Письмо для Кадзуторы 2
39
Тьма, чем-то похожая на подземный туннель, окружила пространство. Все заливалось чернотой, оставляя впереди сероватый просвет, сквозь который, едва ли удавалось рассмотреть что-то знакомое. Два размытых силуэта по бокам бросились к третьему, более чëткому, стоящему впереди. Безглавый ангел на куртке, широкая спина и чёрные, как смола, густые волосы. До тошноты противное воспоминание прокручивалось в голове.
- Убийца! Убийца! Убийца! Ты убийца! - что это?
Совесть? Или внутренний голос? Мерзкий и хриплый звук зудящий в ушах.
Руки в крови, будто в цепях, крепко сжимали рукоять ножа. Лезвие кровоточило, так же как и душа, готовая стереть всех с лица земли.
- Даже его? - все ещё хрипло и мерзко.
Человек. Единственный человек чьë лицо не похоже на мутную массу, обернулся назад. Не полностью. Только голову. Взгляд его карих глаз, такой тёплый и родной, безобидный, даже по-детски наивный, верящий в дружбу и свет, - в этом чёрном, обиженном на весь мир существе. В чудовище, стоящем в его собственной крови.
- Баджи! Это не я... Это не я... Это не я... Это Майки! Это... - слезы упали на запачканные руки. - Я... Я, неспособный осознать свою вину и вечно перекладывающий её на других.
Клыкастая улыбка. Прищур. Брови, с напряжением сошлись к переносице, изо всех сил стараясь скрывать невыносимую боль.
- Все в порядке! Просто царапина! - низкий тон, радостный и живой.
Этот звук гораздо приятнее голосов в голове, не такой хриплый, не такой отвратительный, не такой... холодный.
Силуэт отдалялся. Света становилось все больше. Крики, шумы, гомон живых людей прорезался сквозь тусклый мрак. Тело потряхивало, то ли от страха, то ли от физического воздействия, не понятно только, кому это было нужно.
- Кадзутора, вставай! Вставай Кадзутора, хватит дрыхнуть!
Парень вздрогнул и очнулся. Тяжёлое дыхание требовало времени чтобы восстановится. Тьма куда-то исчезла. Вокруг светлело. Он посмотрел на лево, а там ряды шконок - двухъярусных железных кроватей прибитых к полу. Справа тоже самое. Куча народу, крики и суматоха вокруг. В спине ощущался дискомфорт, неприятное чувство давящих металлических пружин. Старый матрас не справлялся со своей задачей, поэтому приходилось складывать одеяло вдвое и подмащивать его под себя. Но тут же появлялась другая проблема - сквозняк. В помещении поддувало из всех щелей, из-за чего спать, не укрываясь, было холодно. Приходилось выбирать из двух зол, кому как удобнее.
Кто-то все еще кружил перед глазами.
- Кадзутора, ну наконец-то ты проснулся. Нам нужно отойти, не то влетит. - сказал некто, обеспокоенный происходящим.
Перед ним стоял мальчишка лет тринадцати, со светлыми короткострижеными волосами, в хлопчатой рубахе серого цвета и свободных штанах, немного неподходящих ему по длине.
- Маэда? Ты чего разорался? -
- Да обернись ты!
Кадзутора протер глаза и наконец картина прояснилась. Дебош. Несколько человек сцепились друг с другом, маты и ругань посыпались градом. Удары наносились с такой силой, что никто уже себя не контролировал.
Заварушка развернулась прямо перед их койками, поэтому следовало отойти. Наказания за такие буйства здесь строгие, и любой, кто попадет в эпицентр бури, рискует огрести по первое число. Разбираться никто не будет. Вмешивался ты или нет, это никого не волнует. Ты находился рядом, а значит виновен. Всех под одну гребёнку.
Светловолосый парнишка снова потянул рукав Кадзуторы.
- Поднимайся. - подгонял его Маэда, продолжая тянуть на себя.
- Да иду я, иду. Не тяни так сильно.
Они встали и отошли на безопасное расстояние. Перед ними открывался вид на два длинных ряда двухъярусных коек, всего в помещении уживалось сорок человек. Серые стены, и такие же потолки. Сверху шесть лампочек, разбросанных по периметру и свисающих немного вниз, на коротком толстом проводе. Пол выкрашенный в красно-коричневый цвет, есть пара тумб, стоящих без дела, и четыре огромных окна, перекрытых железными прутьями. Как в настоящей тюрьме, ничего не скажешь.
В этот момент зазвенела связка ключей, раздался громкий скрежет массивной железной двери. В помещение забежали охранники, а в месте с ними надзиратели. Жуткие существа, которых и самих не мешало бы отправлять за решетку.
