Глава 43 - Пламя и лёд
Калеб двинулся вперёд — решительно, без колебаний, как будто в нём заговорило что-то древнее, чужое и вместе с тем родное. Его ладони вспыхнули голубым огнём, слишком холодным, чтобы быть настоящим. Это было пламя Пограничья — магия, впитанная в его кости после возвращения.
— Ты не сможешь меня остановить, — бросил он в сторону отца Кейт. — Ни ты, ни этот мир.
Мужчина усмехнулся, и на его ладонях появился дым, извивающийся, как тени. Он больше не был человеком. Он давно перестал быть им.
— Ты не понимаешь, что ты такое, Калеб, — его голос будто отдавался эхом изнутри самой земли. — Ты — якорь. Если ты пересечёшь черту, Пограничье рухнет.
— Пусть.
— Тогда ты умрёшь.
Калеб бросился на него.
Сначала всё утонуло в вспышках: ледяное пламя против клубящегося мрака, удары, от которых воздух сам содрогался. Каждый шаг Калеба отбрасывал искры, каждый жест отца Кейт — искажал пространство. Вокруг всё рушилось: деревья падали, небо трещало, будто было стеклом.
Кейт стояла в стороне, сжав кулаки. Её сердце выло, как зверь. Она не могла вмешаться. Не сейчас. Она чувствовала: Калебу нужно это. Чтобы вспомнить. Чтобы пробудиться.
— Ты — не человек, — прошипел её отец, блокируя удар Калеба. — Ты создан Пограничьем. Оно вырвало тебя из мёртвого мира, чтобы удержать себя. Но ты не должен существовать.
— А ты не должен был бросать свою дочь! — рявкнул Калеб.
В этот миг его огонь взорвался.
Вспышка ослепила всё. Мрак рассыпался в воздухе, как пепел. Мужчину отбросило назад. Калеб стоял посреди искривлённого снега, его глаза горели — и в них уже не было ни страха, ни сомнений. Он знал, кто он.
— Я жив. И я не позволю тебе забрать то, что у нас есть.
Кейт шагнула вперёд. Рядом с ним. Впервые — не как жертва, а как равная.
Отец с трудом поднялся на ноги. Его плащ дымился, маска треснула, открывая часть лица — испуганного. Настоящего.
— Вы не понимаете, что сделали, — прохрипел он. — Теперь они придут.
Калеб и Кейт обменялись взглядами.
— Кто «они»? — спросила она.
Отец ничего не ответил. Только посмотрел в небо. И там, над последней трещиной Пограничья, медленно начали появляться силуэты.