Луна во Дворце

Покоями Айзады Султан стали бывшие комнаты Эсин Султан - их прошлая хозяйка, что закономерно, переехала в покои достойные лишь обладающих высоких титулов. И хоть они не были столь роскошны, как покои бывшей Баш-Хасеки, находились куда ближе к жизни гарема и говорили о высоком положении новой хозяйки и об особом отношении Султана к ней. А как иначе? Эти покои когда-то могли принадлежать кому-то из взрослых султанских детей, а в недалеком прошлом принадлежали Хасеки, хоть и бывшей рабыне, но свободной мусульманке и второй законной жене султана. Пинар же, хоть и родила двоих детей да носила титул "Султан", оставалась рабыней и положение её было шатким.

В прошлом я не бывала в покоях Эсин Кютай, но, разглядывая комнаты в ожидании когда султанша закончит свои дела, могла с уверенностью сказать, что те претерпели серьезные изменения. Чужестранные вещи, расположение мебели, цвета тканей и даже запах - ничего из этого не соответствовало вкусам нынешней Валиде-Султан.

- прежде не встречала такой роскоши? - вполне искренне, без какой-либо издёвки поинтересовалась Айзада, входя в покои с достоинством королевы и присаживаясь на диван у окна.

Утреннее солнце подсветило её зелёные глаза и мне стало даже завидно. Чтобы ни говорили жены и дочери пашей и визирей, но мои бледные глаза не шли ни в какое сравнение с этими изумрудами.

- меня воспитывала Озлем Хатун и хоть её семья в своё время была богата и влиятельна, после трагедии всё пришло в упадок. Одинокая старая женщина, Султанша, и маленькая девочка, увы, не могут себе позволить содержать в порядке большое поместье. - пусть не меняет своего мнения: проще обманывать тех, кто сам желает обмануться. И мне легче на сердце - меньше плести полотно из выдумок и полуправды. -Я видела лишь отголоски былой роскоши. Должна сказать, госпожа, видеть после этого дворцовую роскошь ужасно - это показывает, что ничего вечного в мире нет. Власть рассыпается пеплом, а золото становиться грязью под ногами.

- как мрачно - улыбнулась на это Пинар.

Её настроение координально отличалось от того, что предстало перед ликом многих вчерашним вечером. Возможно, было хорошим решением продолжить Вечер Сказок, а на поклон к новой госпоже пойти утром.

- но давай больше не портить столь чудные утра безнадёжной истиной о нашем мире.

- как скажете, госпожа - я покорно склонила голову, хотя в глубине души мне почему-то хотелось продолжить начатую тему.

- вот и славно - улыбка девушки стала шире, а сама она поддалась вперёд точно молодая фаворитка - давай начнем с малого: как твоё имя?

- Ичли.

Айзада ожидала чего-то ещё, возможно продолжения в виде второго имени, какое многие в гареме и за его приделами носили, возможно пояснения, что имя иностранное и просто созвучно с турецким словом. А возможно она попросту не ожидала, что кто-то мог когда-то так назвать маленькую девочку. В любом случает я не собиралась более ничего говорить, так что, не дождавшись ответа, султанша откинулась на спинку дивана. Склонила голову к плечу, отчего звякнули её массивные золотые серьги, и задумчиво окинула меня взглядом.

- Печальная?* Довольно интересное имя и история связанная с ним, должно быть, занятная. Впрочем, оно объясняет твои рассуждения о жизни, полные безнадёги. Возможно объясняет и то, почему ты скрываешь ото всех своё лицо. - глаза её сузились и мне на краткий миг показалось, что передо мной лисица из сказки Шахерезады - сними яшмак.

Мне живо вспомнились мародёры, убившие Озлем Хатун. Они тоже приказывали снять яшмак. И, как и в прошлый раз, всё моё нутро взбунтовалось против этого простого действия. Только в этот раз мне казалось, что открыв своё лицо, предстану перед фавориткой Альтана обнаженной, беззащитной и, что самое главное, правда всплывёт наружу. Разум не волновал тот факт, что прежде, в мою бытность Айжан, мы с Пинар не встречались.

