Часть 4: 4.Блудный сын. глава 4
Рэй проснулся от того, что его за ногу тормошил Амин.
— Малой, просыпайся! — настойчиво твердил он. — Мы ж на тренировку с отцом сегодня!
— Отстань! — злобно буркнул Рэй, зарываясь в подушку. Голова раскалывалась, а по телу бегали противные мурашки. — Я спать хочу.
— Ты чего? — Амин пристально посмотрел на него, затем резко сдёрнул одеяло. Увидев, что младший брат дрожит, высунулся в коридор. — Мать! — заорал он. — Тут малой в умиральную яму собрался!
— Придурок! — прошипел Рэй, забирая одеяло и укутываясь с головой.
Амин ушел, Рэй слышал приглушенные голоса из коридора — брата, матери, отец на заднем фоне бормотал что-то. Как же он устал! Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но тут ощутил прохладную ладонь на щеке. Мама...
— Что случилось, родной?
— Голова ноет, — неохотно пробормотал он, глядя мать. Её брови сдвинулись, губы сжались в тонкую ниточку, а ладонь потянулась к его щеке. Взгляд был тёплым, как солнечный лучик, и ночные кошмары, терзавшие его, будто и отступили.
— Да ты весь горишь! Амин сказал, тебе плохо было ночью? — спросила она, касаясь его лба и шеи.
Рэй слабо кивнул:
— Съел что-то не то, видимо.
— Почему меня не разбудил?
«Так ты с мужем своим занята была!» — хотел было съязвить он, вспомнив то, что увидел ночью. Но сдержался — нельзя огорчать её. Лишь неопределенно пожал плечами, уткнувшись в подушку.
— Холодно, мам...
— Сейчас принесу плед. Может, поешь чего-нибудь?
Рэй отрицательно мотнул головой:
— Не хочу.
— Ладно, я сейчас вернусь! — она убрала пряди волос с его лба, и бесшумно вышла.
Рэй закрыл глаза, чувствуя, что он мог бы вот так ждать всю жизнь, когда мама вернётся. Только бы знать, что она придет.
Юля направилась на кухню. Достала из морозилки айву, поставила кастрюлю, чтобы сварить морс.
— Как он? — спросил подошедший к ней Кхамер.
— Да чёрт его знает, — озабоченно ответила она, — но у него жар. Вялый, знобит, есть не хочет. Ротавирус?
— Интересно, это какой же вирус свалил с ног отпрыска Хаоса? Мы не запустим биологическую катастрофу, если он ещё на кого-то начихает?! — захихикал Амин вполголоса, слушая разговор родителей.
— Во-первых, тише! Он не спит, — шикнула на старшего Юля. — Во-вторых, не смешно!
— Возьми у него кровь, если получится? — голос Кхамера стал жестче: — Хотя... я не верю в земные вирусы, когда речь о нём.
Он быстрым движением провёл рукой по материализовавшейся рукояти клинка на поясе — старая привычка, когда ситуация пахла угрозой, даже если враг невидим.
— Да... попробую, — отстраненно ответила Юля, добавляя к айве несколько звездочек бадьяна и палочку корицы.
Убедившись, что её не видно из коридора, ведущего к комнатам мальчиков, она положила ладони на бока кастрюли, быстро подогревая напиток чарами.
— Я тогда заберу Амина, мы пойдем, сообщи, как будешь что-то понимать? - Кхамер обнял жену, отметив излишне напряженную линию плеч. — Мы разберемся!
— Спасибо, — губы её улыбались, но взгляд был направлен куда-то внутрь себя.
— Сообщи, если станет хуже, — бросил он через плечо, уже выходя, но задержался в дверном проёме. Взгляд его скользнул в сторону коридора, где была комната Рэя. — Вернемся раньше.
Юля скользнула губами по его щеке и поспешила в кладовку, служившую также бельевой и хранилищем для редко используемых вещей. Достав плед из нижнего ящика, она направилась в комнату Рэя. Расправляя складки, она услышала шорох — мальчик, уже начавший дремать, открыл глаза.
— Посиди со мной? — тихо попросил он.
— Дружочек, я принесу тебе попить и посижу. Подождешь минутку? — ответила она, дотронувшись до его лба — жар не спадал.
Вернувшись на кухню, Юля налила морс в термос, собрала на подносе фрукты, поставила высокий стакан с трубочкой. Аккуратно расставив всё, она зашла к сыну и поставила рядом с кроватью.
— Сейчас вернусь! — быстро вернувшись на кухню, она достала из аптечки термометр и флакон с детским жаропонижающим.
Рэй, приподнявшись на локте, жадно допивал морс.
Юля придвинула к кровати кресло и села рядом.
— Может, ты хоть фруктов поклюешь? — ласково спросила она.
Рэй оторвался от стакана с морсом и покачал головой.
