.
Дом Ланы и Марка наполнялся мягким ароматом свежей пасты с чесноком и розмарином, лёгких винных нот и теплоты домашнего уюта. Горели свечи, их пламя колебалось от малейшего движения воздуха. Фоново играла тихая инструментальная музыка — та самая, которую Лана обожала ставить по вечерам, когда им хотелось просто быть.
— Ну что ж, — бодро сказала Лана, вытирая руки о льняное полотенце, — все в сборе. Пора садиться.
Она чуть толкнула Ариеллу вперёд, будто подталкивая её пересечь воображаемую черту, где заканчивалась зона безопасности.
Ариелла прошла к столу и села первой — на боковую сторону, с видом на окно. Рон выбрал место напротив. Далеко, но достаточно близко, чтобы их взгляды всё равно периодически встречались.
Марк сел во главе стола, Лана устроилась рядом с ним. Казалось, только они двое и не чувствовали лёгкое электричество в воздухе.
— Так, — Лана уселась, деловито потирая ладони, — у нас сегодня меню из четырёх блюд, шеф-повар Марк Бэйли, его су-шеф — я. Мы наготовили на роту.
— Надеюсь, и есть будем как рота, — усмехнулся Марк, наливая всем по бокалу вина.
— Главное, не как после марша, — вставила Ариелла, чуть натянуто улыбаясь.
Рон взглянул на неё. Она смеялась. Почти по-настоящему. Почти как раньше. Но только почти.
— За встречу, — произнесла Лана, поднимая бокал. — За то, что мы все здесь. Впервые за столько лет. И за то, что хватит уже ходить кругами.
Ариелла на секунду замерла, но всё же подняла бокал.
— За вас, — коротко сказал Рон. Его голос звучал спокойно, но в глубине всё гудело.
Чокнулись. Марк потянулся к салатам, Лана — к хлебу, и зазвучал обычный ужинный шум: стук приборов, льющийся соус, тихий смех.
— Кстати, Ари, помнишь того кудрявого из нашей группы, который всё время спорил с профессором на первом курсе? — начала Лана с характерной живостью в голосе, будто нарочно заполняя паузы. — Я тут на днях наткнулась на его блог. У него трое детей и он стал коучем. По личностному росту! Представляешь?
— Тот, который однажды сказал, что закон — это для тех, у кого нет фантазии? — уточнила Ариелла, на этот раз улыбаясь искренне.
— Да! Именно он!
— Потрясающе. Теперь он учит людей фантазировать по расписанию.
— О, ты как всегда ядовита, мисс Блэквуд, — прокомментировал Марк. — И с каждым годом всё изысканнее.
Рон слушал. Он не мог оторвать взгляда от неё. Ариелла была чуть тоньше, взрослее, строже. Но в её голосе звучала та самая нота — которая так прочно засела в его памяти и которую он ни с кем не мог спутать.
— А ты, Рон, — Лана перевела взгляд на него, — как там твоя мастерская? Ты же вернулся не так давно, но уже, наверное, всё обустроил?
Рон чуть кивнул, приглушённо:
— Постепенно. Документы, клиенты, оборудование… Всё требует времени. Но ничего, справлюсь.
— Конечно, справишься, — отозвался Марк. — Если бы не ты, я бы до сих пор не знал, как менять карбюратор без взрыва.
— Спасибо за доверие, — усмехнулся Рон, впервые за ужин по-настоящему расслабившись на пару секунд.
Ариелла молчала. Она просто слушала. Иногда её взгляд случайно пересекался с Роном. Каждый раз, когда это случалось, сердце делало пол-оборота.
Они сидели за одним столом.
Говорили о повседневном.
Как будто не было этих трёх лет.
Как будто не было сломанных обещаний.
Как будто…
За окнами дома Ланы и Марка вечер окончательно вступил в свои права. На улице мелькали огни машин, но в уютной гостиной царила почти камерная атмосфера: полумрак, мягкий свет лампы, звуки столовых приборов и всё ещё пульсирующее напряжение, едва заметное, но ощутимое на уровне кожи.
Рон опустил вилку на край тарелки и посмотрел на Марка, который как раз пытался справиться с бутылкой белого вина.
— Ты говорил, что в городе теперь открыли новый автосервис? — спросил Рон, чтобы прервать очередной виток болтливости Ланы.
— Да. Правда, сомневаюсь, что они тебе конкуренты, — кивнул Марк. — А ещё… — он замер, бросив взгляд на жену. — Хотя, ты лучше расскажи.
Лана сжала губы, отставила бокал и, будто невзначай, обратилась к Ариелле:
— Кстати. А ты так и не рассказала мне, как именно к тебе пришло то видео?
Наступила звенящая тишина. Ариелла застыла. Рука на салфетке, взгляд опущен.
Рон приподнял бровь, его тело слегка напряглось.
— Какое видео? — спокойно, почти обыденно спросил он.