Высокий массивный мужчина в чёрной выглаженной форме и головном уборе с козырьком прошелся внутрь и махнул охране. Те быстро разняли драку, вписав правонарушителям парочку предупредительных тумаков. Шум стих, а за ним последовал громкий и четкий приказ.
- Всем встать! Выстроились в два ряда, каждый возле своей койки!
Зашуганные мальчуганы послушно последовали приказу, и быстро стали как им сказали.
Старший надзиратель прошёлся вперёд и грозно оглядел каждого стоящего здесь человека.
- Все кто участвовал в драке, шаг вперед!
Никто не рыпнулся.
- Вперёд я сказал! - заорал он.
Голос проехался по ушам, пробирая до внутренностей. Он как голодный зверь на охоте, выбирающий себе жертву.
Заключённые склонили головы, уставившись в пол. Зрительный контакт с этим монстром мог привести к еще большей беде. Несколько зачинщиков потасовки, с неуверенностью в завтрашнем дне, вышли вперёд. Последовал следующий приказ.
- В карцер! Всех! На три дня!
Охранники тут же засуетились, подгоняя виновных к двери. Остальные стояли тихо, не издавая ни звука.
- Кадзутора Ханемия, шаг вперед!
Парень спокойно вышел, его отчужденный взгляд сверлил мужика исподлобья.
- Я не участвовал. - прошипел он.
Надзиратель смотрел на него с презрением.
- Здесь я решаю, кто прав, кто виноват! Но я не поэтому. - он высунул из кармана скомканные конверты. - Тебе два письма передали. - мужчина холодно протянул их вперед.
Пустые глаза, без перерыва блуждающие во тьме, сверкнули надеждой. Два клочка помятой бумаги были для него ценнее любого сокровища. Он быстро забрал их и принялся выпрямлять. Далее последовал ещё один приказ.
- Свободное время! Разойтись по своим местам!
Охранники вышли, вновь запирая тяжёлую дверь на ключ.
Маэда снова закружил перед глазами.
- Отделался легким испугом, да? - улыбаясь заговорил он.
- Я не боялся. - сухо ответил Кадзутора.
- Не боялся карцера?
- Из ада в ад не страшно.
Они вернулись к своим кроватям. Пружины заскрипели под телом, неприятно упираясь в спину. Ханемия взялся за свои конверты и принялся их читать. Маэда сидел на соседней койке, поджав под себя ноги.
- Опять твой друг пишет?
- Ага.
- Везёт. А мне вот ни разу за пол года никто не написал. Родители, походу, забили на меня, как только я сюда попал. Может и рады, что избавились от непутевого сына. - он говорил это с улыбкой и на легке, будто это обычное дело.
- Не пойму я, чему ты радуешься? Ведёшь себя, как-будто это не тюрьма, а так, летний лагерь на каникулах.
- Ну знаешь, если все время хмурится как ты, то морщинки появятся. А я когда выберусь, мечтаю какую-нибудь красотку жахнуть. Мне нельзя стареть раньше времени.
Кадзутора слегка удивился.
- Да ты что. Ты, и будешь девчонок цеплять? - он взглянул на парнишку, недоверчиво ухмыляясь. - Волосы сначала отрасти, ловелас.
- Уж кто-бы говорил, голова-бананы. Ещё и седой на половину. - с насмешкой произнёс Маэда.
Пустой взгляд зыркнул на него с некой злостью, мальчишка немного опешил и притих.
- Прости... Я не хотел. - он подскочил с места, желая как можно скорее удрать. - Ладно, не буду тебя отвлекать, - затем указал пальцами куда-то в дальний угол. - пойду там где-нибудь погуляю.
- Да остынь ты. Бить не буду. - заверил его Кадзутора.
- А убивать? - недоверчиво уточнил Маэда.
Кадзутора потянул время, делая вид, что обдумывает его вопрос.
- Убивать тоже не буду.
- Ладно, верю. - парнишка вернулся на койку. - Ты такой сосредоточенный, когда читаешь.
- Просто каракули моего друга, попробуй разбери. - взъелся он на нечитабельный текст.
- Ты так говоришь, а сам аж светишься от счастья.
- Ничего подобного.
- Ага, как же. - на лице расплылась широкая улыбка.
Парень мельком заглянул в листы Кадзуторы и тут же отскочил, ошарашенный до безумия.
- Ты... Ты... Ты что переписываешься с девушкой?! Неужто, ты не девственник? Как ты мог... А я думал мы друзья... - драматично он извивался от отчаяния.
- Не неси чепухи. Я ее даже не знаю.
