Глава 25
Я приезжаю на машине к дому Антона. Подбежав к крыльцу, меня охватывает паника. Что могло такого случиться, что Олеся позвонила так поздно?
Как только я позвонила, дверь сразу же распахнулась.
— Что случилось?
Это первое, что спросила, когда увидела Олесю.
— Когда я пришла домой, здесь всё было побито, - указывает на обувь и зимнюю одежду, которая валялась на полу. Потом она продолжила: — Он звал тебя. Он абсолютно пьяный. Мама пытается унять его, но он громит всё ещё сильней. Пожалуйста, иди к нему!..
— Но я...
— Пожалуйста, Несса...
Олеся умоляла меня пойти к Антону, но я понимала, что ничем не смогу ему помочь. Мы не общались неделю, всё начинало устаканиваться, как опять что-то случилось.
— Он в саду...
Олеся ведёт меня к Антону, а я параллельно рассматриваю тот бардак, что он натворил. Кухня была вся разгромлена. Вся побитая посуда валялась на полу.
Когда мы пришли, я увидела силуэт Антона, и женщины. Его матери. Олеся оставалась в доме, а я вышла в сад. Увидев меня, женщина отошла в сторону.
— Доброй ночи, - говорю я.
В свете фонарей я узнаю лицо с фотографии, которую видела в том доме. Там она была ещё девушкой, но время дало о себе знать, и морщинки на лице доказывали это. Мокрые дорожки от слёз подсыхали на её щеках.
— Доброй ночи. Я Татьяна Николаевна, мама Антона.
Она протягивает мне руку, и не успеваю ответить рукопожатием, как раздается рев и вой от Антона.
— Я сказал убирайся! Убирайся!
Он смотрел на меня и мать, а в руке держал бутылку виски. Мать застыла на месте, быстро убрав руку, не зная, что делать: остаться, или всё-таки уйти. Со слезами на глазах, она выбирает второй вариант.
Теперь он в задумчивости смотрит на меня. Решает, так же прогнать или дать мне остаться. Он стоит на против меня, весь пьяный. Волосы взлохмачены.
Я приехала сюда лишь из-за Олеси, хотя, если говорить честно, то не только ради его сестры.
— Зачем приехала? - спрашивает Антон, приближая бутылку виски к губам. Жидкости было очень мало, понимаю, что остальное у него в желудке. Его голос был грубым, хладнокровным.
— Когда мне сказали, что ты стал ненормальным, решила собственными глазами увидеть.
Я сложила руки на груди.
Он уселся в кресло, задрав ноги на маленький столик. Несмотря на то, что было холодно, меня бросало в пот.
— Увидела? Теперь проваливай как моя мамаша. Иначе..., - говорил он.
Я понимала, что Антон пьян, и, возможно, он говорит это на эмоциях, но никому не позволю со мной так обращаться. И он должен это понимать.
Выхватываю бутылку и бросаю на землю, но она не разбивается, а остатки алкоголя пропитывают землю, даже некоторые участки снега.
— Какого черта? Какого черта ты посмела выхватить бутылку из моих рук?! Да кто ты такая? Проваливай!
Услышав такое в свой адрес, меня распирала злость и боль одновременно.
— Я пришла помочь тебе, придурок! Каждый раз, когда к тебе приближаются, ты делаешь всех похожими на себя! Ты болото, которое засасывает всех и вся, причиняя боль. Ладно я, но твоя мать, она не заслужила такого отношения к себе, чего бы она не сделала! Понятно? Надеюсь, когда ты протрезвеешь, до тебя хоть что-то дойдёт, и ты не будет таким придурком, каким являешься сейчас!
Когда я замолчала, поняла, что это было слишком громко. Я не собиралась кричать или делать что-то подобное. Когда я смотрю на Антона, он лишь моргает и пытается понять сказанные мою слова.
Мне противно стоять с ним, несмотря на мои чувства, которые были ранены не раз. Мне больно осознавать, что он настолько мерзский человек. Ухожу обратно в дом. Мне нужно остыть, иначе я снова расплачусь.
Захожу в дом. Боже, какой бардак. Всё побито и разгромлено.
— Мама, успокойся. Всё наладится.
Я иду на кухню, и его мать с сестрой подпрыгивают со своих мест.
— Ну как он? - мать волнуется за него.
А я даже не знаю, что ответить. Сказать, что ему лучше – неправда, сказать, что её сын козёл, как-то не очень. Я молчу. У меня нет слов. Она и так всё понимает. Олеся оставляет нас наедине с Татьяной Николаевной.
— На самом деле он не такой... - начинает она и присаживается обратно. И я то же сажусь. — Он ранимый.
От её слов меня передергивает. Мне, конечно, не хочется её огорчать, но мне кажется её сын просто талантливый актёр, нежели ранимый мальчик.
— Ну, понимаешь... Он... Просто... - я слушаю её, желая услышать хоть что-то в его оправдание.
С момента нашего разговора, мы то молчим, то Татьяна Николаевна пытается сделать попытки в защиту сына, но, понимая, что всё это чушь, замолкает.
Тут на кухню врывается пьяный Антон, который приближается ко мне. На мгновение, я уже думаю брать какой-нибудь предмет для собственной защиты. Но на моё удивление, он лишь подходит ко мне и говорит:
— Мы можем поговорить? - он смотрит на меня, видя что я продолжаю сидеть на месте. У меня нет никакого желая с ним говорить. — Наедине.
Инстинктивно, я поворачиваю голову в сторону Татьяны Николаевны, и она умоляющим взглядом просит меня пойти с ним.
Встав со своего места, мы отправляемся в гостиную.