Контракт с врагом

Я ехал по пустынным новогодним улицам, разбивая фарами ночную мглу. Снег хлопьями падал на лобовое стекло. В голове стучало: «Дурак. Идиот. Она вышвырнет тебя. Она ненавидит тебя. Она выльет на тебя то самое дешевое вино». Но ноги сами несли к ее дому. Сердце, бешено колотившееся, не слушало доводов разума.

Ее подъезд. Запах старости и капусты. Лифт, скрипящий от моей нетерпеливости. Четвертый этаж. Дверь с номером 47. Я замер перед ней. Что я делаю? Что я скажу? «Я ошибся»? «Вернись»? «Я люблю тебя»? Слова казались плоскими, фальшивыми. Ничего из этого не выражало той бури, что бушевала внутри.

Я постучал. Не сильно. Но звук в тишине подъезда прозвучал как выстрел. Внутри за дверью - тишина. Потом - невнятные шаги. Медленные, неуверенные. Сердце упало. Она спит. Или...не одна? Ледяная волна ревности и отчаяния накатила на меня.

Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось ее лицо. Бледное, заплаканное, с размытой тушью. Глаза - огромные, карие, полные недоумения, боли и... надежды? От нее пахло виски и одиночеством.

Мы смотрели друг на друга через цепочку. Секунду. Две. Вечность. Никаких слов не было нужно. Все было написано на наших лицах - ее боль, мое отчаяние, наша общая, оглушительная тоска друг по другу. Все обиды, все невысказанное, вся ложь - все это сгорело в этом немом взгляде.

Я толкнул дверь. Не сильно, но цепочка с треском натянулась. Ее глаза расширились, но она не отступила. Не закричала. Ее рука потянулась к защелке. Пальцы дрожали. Еще один щелчок - громкий, как хлопок, - и цепочка упала.

Дверь распахнулась. Она стояла передо мной, в старом растянутом свитере, босиком на холодном полу. Я переступил порог. Запах виски, слез и ее духов ударил в нос. Дверь захлопнулась за моей спиной.

Я не говорил ничего. Просто смотрел на нее. На ее дрожащие губы, на слезы, снова выступившие на глазах. Потом мои руки сами потянулись к ней. Нежно. Медленно. Давая ей время отпрянуть. Но она не отпрянула. Она замерла, как птица, загипнотизированная змеей.

Я прикоснулся к ее щеке. Кожа была влажной от слез, горячей. Она вздрогнула, но прижалась к моей ладони. Ее глаза закрылись. Словно выдох, сорвалось с ее губ:
- Дэмиен...

И тогда я не выдержал. Я притянул ее к себе, одной рукой обняв за талию. Ее тело прижалось к моему, теплое, податливое, пахнущее вином и слезами.

И наши губы встретились.

Это был не поцелуй под дождем - нежный, вопрошающий. Это был шторм. Взрыв. Голод. Я целовал ее так, как будто хотел вдохнуть в себя, стереть всю боль, все глупые слова, все потерянное время. Ее губы ответили мне с той же яростью, той же жаждой. Мы целовались, как утопающие, жадно вдыхая воздух друг друга. Ее руки вцепились в мои волосы, мои - обвили ее талию, прижимая к себе так близко, что я чувствовал бешеный стук ее сердца через ткань свитера. Вкус ее губ - виски, слезы и что-то неуловимо ее - свежий, цитрусовый, сводил с ума. Мы ломали друг друга в этом поцелуе, выжигая всю боль, все невысказанное, все месяцы вражды и страха одним огненным, всепоглощающим прикосновением.

Я поднял ее на руки. Она легкая, как пушинка. Ее ноги обвили мою талию. Мы не отрывались друг от друга, наши губы, наши языки искали, находили, требовали. Я понес ее, не глядя, в глубь квартиры, в первую попавшуюся дверь - в ее комнату.

Мы падали на постель, срывая с друг друга одежду - мою дорогую рубашку, ее старый свитер. Прикосновения были грубыми, нетерпеливыми, но в них не было насилия. Была лишь жадная, обоюдная потребность. Потребность ощутить, доказать, что это реально. Что мы здесь. Вместе. Его кожа под моими губами была горячей, шелковистой. Ее руки на моей спине - цепкими, требовательными. Мы не говорили. Звуки, которые издавали, - стоны, прерывистое дыхание, шепот имен - были красноречивее любых слов.

Когда я вошел в нее, она вскрикнула - не от боли, а от освобождения. От полноты. Ее ноги плотнее обвили меня, ее пальцы впились в плечи. Мы двигались в едином, неистовом ритме, отгоняя призраков прошлого, сжигая в этом огне все обиды и контракты. Это не было нежностью. Это была буря. Землетрясение. Актом уничтожения старого мира и рождения нового. В ее глазах, когда я смотрел в них, не было ни ненависти, ни страха. Только чистое, бездонное чувство и отражение моего собственного, дикого, неконтролируемого освобождения.

Мы достигли пика почти одновременно, с тихим, сдавленным криком, слившимся воедино. Потом лежали, сплетенные, покрытые испариной, слушая, как бьются наши сердца, постепенно замедляя безумный ритм. Тишина комнаты больше не была давящей. Она была наполненной. Нашей.

Я не говорил «люблю». И она нет. В этом не было нужды. Все было сказано без слов. Нашими телами. Нашими сердцами. Нашим выбором, который мы сделали здесь, этой ночью, в этой квартире, которая вдруг стала единственным местом на земле, где мы были по-настоящему дома. Потому что дом - это не пентхаус. И не контракт. Это она. И я с ней. И больше ничего не имело значения.

(создала свой тг канал https://t.me/nayacrowe. Книга подходит к концу, поэтому выложила опрос о следующей книге, так что заходите, от вас все зависит)