Часть 4: 8.Блудный сын. глава 8
Мысли о судьбе настоящего отца и вынужденном решении матери не отпускали Рэя ни на секунду. Даже в школе он постоянно погружался в раздумья. Учителя, прежде закрывавшие глаза на его сложный характер из-за блестящих успехов, теперь делали замечания о рассеянности и несобранности. Рэй изо всех сил пытался сосредоточиться, но учёба казалась ему мелкой и бессмысленной. Порой он готов был взорваться от ярости и послать всех учителей куда подальше.
Дома было ещё хуже. Рэй перестал ездить на школьном автобусе, возвращался на метро, намеренно затягивая путь. В выходные он уходил из дома, говоря старшим, что идёт к Арсению. Это была первая ложь, которая пришла ему в голову, — использовать Сеню как прикрытие. Невольным союзником стал Амин, который, видя их общение в школе, случайно подтвердил эту легенду. На самом же деле Рэй бродил по центру города или у пролива, бесцельно шатаясь по улицам и размышляя.
Глядя на родителей, на их, казалось бы, теплые отношения, Рэй не понимал, как мама это выносит? Как может так искусно притворяться? Или она и правда смирилась и забыла его отца? Его призрачный собеседник иногда нашептывал, что всё произошло из-за мамы. Рэй подскакивал как ошпаренный, когда слышал это, мать он был готов защищать до последнего. Но порой его уверенность давала трещину, уж слишком правдоподобно мама демонстрировала свое расположение мужу. А может, она и вовсе никогда не любила его настоящего отца?
От таких мыслей мальчик злился ещё сильнее и в отместку дразнил своего призрака, называя «Лизуном» и «Богартом». Тот начинал вязко колыхаться и бубнил привычное «вспомни имя!» — после чего Рэй в ярости бил по облаку кулаком, рассеивая его в воздухе.
— А нечего обзываться на маму! - злостно рычал Рэй вдогонку призраку. Он с легкостью был готов обвинять во всех грехах Кхамера, но маму... Нет!
Неизвестность своего происхождения, ложь тех, кого он считал семьей, постоянные нашептывания черного тумана — все это не проходило бесследно. Рэй отдалялся от родных, труднее всего ему было с Кхамером. Он полностью замкнулся в себе, перестал называть его отцом, перейдя на вежливо-отстраненные «bey», «efendi». При любой возможности избегал не только его, но и брата, в котором видел точную копию отца.
Даже с матерью теперь не получалось нормально пообщаться: стоило Рэю приблизиться или попытаться побыть с ней наедине, как Амин тут же вмешивался — сыпал глупыми вопросами, требовал внимания и перетягивал его на себя. Полностью избегать контактов с отцом и братом не выходило, и мальчик из последних сил сдерживал раздражение, которое медленно отравляло его душу.
Там, где тлеют угли, рано или поздно вспыхнет пламя. Особенно, если эти угли разгораются в душе подростка, разрываемого противоречиями и потерявшего веру основы его мира...
...Заезжая на подземный паркинг, Юля почувствовала — дома разразилась буря. Она лихорадочно припарковалась, чудом не задев соседский автомобиль, и бросилась к лифту, мысленно подгоняя его. В конце концов, плюнула и на несколько секунд закрыла обзор камерам наблюдения, создавая портал прямо к своей входной двери.
Переступив порог, она вздрогнула от детского крика, в котором смешались гнев, обида и упрямство:
— Ты мне не отец!
Рэй и Кхамер стояли посреди гостиной. Мужчина, явно взбешённый, сжимал плечо мальчика, а тот отчаянно пытался вырваться. Они смотрели друг на друга с неприкрытой злобой.
— Что здесь происходит?
Юлю передернуло от жуткого ощущения дежавю. Много лет назад, Страйф и Кхамер уже стояли так друг против друга, в руках у последнего тогда была та злосчастная сфера... И чем это закончилось, она помнила слишком хорошо. Нет... нельзя! Разделившись, они все стали уязвимее...
Кхамер на мгновение ослабил хватку, и Рэй, ловко вывернувшись, отпрыгнул назад. Его взгляд, напоминавший по цвету грозовую тучу, переключился на мать:
— Он не мой отец! И не имеет права мне указывать!