- Не верю! Ни единому твоему слову не верю! - Маэда продолжал разыгрывать спектакль.
- Это новая подружка Баджи. Лично я её ни разу не видел.
- Клянешься?
Неугомонный беспокойный друг начинал подбешивать. Кадзутора устало вздохнул.
- Клянусь.
- Правда? Тогда я рад! - Маэда засиял и завалился на кровать. - Здорово, наверное, иметь друзей. - он закрыл глаза и отвернулся. - Я посплю. - последняя фраза прозвучала не так как остальные, тихо и сдавленно, будто он пытался сдержать самого себя.
Ханемия все понял. Он устал. Улыбка, в таком месте, даётся нелегко даже такому весельчаку как Маэда. Кадзутора поднялся и прошелся к соседним койкам. Это были места тех наказанных, которые в ближайшее время здесь не появятся. Он взял два одеяла с пустующих мест и вернулся назад. Одно бросил себе на кровать, а другим укрыл Маэду. После вернулся к своим письмам.
"От Баджи
Привет, Кадзутора.
У меня все отлично, я выздоровел! Кстати, мы с тобой теперь похожи, я тоже в заточении. Меня мать под домашний арест посадила, а ты ж её знаешь, она пострашнее всякой колонии будет. Драться нельзя, с Майки видится нельзя, ходить куда-то кроме школы нельзя. Я даже боюсь подойти к этой женщине спросить, а что вообще можно? Тяжко, но я справляюсь. И ты справишься.
А еще, тебе должны были два письма передать. Второе от Т/и, эта та девчонка, которая в день Хеллоуина орала. Ну ты понял. Она тоже решила тебе написать, а Чифую вызвался нам помочь. Правда, сейчас он бьëтся головой об стену, зачем-то.
В общем, Кадзутора, не грусти и не дебоширь. В этот раз я буду писать тебе почаще, три года пролетят и глазом моргнуть не успеешь. Мы все тебя ждем.
Держись там, дружище!"
Пара стекающих капель упали на листы, пропитывая и размывая чернила. Парень отвёл взгляд, будучи больше не в состоянии видеть эти строчки. Он сложил письмо в четыре раза и положил в левый карман рубашки, на груди. Кадзутора смахнул слезы с лица, пока никто не увидел, и открыл следующее письмо.
"Привет, Кадзутора.
Меня зовут Т/и.
Ты меня не знаешь, но я уже знаю о тебе все. Баджи мне все уши прожужжал, и мне захотелось с тобой познакомится. Мы сейчас у него дома сидим, Чифую ругается на Баджи за его кривые тексты. А нет, в этот раз на меня ругается. Говорит, что мы задрали писать только про него. Ну а про кого ещё писать? Он сейчас среди нас самый чудной.
...
Он рассмеялся с того, что их письма практически одинаковые. Даже ошибки в словах некоторые совпадают, и пишут про одно тоже.
- Чифую у вас что, вместо репетитора? - произнёс Кадзутора себе под нос, слегка усмехнувшись.
...
Блин, жалко тебе нельзя еду передавать, я бы тебе что-нибудь приготовила. Окономияки¹, например, Баджи сказал ты любишь. Эх, сомневаюсь, что вас там хорошо кормят, но ты не расстраивайся, как выйдешь, я тебя чем-нибудь угощу.
Ты главное разбои не устраивай, а то мне Хайтани таких ужасов понарассказывали, про наказания всякие, жуть просто. Так что ты держись. Жду, когда мы сможем встретится и поболтать вживую.
Удачи тебе, от меня и от всей нашей компашки. Чифую тоже передает привет. Пока."
Кадзутора слегка улыбнулся. Эти пожелания казались ему такими наивными, не знающими ничего, ни об этом месте, ни об этих людях. Но ему стало легче. Он и сам не до конца понимал, просто такое чувство, будто жизнь, которую он упускает сидя взаперти, продолжает кипеть за пределами этих стен. Будто его друзья уже распланировали ему кучу приключений, после того как он выберется на свободу. Остаётся только ждать и надеятся, что этот день настанет, и он не подохнет здесь раньше.
- Окономияки говорите. - кончики его губ слегка приподнялись, он не мог поверить, что так растрогался.
Парень держал в руках письмо от Т/и. Сначала, он хотел засунуть его обратно в конверт и спрятать под матрас, но потом передумал и поступил также, как и с письмом Баджи, положил в левый нагрудный карман.
- Так надёжнее. - прошептал он, а затем перевернулся на другой бок, укутавшись в одеяло. - Может хоть теперь удастся поспать.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Окономияки¹ - японское блюдо из разряда фастфуда, жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов. В переводе с японского название означает «пожарено так, как вы любите».