Прищур девушки стал недобрым, а пальцы её нетерпеливо забарабанили по спинке дивана. Вчерашний опыт показал, что злить Айзаду лучше не стоит, так что я, не в состоянии быстро придумать себе хорошее оправдание, быстро сдёрнула яшмак с лица. Сжала ткань ференже в кулаках, стиснула зубы, и только тогда вновь подняла взгляд на сидящую перед собой хозяйку комнат.

Та оказалась не то разочарованной, не то растерянной, не то и вовсе озадаченной. Интересно, что она ожидала увидеть? За последние месяцы я не слышала о себе ничего - ни пересуд, ни слухов, ни чего-либо ещё - но в гареме должны были хоть как-то задаться вопросом о новой калфе, что взялась из ниоткуда и скрывала своё лицо за яшмаком. Совсем ничего не могло просто быть, сколько бы я не сетовала на скуку и едва не мертвую тишину в ташлыке и за работой. К тому же султанша как-то же догадалась, что я подопечная Джайлан, а не подчинённая как другие калфы. Да и её нисколько не удивили слова об Озлем Хатун. Даже вопросов о том, что случилось с её семьёй не последовало.

- позволь поинтересоваться: почему такая красавица как ты, прячет лицо за яшмаком и ложью, что лицо её безобразно? - наконец подала голос султанша.

- моя госпожа постоянно говорила, что от красоты одни беды и в пример всегда ставила своих дочек и внучек, что отдали души Аллаху слишком рано. - я чуть вскинула голову едва не позабыв, что следует следить за выражением лица. Одна единственная усмешка быстро развеет всю мою сказку, и тогда уже можно лишиться тех крох спокойной жизни, что ещё осталась при становлении одалык. - Султанша, вы льстите, называя меня красавицей. Мне не сравниться с красавицами гарема, а про вашу красоту и говорить не стоит - о ней говорят далеко за пределами гарема да так часто, что вы, наверно, и слушать уже устали. Я не хочу привлекать к себе внимание, особенно то, что для других самое настоящее благословение, а потому ношу яшмак и всем, кто спрашивает, говорю, что лицо моё безобразно.

- но Озлем Хатун наверняка готовила тебя к роли наложницы, а не простой калфы, обучающей джарийе.

Кажется, Пинар осталась довольна моим ответом. Её голос стал мягче, черты разгладились и из глаз пропала та настороженность, что появилась, стоило мне снять яшмак. Можно было даже подумать будто она испугалась, увидев во мне возможную конкурентку, которую, к тому же, едва ни пригрела на груди, но после обрадовалась.

- она меня воспитывала так, как воспитывала бы внучку любая бабушка... - я немного растерялась от вполне логичного вопроса, отчего пришлось растягивать ответ. И чем сильнее его растягивала, тем труднее было сочинить что-то связное. - ...а во дворец она послала перед самой смертью и наказала позаботиться об Повелителе. Ни Джайлан Калфа, ни Гюль Ага ещё не доверяют мне так сильно, чтобы подпускать к столь ответственной работе.

- ах, какая наивная бедняжка. - девушка мягко улыбнулась да покачала головой, точно знала что-то, до чего я не могла догадаться. - коль не хочешь привлекать внимания и впредь, так и быть, продолжай носить яшмак да помалкивай - не все столь добры как я - но только за этими дверьми. В моих комнатах, в дали от чужих глаз, не смей что-либо скрывать от меня. Тебе понятно, Ичли Одалык?

Никакого отклика не последовало на выдуманное имя с новой должностью, но я всё равно склонила голову в знак благодарности и покорности. Я не гордая. Могу себе позволить. К тому же это даже к лучшему - Аллах всё же присматривает за мной, как бы самонадеянно это не звучало - и возможно я найду решение к своей проблеме.

- да, госпожа.

- отлично, а теперь ступай. Гюмюшь Пейк покажет тебе твоё спальное место и расскажет о твоих новых обязанностях.

Я развернулась в надежде, что искать главную служанку Айзады придется недолго, и едва не столкнулась с возвышающейся рядом Гюмюшь. Она так тихо ходила, что я и не заметила её появления. Интересно, сколько она простояла за моей спиной?