Лана осеклась, осознав, что ляпнула лишнее. Взглянула на Ариеллу. Та наконец подняла глаза.
И сказала тихо:
— Видео, где ты с Джейн в гараже. Оно попало мне в руки в тот вечер. В самый разгар речи моего отца. На благотворительном ужине.
Рон побледнел. Даже в полутени комнаты это было видно. Он медленно откинулся на спинку стула, как будто ветер ударил его в грудь.
— Джейн?.. — только и выдохнул он.
— Кто-то снял вас, как вы стоите у мустанга. Ты улыбаешься ей, что-то говоришь, она смеётся. Вы казались… — голос Ариеллы задрожал, но она взяла себя в руки. — Вы казались близкими.
— Мы и были близкими, — спокойно сказал Рон, глядя прямо на неё. — Но не так, как ты подумала.
— Я тогда не думала, — прошептала она. — Я… чувствовала.
— Ты… — Рон тяжело выдохнул и медленно отвёл взгляд. — Значит, вот что тогда произошло.
— Вот что? — вмешался Марк, не понимая.
— Это видео. Его кто-то прислал Ариелле прямо в разгар вечера. Она получила его… — Рон провёл рукой по лицу. — А потом услышала, как сын папиного партнёра делает ей предложение. И согласилась.
— Подождите… — Лана замерла. — Ты хочешь сказать…
— Я не знал, — глухо произнёс Рон. — Всё это время. Я думал, она просто решила, что так правильно. Что всё, что было между нами, — ошибка. Я ждал… глупо ждал, что она объяснит, скажет… А потом я уехал.
В комнате наступила тишина.
Лана хотела что-то сказать, но Марк положил ей руку на колено. Не вмешивайся. Это не наш разговор.
Ариелла сидела, сжав руки на коленях. В её глазах стояла боль — уже не свежая, но до сих пор живая. Она знала, что не объяснила, что спряталась. И теперь он знал.
— Я не могла дышать тогда, — сказала она наконец. — Мне казалось, что умираю. А потом всё случилось так быстро. Слова… реакция отца, взгляды гостей. Все ждали. Я просто… сдалась.
— Феликс знал, да? — спросил Рон, снова поднимая на неё взгляд.
— Думаю, знал. Он... не выглядел удивлённым, когда я сказала «да». А потом это видео исчезло. Навсегда.
— Странно, — выдохнул Рон. — Джейн... Она уехала на следующий день. Мы даже не успели толком попрощаться.
— Какое совпадение, — прошептала Ариелла. — Или вовсе не совпадение.
Но Рон ничего не сказал. Он просто посмотрел в её глаза. Долго. Молча. Там было столько всего — гнев, усталость, боль, сожаление, и любовь. Такая любовь, которую не прячут за словами.
Но он ничего не предпринял.
Ни шагов.
Ни жестов.
Ни слов.
Он просто встал и взял свой бокал.
— Спасибо за ужин, — сказал он, глядя на Лану и Марка. — Он был… важным.
И ушёл на террасу. Наедине с тишиной, где легче было не чувствовать.
Ариелла не двигалась. Она тоже знала — этот вечер изменил всё. Но, может быть, слишком поздно.
Гостиная вновь наполнилась звуками столовых приборов, но теперь они казались оглушительно громкими. Напряжение повисло в воздухе, густое, почти осязаемое. Ариелла не могла поднять глаза с тарелки, где уже давно остыл ужин.
Лана первой нарушила тишину:
— Прости, — сказала она тихо. — Я не должна была говорить про видео.
— Всё нормально, — так же тихо ответила Ариелла. — Всё равно это когда-нибудь должно было всплыть. Пусть будет сегодня.
Марку явно было неуютно. Он нахмурился и облокотился на стол:
— Ари... ты действительно всё это время молчала только из-за… из-за одного видео?
— Из-за одного видео, — выдохнула она, наконец поднимая глаза, — которое пришло в самую уязвимую минуту в моей жизни. В момент, когда я больше всего нуждалась в правде. Или хотя бы в нём.
— И он исчез, — хрипло сказала Лана. — А ты сделала то, что все ожидали?
— Нет. Я сделала то, что от меня ожидали мои страхи, — усмехнулась Ариелла. — Все были счастливы. Мои родители, Феликс, пресса. Я — нет. Я просто… замерла в этой клетке, надеясь, что когда-нибудь всё развалится само собой.
— Ари… — Лана дотронулась до её руки. — Но ведь ты всё ещё можешь сказать «нет». Всё изменить. Сейчас уже не поздно.
— А как ты это себе представляешь, Лан? — в голосе Ариеллы звенела усталость. — Я выйду к родителям и скажу: «Извините, я три года врала себе и вам»? Или объявлю об этом Феликсу, который уже строит планы, заказывает цветочные арки и виллу в Италии?
— Лучше сказать сейчас, чем стоять потом перед алтарём с камнем в груди, — твёрдо сказал Марк. — