоткрылся. Я хотела, чтобы он часами ласкал мое и без того ненасытное тело. Я повернула к нему лицо, его зрачки были расширенными, а глаза полуоткрыты. Он хотел меня, мое тело, желал проникнуть в него и прочувствовать. Почувствовав его нарастающую эрекцию, я возбудилась и выгнула грудь вверх, ягодицами касаясь его возбуждающейся плоти. Он не растерялся и сразу же обхватил мою грудь ладонями. Его пальцы уверенно сжали ее, и я услышала, как он застонал мне на ушко, сильно прижав к себе. Я чувствовала, что мне этого мало, что моя грудь требует прикосновений губ и языка, что они хотят, чтобы их сжали и целовали так, чтобы они болели потом еще несколько дней. Я повернулась к нему лицом, он сразу же потянулся к груди, обхватил сосок губами и, посмаковав его на вкус, нежно укусил. Я закрыла глаза, наслаждаясь нахлынувшим возбуждением.

Он мучил мою грудь, тянул за набухшие соски, покусывал их. От наслаждения мои ноги стали ватными, и я подалась сильно вперед, заставляя его ещё глубже вобрать мою грудь в рот. Я прижалась к Джеймсу и поцеловала его. Он страстно впился в мои губы, проникая языком, исследуя. Рукой я дотронулась до его плеч, мускулистой груди, моя рука опустилась ниже, беря в руки его разгоряченный и готовый член. Он застонал мне прямо в губы, от этого, крепко целуя его, я стала действовать уверенней, понимая, что иду в правильном направлении. Кусая меня за нижнюю губу, Джеймс просунул руку между моих ножек.

‒ Ты такая красивая и горячая, ‒ простонал он, трогая меня внизу.

Я не могла больше ничего говорить, закрыв глаза я принимала яркие вспышки возбуждения.

Этот полумрак и задвинутая шторка, создавали и без того тесную, интимную обстановку. Зеркало запотело, в ванной комнате было очень жарко и душно, не только от горячей воды, но и от страсти, которая охватила нас. Его рука ласкала меня, подушечками пальцев он давил на самые чувствительные точки. Напряжение росло, и я начала задыхаться, вдруг его рука сбавила темп.

‒ Ещё, ‒ простонала я.

Я услышала ответный стон, и он развернул меня к себе спиной. Одной своей ногой он расставил мне ноги и ворвался в меня. Мое тело охватило огнем, он резко двигался во мне и сильно притянув меня к себе, укусил в шею. Я почувствовала это небывалое наслаждение, такое дикое и животное, из меня вырвался громкий стон, я хотела опереться руками о стену, так как чувствовала, как мои ноги предают меня, но Джеймс не дал мне этого сделать, он завёл обе мои руки мне за спину и крепко держал, другой рукой он обхватил меня за горло, заставляя спину выгибаться, как у самой гибкой кошки. Прижавшись друг к другу, мы пытались слиться воедино. Его толчки, взрывались во мне мелкой молнией. Я закинула голову назад, выгнувшись всем телом. Он начал ускорять темп и почувствовав, как во мне начинает расти еще большее желание, я перестала сдерживать стоны. Кажется, от моих криков он заводился еще больше, хотя я представить не могла, куда уже больше. Он развернул меня к себе лицом, спиной я почувствовала чуть прохладную стенку, он поднял мою ногу к своему бедру. Его глаза темные, как маленькие чертики, жадно смотрели на меня.

‒ Что ты со мной делаешь, Лив? ‒ что делает он? Как ему удалось увести меня на опасную дорожку похоти и страсти?

Мы страстно целовались, трогая друг друга, мы чувствовали, что начинаем подходить к концу. Он все сильнее врывался в меня, прижимая меня плотно к стене, я хотела его как можно глубже, я извивалась под его руками и больше не могла терпеть.

И тут все слилось в какое-то безумие. Мы, как сумасшедшие, пытались довести друг друга до оргазма. Вода плескала во все стороны, ногтями я впивалась в его ягодицы. Джеймс хрипло дышал мне в шею, я терлась грудью о его грудь. Мы двигались просто в умопомрачительном темпе. Мы тяжело дышали, а из наших ртов вырывались уже не стоны, а крики. Вдруг я почувствовала, как наслаждение внутри меня начинает взрываться, я впилась ногтями в его спину, крикнула, потому что мое тело содрогнулось и затряслось, я кончила, сильно сжав его внутри себя. Открыв глаза, я увидела, что он, не прекращая движений, внимательно наблюдал за моим лицом, в пик моего оргазма. Джеймс уткнулся мне в шею, задвигался еще быстрей и громко застонал мне на ухо, я почувствовала дрожь, что прошла по его телу, мы стояли, обнявшись и глубоко дыша.