Пейк никак не отреагировала ни на то, что мы с ней едва не столкнулись, ни на мой недоуменный взгляд. Кажется, даже не заметила. Так что мы в каком-то гнетущем молчании прошли к едва приметной дверце, что вела в коридор со множеством комнаток: спален для детей, одалык и отдельной для пейк, общей залы для отдыха служанок и игр детей, гардеробной и пары кладовок под разные нужды. Возможно у матери в своё время было нечто подобное, но точно я сказать не решалась - мы с Гьокче всё моё сознательное детство провели живя отдельно от Баш-Хасеки.

Взглянув на меня и мой увлеченный интерес к новой обстановке, Гюмюшь фыркнула и отдернула шторку, прикрывающую вход в спальню одалык. Сейчас там находилась пара служанок, которым предстояло дежурить ночью у дверей. Они дремали, расстелив свои матрасы так, как было удобно им, и на наше появление никак не отреагировали. Не проснулись они и в тот миг, когда главная служанка резко схватила меня в проходе и до боли сжала предплечье, а я сама, от неожиданности - мало кто смел ко мне прикасаться, по разным причинам, но всё же - едва не пискнула.

- Айзада Султан обратила на тебя внимание, но не смей зазнаваться и использовать это особое положение в своих интригах или интригах Унгер-калфы, какими бы они не были. Султанша играется с тобой, но ей может очень быстро надоесть подобная игра и тогда твоя участь будет не столь завидной, - ответила пейк на мой теперь уже недоуменный взгляд. - и не поможет тебе ни твоя драгоценная Джайлан Калфа, ни то, что твоя прошлая хозяйка спасла нашего Повелителя, и уж тем более твой острый язык. Лишиться его ты можешь очень просто, и тогда уже не сможешь так складно говорить.

Я же лишь усмехнулась. Неужто она решила напугать меня подобным? После вчерашнего-то выступления взбешённой Пинар? Для многих оно стало бы показательным, заставляющем ещё несколько раз подумать, прежде чем пойти против любимицы Альтана. Я же видела вещи куда пострашнее, и подобным меня не впечатлить, но об этом Гюмюшь лучше не знать.

- мне кажется, ты боишься, что я займу твоё место - заявила я мгновением позже.

- ты... - девушка вспыхнула точно щепка, готовая в любой момент перейти на крик и разбудить отдыхающих одалисок - мелкая девчонка...

Удивительно, но из-за моего низкого роста и особого расположения глаз в гареме меня принимали за девушку от силы семнадцати лет от роду, что играло мне только на руку, а порой ещё и забавляло.

- как я уже говорила, я не хочу привлекать внимание. То, что было вчера на Вечере Сказок - моё нежелание мириться с несправедливостью. Не более. Никаких интриг я не замышляла и на службу к Айзаде Султан попасть не стремилась. Так вышло и мне теперь, будь спокойна, остаётся только смириться со своею судьбой. - я выдернула руку из хватки пейк, поправила ференже - не приписывай мне тех качеств, которых во мне нет, иначе, боюсь, мне придётся воплощать их в жизнь.

Кажется, главная служанка желала прожечь во мне дыру своим взглядом, но в конечном итоге свой пыл всё же охладила. И об моих обязанностях рассказала не шипя сквозь зубы.

°*****°

Служба у султанши оказалось куда веселее, чем я могла себе представить. А с учётом того, что обязанности мои заключались в воспитании Эке Масуны и музицировании для Пинар Айзады по вечерам, так и вовсе стала пределом мечтаний. И не важно, что вести себя необходимо было куда осторожнее, что другие одалиски завидовали и строили козни. Погоды не испортило и то, что спустя время работы прибавилось: как выяснилось в один прекрасный момент, Махмуд Осман не считал каллиграфию чем-то нужным, оттого и почерк его оказался едва разборчивым. Едва подходящим для страшного сына султана.

Шехзаде был настолько ужасным учеником, что в какой-то момент я вспомнила своего учителя - старого Сюмбюля Агу, что отыгрываться на мне за остальных как на единственной с неопределенным статусом - и спустя столько лет искренне пожалела его, ведь у него в ученичестве были капризные дочки и племянницы Султана Мурата.