Не дав никому опомниться, мальчик вихрем умчался в свою комнату, оглушительно хлопнув дверью.
А Кхамер от души выругался на родном языке, его глаза вспыхнули алым пламенем.
— Родной, что случилось ? — Юля подбежала к нему, схватив за руки.
— Любое терпение имеет конец! - сквозь зубы процедил он, резко, почти со свистом выдыхая. — Мое уже на пределе!
— Что бы он там ни наговорил тебе, умоляю, помни — он не понимает, что с ним происходит!
— О, он прекрасно всё осознает! — злая ухмылка искривила его губы. — Я пытался говорить, объяснять! Закрывал глаза на его колкости! Но теперь он открыто заявляет, что ты принадлежишь ему!
— Он еще ребёнок! — ладони сами сложились в молитвенном жесте — отчаянная попытка воззвать к разуму.
— Да ни черта он не ребёнок! — взорвался он. — Он ненавидит меня и даже не скрывает этого!
— Хороший мой, но ведь и ты бываешь строг с ним, а он...
— Значит, это я виноват ?! Напомнить, меня никто не спрашивал, когда подкидывали младенца на мою шею!
— Милый, остановить, прошу! — Юля
обняла его, чувствуя под ладонями одеревеневшие мышцы спины. Он замер неподвижно, будто и не дышал. — Я даже представить не могу, как тебе было тяжело. Но кроме тебя, это никому не под силу! Сейчас... умоляю, мы должны действовать заодно! Мы должны помочь ему осознать себя и не навредить ни себе, ни окружающим!
— Джул, а что изменится, когда он вернется? — неожиданно спокойно спросил Кхамер, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты правда думаешь, все будет как раньше, в Замке? А как мне быть, зная о его чувствах к тебе ? Вряд ли он станет их скрывать!
— Да какая разница?! Разве ты забыл — я твоя жена?! Это мой выбор, я не собираюсь отказываться от нашей семьи! Но почему ты так легко готов отказаться от меня? — в уголках её глаз заблестели слёзы.
— Ты пошла на смерть ради него, — вымученно произнес Кхамер, как вскрыл старый нарыв, — бросив и меня, и нашего сына...
— Да, умерла ради него... А вернулась к жизни ради тебя! Разве это не важнее?!
— Джул, я устал, — его плечи внезапно поникли, как под невидимым прессом. Голос стал глухим, отчужденным. Он закрыл глаза, избегая её взгляда. — Я так сильно люблю тебя, что готов на всё! Но иногда ты просишь слишком много... Только подумай, я соперничаю с подростком!
Кхамер сдавленно застонал — звук, похожий на обессиленный рык. Ладони с силой сжались вокруг её талии, но он тут же одернул руки, будто обжегшись. Развернувшись, он шагнул к выходу. А Юля бросилась вдогонку.
— Родной, подожди! — она обхватила сзади, прижавшись к спине. Мышцы — как камень, но она почувствовала, как гулко и неровно стучал пульс. — Он ведет себя ужасно, а ты винишь себя! Но это не так! — она сильнее вжалась в него, не замечая дрожь собственных рук. — Ты был и остаешься лучшим отцом для обоих — и для Амина, и для Рэя! Он любит нас... Просто все подростки невыносимы! А он — Хаос! Это плюс миллион ко всем подростковым заскокам! Никто другой не выдержал бы его, кроме тебя!
— Я пройдусь, Юль, — он даже не обернулся, не слыша её слова. — Поговори с парнем, может, тебя он услышит. Вы-то с ним кровные!
И ушел.
Юля мысленно перекрестилась, шепча старую молитву, и направилась к комнату младшего сына. Дверь была заперта изнутри.
— Рэй, открой мне, нам нужно поговорить! — постучала она.
В ответ тишина. Юля выждала немного и снова постучала.
— Рэй, пожалуйста! Поговори со мной...
Сначала ничего. Потом тихий щелчок замка. Юля вошла. Рэй лежал на кровати, демонстративно отвернувшись. Она села на край, положив руку на его плечо. Он вздрогнул и слабо попытался стряхнуть её ладонь.