— Я совсем есть не хочу. Только пить...
— Там в термосе ещё есть, пей! Тебе нужно... — она долила морс стакан и вставила трубочку. — Так будет удобнее, ложись. Надо температуру померять.
Градусник показал 39,7 градусов. Плохо...
— Давай-ка, милый, ещё жар тебе собьём, — она налила в мерный стаканчик сироп и, придерживая, помогла Рэю выпить. Он сморщился, едва глотнув, и зажмурился — лекарство было густым, приторно сладким. Но он послушно проглотил, и тут же потянулся за теплым морсом.
Мальчик снова зарылся лицом в подушку и накрылся с головой одеялом. Только руку вытащил из-под своего кокона, ища ладонь матери.
Юля сжала его уязвимую, совсем еще детскую руку. Кхамер был прав: она видела в Рэе ребёнка. Она ни на секунду не забывала, кто он на самом деле. Но сейчас это был её маленький сын, который так нуждался в наставничестве и заботе.
Прошлой ночью она долго ворочалась, обдумывая их разговор с Кхамером. И вспомнила: сформировав их связь, Страйф через неё познавал почти весь спектр человеческих эмоций. Кроме ревности. Она была ему недоступна. Что, если сейчас, заключённый в тело человека и лишенный своей природы, он впервые ощутил ревность и не смог её преодолеть?
Тогда понятно, почему обычный для ребёнка кризис осознания своей роли между отцом и матерью дался Рэю так тяжело. Им, как родителям, следовало бы разобраться в этом раньше, но кто же мог предвидеть?
В четыре года Рэй авторитетно заявлял, что будет с мамой всегда и никогда её не оставит! Но так говорил и Амин, да вообще все дети! Потом этот период прошёл, и Юля даже подумать не могла, что конфликт в душе мальчика остался. Теперь им с Кхамером предстоит очень осторожно помочь ему, чтобы не травмировать ещё сильнее.
Перед глазами пронеслось воспоминание: Страйф, заточенный в темнице. Она так и не узнала, что это была за клетка, кто посадил в неё Чёрного Лорда. Но его агонию она запомнила. Да, вряд ли кто-то мог причинить ему больше страданий, чем он сам. Но то был Страйф, закалённый тысячелетиями своего существования, опыта, знаний. А тут — всего лишь невинный ребёнок...
Она отвлеклась от своих размышлений и увидела, как на неё внимательно смотрел Рэй. Он весь взмок от пота и, хотя глаза еще лихорадочно блестели, с лица ушла болезненная бледность.
— Сынок, я принесу полотенце... — мягко сказала она. Быстро прошла на кухню, смочила несколько бумажных полотенец прохладной водой, и вернулась в комнату мальчика.
— Спасибо, мам, — поблагодарил он, когда она помогла ему освежить лицо и шею.
— Попей ещё, солнышко. Тебе нужно. Пусть температура уходит! — Юля подвинула поближе стакан с морсом.
Рэй послушно выпил почти весь напиток. Затем сбросил одеяло.
— Жарко, — виновато улыбнулся он.
— Это хорошо!
— Мам... а помнишь, я когда маленький был, ты мне на ночь песенку пела? — внезапно вспомнил мальчик.
— Да, — улыбнулась она.
Вальс-колыбельная из старого мультика «Анастасия». Слова этой песенки очень подходили маленькому Рэю...
— Спой сейчас?
— Сынок, я та еще певица, — засмеялась Юля. — Пока ты маленький, не судил строго, сейчас засмеешь ведь!
— Мне нравится твой голос слушать! Ну пожалуйста!
Как тут было отказать?!
Она села рядом с ним на кровать и, гладя сына по голове, вполголоса завела колыбельную...
Someone holds me safe and warm
Horses prance through a silver storm
Figures dancing gracefully
Across my memory...
Far away, long ago
Glowing dim as an ember,
Things my heart used to know,
Things it yearns to remember...
And a song someone sings
Once upon a December (с)
Рэй улыбался, слушая голос матери, веки тяжелели...
— Мам, я посплю, ладно? Ты иди, —предложил он, — лучше приходи потом, как я проснусь.
— Договорились, — она склонилась, целуя его в лоб. — Отдыхай. Я буду дома.
— Мам! — позвал Рэй, когда она выходила из комнаты. — Я люблю тебя!
— Я тебя тоже люблю, сынок! — ласково ответила она, закрывая дверь.
Рэй с улыбкой откинулся на подушку. Его ночные кошмары и страхи показались чем-то далеким и незначительным. Мама любит его и всегда будет любить!
Он закрыл глаза, по мышцам разливалось приятное тепло и тяжесть, звуки окружающего мира сливались в неразборчивый, монотонный фон. И прежде чем окончательно погрузиться в сон, услышал вкрадчивый, обволакивающий шёпот:
«Это всё ложь!»