‒ Это было просто... ‒ протянула я, подбирая слова.

‒ Да, ‒ заключил он, наперёд понимая, о чем я.

Джеймс поцеловал меня в висок, и мы продолжали так стоять, пока наше дыхание не стало ровным...

‒ Нам пора, ‒ произнёс он, когда мы нежились на кровати в объятиях друг друга. ‒ Что такое? ‒ он обеспокоено посмотрел на меня.

‒ Просто... переживаю, что это все не по-настоящему, что стоит нам выйти за двери этого отеля и все закончится, ‒ я нервно сжимала простыню в руках.

‒ Не закончится, поверь мне. Я никогда не отпущу тебя, ‒ я посмотрела в его глаза, дабы разглядеть в них, говорит он правду или врет, но они смотрели на меня с такой нежностью и благоговением, что мое сердце моментально успокоилось. Но один вопрос все крутился у меня в голове.

‒ Почему ты ненавидел меня? ‒ его глаза превратились в громовые тучи, и он отстранился от меня. ‒ Что? Что такое?

‒ Просто... я не ненавидел тебя. Не знаю, может я злился и завидовал, что ты не моя. Мы ещё поговорим на эту тему, но позже хорошо? Нам пора собираться.

‒ Ладно, ‒ ответила я, но не поверила ему до конца. Тут кроется что-то большее.

‒ И оденься побыстрее, пока я не успел снять с тебя все, ‒ мое тело ответило моментальной вспышкой на его фразу и нарочно медленно я нагнулась вниз, беря в руки свои брюки. ‒ Лив, ‒ страстно выдохнул он и побежал на меня. Я с криком отскочила от него, но как большой медведь он ловко поймал меня. ‒ Ведьма, ‒ промолвил он, ‒ что ты сделала со мной? Я думаю о тебе каждую секунду.

‒ Значит, ты тоже околдовал меня.

‒ Правда? ‒ он поднял брови, задавая вопрос, и я поняла, как ему было важно услышать положительный ответ.

‒ Думаю, твои глаза околдовали меня, ‒ он нежно поцеловал меня, а его руки побрели под мою майку. ‒ Эй, ты же сказал нам пора ехать, ‒ я выбралась из его объятий, хоть и не хотя.

‒ Не дразни меня, ‒ я уже видела тёмные огоньки, что поселились в его глазах.

‒ А то что? ‒ игриво спросила я.

‒ Лив, ‒ зарычал Джеймс и снова поймал меня, унося на атласные белые простыни, пропитанные нашим запахом.

Стоило нам выйти из отеля, как Джеймс превратился в ледяную скалу, но кое-что было ново для меня, он держал меня за руку и не отпускал ее без надобности. Так непривычно было держать его за руку. Раньше мне казалось, что в этом жесте нет ничего особенного, но с Джеймсом все по-другому. Пока мы ехали в машине, мы тесно прижимались друг к другу. Моя рука в его руке располагалась у него на коленях.

‒ Джеймс, почему ты всегда такой серьёзный, я бы даже сказала холодный?

‒ Потому что в Нью-Йорке меня многие знают, никто не должен видеть мои слабости, ‒ спокойно ответил он.

‒ Разве это плохо хоть иногда показывать свои чувства?

‒ Я не очень хорошо умею это делать, ‒ тут я бы поспорила.

‒ У тебя есть ещё какой-то бизнес кроме клуба? ‒ я понимала, как мало знаю о нем, и мечтала узнать как можно больше.

‒ Ещё три клуба, ‒ с улыбкой произнёс он, ‒ благотворительный фонд имени моей матери Джорджины Ланг, ну и одна строительная компания, ‒ он произнёс это так, будто сказал, что у него есть кошка и две собаки.

‒ Неплохо. Ты сказал, что не хочешь, чтобы другие видели твои слабости, а они у тебя есть?

‒ Теперь да. Одна есть, ‒ он серьезно посмотрел на меня, и я в смущении закусила губу. Слышать такое признание чертовски приятно.