Эке, как оказалось, была сущим ангелом на фоне брата и заниматься с ней было одно удовольствие, да такое, что с трудом верилось в её родство с девочками, которые донимали меня всё детство. Эта маленькая султанша была умна не по годам, складно говорила и, когда это было необходимо, держала себя лучше многих взрослых. Но при всем этом она ещё являлась ребёнком, который нуждался в играх так же сильно, как и любой другой человек нуждался в пище, воде и воздухе.

Я, привязавшись к ней всего за пару месяцев службы у Айзады, старалась оградить Масуну от пагубного влияния Шафак - дочки Кадиры - и не вышедшей из моды игры с девочками-рабынями, а потому зачастую мы с ней сидели в общей зале: выдумывали яркие истории с участием деревянных фигурок на основе стихов и поэзий, шутили на разных языках, перекидывая друг другу мячик, а порой выдумывали такие игры, что один Аллах мог разобраться в хитросплетении правил, да Осман, знавший сестру и её выдумки не хуже себя самого.

- почему та собака не напала на тебя? - как-то спросила маленькая султанша тоном, точно хотела уличить меня в обмане.

Я не сразу сообразила о чем она ведёт речь - прошло уже не мало времени с тех пор - но проследив за её взглядом, наткнулась на тонкие и едва заметные шрамы на детской ручке. Собственная рука едва не потянулась к старому шраму от стрелы на плече. К подарку Кадиры.

- а как ты думаешь, Маленькая Госпожа? Что могло послужить причиной агрессии?

Эке поджала губки и ничего не ответила. Только голову опустила ещё ниже.

- вот видишь, Маленькая Госпожа, ты и сама знаешь ответ на свой вопрос. Знаешь, но хочешь чтобы я опровергла эти знания и заверила тебя, что ты ни в чем не виновата. - я отложила игрушки в сторону, поудобнее устроилась на ковре и со всей серьёзностью посмотрела на девочку, что под моим взглядом и вовсе оробела. - ты уже должна понимать, что если обидишь кого-то поменьше, в ответ кто-то покрупнее может обидеть тебя. К тому же ты ударила щенка без причины, естественно, что его мама укусила тебя, хотя по-большему просто напугала...

- Ичли, зачем ты такое рассказываешь сестре? - вмешался Махмуд, зашедший в это время в залу с листами бумаги.

Должно быть, закончил наконец задание, которое было дано ему ещё несколько дней назад. Я протянула руку чтобы забрать листы и посмотреть на начертание слов, а в это время Масуна решила воспользоваться тишиной:

- Аби*, это я её спросила! Не нужно быть таким резким с ней!

- не защищай её! Анне ясно сказала, что о том случае говорить нельзя!

- ай-я - прервала я их пока перепалка не зашла далеко и покачала головой. - что это такое? Маленькая Госпожа, разве я подобному тебя учила? А ты, Шехзаде, что это такое? Мало того, что на сестру кричишь, так ещё и это - я встряхнула рукой с листами бумаги, где порядку, на каждом листе по новому слову, должны были быть уже красивые начертания арабских букв - как у тебя так вышло, что "выдающийся" стал "холодным", а после и вовсе превратился каким-то чудом в "дверь"?* И всё это на одном листе! Аллах-Аллах, чем ты, Шехзаде, только занимался все эти дни?

- у меня кроме того полно ещё обязанностей и дел, чтобы заниматься подобными мелочами. - мальчик лишь отмахнулся - К тому же мне это ни к чему - слуги вполне справятся с подобной задачей за меня.

- правда? - было видно, как от моего вкрадчивого голоса и вскинутой брови тает уверенность Османа - а что ты будешь делать, когда станешь султаном и выясниться, что твои слуги столь безграмотные, что и с простой задачей справится не могут? Сам со своей грамотностью пойдешь писать султанские указы? Только после не удивляйся, что вместо выдающегося ученого к тебе придёт слуга с холодным вином*, а в народе тебя прозовут пьяницей.

Я хотела было продолжить свою тираду, но тут зевнула маленькая султанша и всё моё внимание тут же перешло на неё. Веки её потяжелели от усталости, а плечи поникли. Хватило одного взгляда на окно и на Масуну, чтобы понять - время позднее и пора кое-кого укладывать спать.