«С Амином даже не заметили подросткового кризиса, зато Страйф нам выдаст за двоих сразу...» — с горькой иронией подумала она.
— Сынок, что случилось? Почему ты так груб с отцом? — вслух спросила она.
— Он мне не отец! — огрызнулся Рэй, уткнувшись в подушку.
— Кажется, нет на Земле подростка, который бы не кричал этих слов в сердцах! — попыталась она пошутить, надеясь пробиться сквозь стену его гнева.
Но Рэй не оценил юмора.
— Он не мой отец! Хватит это повторять! — яростно выпалил он, резко поворачиваясь к ней. Глаза оставались человеческими, голубыми, но горели яростью сильнее, чем когда-либо горел взгляд Черного Лорда...
Юля резко выпрямилась, громко фыркнув. Да, формально Рэй был прав — он не был рожден ею от Кхамера, он вообще не был рожден! Но в эту реальность он пришел через них обоих! Так что, отбросив условности, они имели право считаться его родителями!
— Тогда объясни-ка мне вот что! — потребовала она, уверенно выдерживая его взгляд. — Я с Кхамером уже очень давно! Еще до рождения Амина...
«Не так уж и давно, но ладно, опустим детали!»
— Я всегда была ему верна! — продолжила Юля, тряхнув головой, отгоняя ненужные мысли. — И если он не твой отец, значит, и я не твоя мать?! Что ты на это скажешь?
Глаза Рэя округлились, как у совёнка, потом злобно прищурились. Юля физически ощутила волну его злости...
«Что, блин, с ним такое?!»
Рэй дернулся с кровати, как будто его ударило током. Рука нырнула под подушку — и ей в лицо уткнулся лист бумаги, дрожащий в его руке.
— Тогда кто это, мама? — кричал он, зрачки расширились, глаза стали зловеще чёрными. — И что ты мне на это скажешь?!
Юля не верила своим глазам — перед ней была потрепанная копия фотографии её и Страйфа... Единственной, оставленной в Замке и забранной после его ухода за пределы Мироздания.
— Откуда это у тебя? — прошептала она, пытаясь выиграть время. Мысли метались. Их дом у моря... Фото хранилось там... Но что он напридумывал, глядя на это? Отсюда его такая ярая неприязнь к Кхамеру?
— Какая разница?! — в голосе Рэя звенели истеричные нотки. На шее проступили вены, в которых бешено бился пульс. — Кто это, мама?! Почему я так на него похож?! Это — мой отец, скажи?!
Юля задержал дыхание — отчаянно хотелось остановить время, чтобы подумать, придумать, выкрутиться! Но гневно горящие глаза сына смотрели, не отрываясь. И отступать он не собирался!
— Кто он?! И где он, мама?! — продолжал кричать мальчик, размахивая руками. — Что вы с ним сделали?! Кхамер убил его, да?! А тебя обязал молчать?! Или ты добровольно помогала ему избавиться от любовника?! Тогда почему не избавилась и от меня?!
На последних словах голос Рэя сорвался в хрип, плечи затряслись, как в припадке. Нервы не выдерживали напряжения — рот болезненно скривился, по щекам потекли слёзы. А Юлю окатило ледяной волной: молчать больше нельзя!
«Господь Вседержитель, как давно он это в себе носит? Неудивительно, что как с цепи сорвался!»
— Что ты говоришь? Нет, нет! — она вскочила и обняла его, прижимая к себе, целуя в макушку. — Как ты мог до такого додуматься, родной мой?
На короткий миг, оказавшись в объятиях матери, Рэй вдохнул её запах — тот самый, его любимый: роза, смешанная с горьким какао. В этом аромате он всегда видел уют, защиту, доверие... Всё то, что сейчас рушилось на глазах от её лжи! А ведь он жил только верой в неё...
Гнев раскаленными тисками сжал грудь, глаза затуманились алой пеленой.
— Кто он?! — Рэй оттолкнул мать от себя, дрожа всем телом так, что стучали зубы. — А кто я?! Скажи мне, мама! Я должен знать! Скажи мне правду!