В самолёте мне пришлось признаться, что я уже читала «Убийство в Восточном Экспрессе», и ещё я чуть не рассказала, чем закончится книга, которую он читает, за что в меня чуть не полетела данная книга. Пообщавшись о книгах и увлечениях, я поняла, что мы не такие уж и разные, чего я сильно боялась. Он также со школьных времён был целеустремлён в учебе, много трудился, чтобы достичь того, что имеет сейчас без помощи отца. Рассказал, как мечтал получить Олимпийское золото и о своей травме. Тему о матери он обошёл стороной, хоть и не без заминки, но давить я не стала. Он долго рассказывал о своих любимых книгах, и о том, как любит уходить в них с головой, избегая реальности. Я с улыбкой слушала его и впитывала каждое сказанное им слово.

Спустившись с трапа самолёта, я заметила две ждущие нас машины.

‒ Почему тут две машины? ‒ Джеймс развернул меня к себе и обнял.

‒ Мне нужно заехать на стройку, поэтому Кларенс отвезёт тебя домой, ‒ мне сразу стало грустно, мне не хотелось разлучаться с ним, ‒ не грусти, мы скоро увидимся. Хорошо? ‒ он нежно поцеловал меня в лоб.

‒ Джеймс, насчёт Лиама, ‒ его взгляд моментально помрачнел, а челюсть сжалась, ‒ мне тоже очень плохо от этого, но я должна рассказать ему о нас.

‒ Нет, ‒ это прозвучало слишком резко, затем он чуть смягчился в лице. ‒ Не говори ему пока, я сам.

Мы долго целовались, и никак не могли оторваться друг от друга. Но все же момент прощания настал, и мы сели в разные машины. Несмотря на то, что моему телу было холодно без его присутствия, ехала я с непрекращающейся улыбкой. Вспоминала моменты нежности, что грели мое сердце, моменты страсти, что заставляли меня тяжело дышать, а щеки краснеть. Я была счастлива.

Машина уехала, оставив меня одну с маленьким чемоданом в руках. Мне не терпелось вернуться домой и рассказать все Кэсс.

‒ Лив, наконец-то ты вернулась, ‒ я обернулась и увидела лицо, перед которым мне сразу стало стыдно.

‒ Лиам, привет, ‒ я потупила взгляд, я не могла прямо смотреть ему в глаза.

‒ У меня для тебя сюрприз, поехали со мной, ‒ он с игривой улыбкой потянул меня за руку.

‒ Лиам, я очень устала. Давай в следующий раз? ‒ я вытащила свою руку из его ладони, теперь прикосновения к нему мне казались чужими и неправильными.

‒ Но это же сюрприз, он не может ждать. Пожалуйста, ‒ он открыл дверь своей машины.

Уже вечерело и мне крайне хотелось домой. Ну что там за сюрприз? Как я могу смотреть ему в глаза? Он болтал о новой съемке, говорил, что его работы взяли на выставку в Париж, кажется, я кивала, но мое сердце разрывалось от стыда. Я поступила ужасно, изменив ему, этому поступку не было прощения. Но, кажется, я была влюблена. В Джеймса.

Машина затормозила, мы вышли, и я оглянулась. Бетонное покрытие, кажется, мы были в доках ‒ судоподъёмном сооружении.

‒ И почему мы тут?

‒ Сейчас увидишь, ‒ с искренней улыбкой произнёс он, ‒ пошли к воде.

Он потянул меня за руку, мы остановились у края бетонной плиты, я смотрела вниз на не очень-то чистую воду, но если не обращать на неё внимания, то вид вдаль был прекрасным. Красный закат озарял все небо, а солнце медленно опускалось вниз. Лиам обнял меня сзади, положив голову мне на плечо.

‒ А теперь что? ‒ неуверенно спросила я.

‒ А теперь... ‒ он помедлил. ‒ Спи, моя Спящая красавица.

Я попыталась обернуться, что-то в его голосе сильно напугало меня, но я не успела этого сделать. Мой рот накрыла светлая марля с едким запахом. Перед глазами все закружилось, и я почувствовала, как падаю, жилистые руки куда-то тащат меня, моя туфля соскочила, и я пяткой царапаюсь о бетонную плиту, я хочу пошевелится, но все меркнет. И дальше пустота.