- от того, как ты пишешь, Шехзаде, многое будет зависеть в будущем - вздохнула я, возвращая внимание к Махмуду - любой османский принц должен быть не только сильным и смелым, но и образованным. А как стать по-настоящему образованным, если люди не понимают, что ты написал? Перепиши всё, что ты мне сегодня принёс, но правильно и без ошибок. Если будет хоть одна ошибка, будешь переписывать Коран под присмотром муфтия.

- у тебя не получиться такое провернуть!

Я поднялась на ноги, а после подняла на руки засыпающую подопечную:

- у меня нет, но у твоей матери, Айзады Султан, несомненно, получиться. Мне лишь необходимо рассказать ей о всех твоих, Шехзаде, успеха. А точнее - об их отсутствие. - не в желании портить наши с мальчиком отношения, я ободряюще улыбнулась. - я не прошу о многом, мой Шехзаде, и спрашиваю не так строго, как должна была, потому что знаю: это в первую очередь нужно не мне, а тебе. Постарайся и ты это понять и чем быстрее, тем лучше для тебя самого.

- я понял тебя, Ичли Одалык. - признал наконец своё поражение Осман.

На сердце у меня стало легче. С него точно сняли неподъемный доселе груз. Успокоенная этим и довольная своей маленькой победой, я понесла Эке в её спальню. Её не пришлось укачивать, не пришлось рассказывать сказок - стоило девочку лишь положить на кровать как она закрыла глаза и засопела.

Масуна искусно притворялась - я об этом прекрасно знала, но решила не выдавать секрета. Пусть заботиться о брате по своему - мешать не стану, даже подыграю. К тому же, как я уже заметила, маленькая султанша лучше всего засыпала, когда притворялась спящей, хоть того сама не замечала.

Для верности я просидела немного на подушках рядом с её постелью. А убедившись в своей правоте в очередной раз, тихо хмыкнула и вышла в коридорчик. Со смутным чувством посмотрела на проход в спальню одалык, на проём общей залы, а после на дверной проём спальни шехзаде. Да так и замерла.

В этот вечер мне не надо было играть для Айзады на музыкальных инструментах и от того была, в общем-то, свободна в своих действиях. Но отчего-то мне всё же стало беспокойно.

За дверьми в покои султанши было подозрительно тихо. Не слышно было даже приглушенных разговоров, что по обыкновению велись едва не до поздней ночи между госпожой и её служанками. Да и самих одалисок было не видно - то ли прятались в спальне, то ли все разбежались по поручениям в разные концы гарема.

И тут, когда я уже практически списала всё на своё воображение, из-за дверей послышался всхлип. Приглушённый, едва различимый, но я давно привыкла различать в тишине то, что слышать было не положено. Да и разум уже научился не приписывать подобное, в отличие от собственных чувств, к разыгравшемуся воображению.

Я осторожно отворила неприметную дверь и вошла в покои Пинар. Свет там был приглушённым, всего от пары простых свечей, бахурницы стояли без дела, а полупрозрачные занавеси, обычно красиво собранные, были распущены и скрадывали пространство, затеняли его. Скрывали от любопытных глаз расправленное ложе любимицы султана.

Всё выглядело так, словно хозяйка комнат готовилась вот-вот отойти ко сну, но взгляд мой упал на диван у окна, где скрючился один силуэт. Второй как-то беспомощно стоял рядом, склонив голову.

- госпожа, - подала я голос, обогнув разделяющие нас занавеси.

На меня тут же уставилась пара гневных ореховых глаз.

- что ты тут делаешь? - хоть Гюмюшь смягчила своё отношение ко мне после нашего с ней разговора, но нейтральным его было трудно назвать. При всякой возможности она стремилась задеть или очернить меня перед своей госпожой, что, в прочем, только смешило. - ты должна присматривать за детьми.

Мне не хотелось обращать внимания на пейк, не то что отвечать ей, но она так пыхтела от злости, пока я в молчании разглядывала Айзаду, обхватившую себя руками и зажмурившую глаза до появления слёз, что пришлось всё же утолить её наигранный интерес:

- Эке Султан уснула, а Шехзаде Осман готовится ко сну - я шагнула к султанше поближе и нарочито громко, так, чтобы уж точно привлечь внимание, поинтересовалась: - госпожа, вам чем-то помочь?