Юля вспомнила, как когда-то так же настойчиво, отчаянно она смотрела в глаза Страйфа. «Скажи! Что угодно скажи мне, я поверю!» — требовала она, держа в руках проклятую сферу и отказываясь верить своим глазам. И сейчас с тем же отчаянием и готовностью поверить во что угодно на неё смотрел Рэй...
— Это твой отец, но он мой единокровный брат, милый! — выпалила она, и тут же сильно прикусила губу. Рот наполнил вкус металла с солью. Она зарывала себя в ложь уже дальше некуда!
«Твою ж мать, я творю еще худшую дичь, чем он с нами сделал! Чем я лучше?!»
Рэй замер, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
— Что?! — едва слышно прошептал он.
— Случилась беда... Ты остался один в первые часы жизни. И мы с Кхамером забрали тебя к себе, — она продолжала лгать, ругая себя за каждое произнесенное слово. Но назад пути не было. Они сознательно не применяли магию к Рею, чтобы не спровоцировать неконтролируемый всплеск его сил. После того, как Юля разнесла в прах ей же созданный Мир, опасения были обоснованы.
Рэй, вмиг побледневший как полотно, отступил, не отрывая ошеломленного взгляда.
— То есть... Я вам не сын?
«Б***ь, ну я красава! Мало тараканов в его голове, ещё и это подкину!» — Юля была готова вырвать себе язык!
— Рэй, это ничего не значит! Мы растим тебя с самого первого твоего дня! Ты — наш сын! От макушки до пяточек!
— Получается, я твой племянник... — задумчиво произнес он, склонив голову на бок. Словно не слышал её.
— Нет! Ты мой сын! — она схватила его за руки, встряхнув, заставляя смотреть на себя. Мальчик поднял глаза, они лихорадочно блестели.
— Но это же... Если я не твой сын... — он внезапно засмеялся в странном возбуждении. — Мама! Но это же всё меняет!
— Родной, нет... — отчаяние накрыло Юлю с головой, но то, что произошло дальше, она и в страшном сне не могла представить.
Рэй схватил её за плечи.
— Тогда все становится правильно! Тогда я могу... Мама, я люблю тебя! — сбивчиво затараторил он. — Я не сын, а значит, я могу быть с тобой!
— Что?! — ей показалось, что она ослышалась. Она попыталась отступить, но Рэй держал её с несвойственной подростку силой.
— Я тебя люблю! Я всегда буду с тобой и смогу защитить тебя! Я очень быстро вырасту! Тебе не надо оставаться с ним!
Не дав опомниться, Рэй потянулся... и поцеловал её. В губы. Неловко, неумело... Ведь это был его первый в жизни поцелуй!
Юля не сразу поняла, что произошло, почему Рэй с ужасом смотрит на неё, держась за щеку. Она не осознавала своих действий. Тело отреагировало само — ладонь взметнулась и с размаху ударила его по лицу. Кожа горела огнём, а Рэй захлебывался, не в силах сделать вдох. Его зрачки сузились до размера булавочной головки, лицо посерело...
Он отшатнулся от неё, ударившись спиной о стену. Рванулся вперед, едва не упав — нога зацепилась за ковер. Нелепо взмахнув руками, он схватился за дверной косяк и бросился к выходу.
— Рэй, стой! — закричала Юля ему вслед.
Но мальчик уже вылетел квартиры, с грохотом захлопнув дверь.
— Вернись, прошу! — звала она, выскочив в холл. Но его уже и след простыл...
«Боже мой, что я наделала?!» — в отчаянии она металась по комнате, схватившись за голову, не понимая, что ей дальше делать!
«Родной умоляю помоги» — взмолилась она, понимая, что больше ей надеяться не на кого.
Портал разорвался снопами искр. Кхамер стоял на пороге, мгновенно увидел припухшую губу и следы крови — глаза запылали гневом.
— Что он сделал? — голос тихий, но в нем холодная, стальная ярость. Он уже готовился к схватке.
Юля в ужасе вцепилась в его руку:
— Нет! Ты не понял! Это я... я всё испортила!