Надо же как-то узнать, что стряслось с этой сильной и гордой девушкой, раз из глаз её брызнули слёзы.

- нет - ответила Гюмюшь вместо Пинар. - ты свободна, можешь идти отдыхать.

В этот миг Айзада всё же подняла голову. Спутанные смоляные волосы упали ей на плечи и глаза, что были пусты и точно безжизненные. Их зелень поблекла, стала серой в свете пары свечей.

- холодной воды - хрипло ответила султанша, чем немало удивила нас с пейк.

- быть может, лучше лекаря позвать? - попробовала я.

- совсем обнаглела от предоставленной милости? Тебе сказали принести воды, а ты удумала препираться? - возмутилась главная служанка.

Пинар на мгновение задумалась:

- нет. Без лекаря. Принеси холодной воды и мяты - свежей или в виде масла. Ещё прихвати... Листьев брусники, травы зверобоя, череды, и плоды шиповника... Ох, нет. Нет-нет. Лучше листьев крапивы, корней кровохлёбки, ромашки. Их не должны хватиться.

- Султана! Я могла давно всё принести, что же вы молчали? - ахнула Гюмюшь, но девушка лишь отмахнулась от неё.

Пейк обиженно поджала губы. Обиделась она, правда, не на свою госпожу, а на меня. За то, что влезла туда, куда не следовало; за то, что перетянула всё внимание на себя; да и много ещё за что. Такой уж она была: мнительной, злопамятной и излишне подозрительной.

- и лекарям, запомни, на глаза не попадайся - велела мне напоследок Айзада больше похожая на себя прежнюю - ещё сходи на кухню, попроси поваров на утро приготовить отвар из калины.

Вот и ещё одна причина, почему её ещё со времён санджака некоторые называли ведьмой. Недалёкие умы просто не знали как ещё назвать девушку-рабыню, что разбиралась в лечебных травах не хуже учёных лекарей.

Забрать все нужные травы и не попасться на глаза не составило труда. Зайти на кухню и передать наказ султанши - и того легче. Там лишь для виду пришлось покачать головой, да посетовать немного о капризах господ.

Куда интереснее оказалось возвратиться обратно в покои Айзады: я слишком поздно поняла, что выскочила за двери выполнять поручение без яшмака и платка. Так поздно, что осознание ударило вместе с оглушительным криком, сорвавшимся с губ моей старой и бедной кормилицы.

Я её и раньше видела в ташлыке, так же и она видела меня, но со скрытым за плотным яшмаком лицом, а увидев без него - могла, наверно, по соперничать со мной в белизне кожи.

- дух*! - от страха Гьокче даже позабыла язык, на котором говорила большую часть жизни.

Из трясущихся рук выпала масляная лампа и звонко ударилась об пол. Звук этот ещё сильнее напугал женщину - хотя, казалось, куда больше? - она вскрикнула, запнулась о собственные ноги и сама повалилась на пол.

- ох, что же ты, Гьокче Калфа? - вырвалось у меня.

Ужасная ошибка, хоть и помогла мне осознать свою промашку с яшмаком.

- дух! - как не в своём уме закричала моя кормилица и попыталась отползти от меня подальше. Вышло это у неё не сразу, как не вышло у неё с первого раза обратно подняться на ноги - дух!

Мне оставалось лишь наблюдать как она убегает крича что-то на непонятном языке. Пойти следом я не осмелилась. Незачем пугать женщину ещё больше. Да и на крики её скоро сбежится народ, а там, может кто ещё узнает моё лицо.

Недолго думая, я юркнула в один из тайных проходов. Следовало так поступить с самого начала, как только вышла с полупустых кухонь, но увы.

Задней мыслю все умны.

*İçli - тур - печальный, печальная.
*abi - тур - старший брат.
*выдающийся ( بَارِزٌ ), холодный ( بَارِدٌ ), дверь ( بَابٌ ).
*холодное вино ( نَبِيذٌ بَارِدٌ ), выдающийся министр ( وَزِيرٌ بَارِزٌ )
*duh - босн - призрак.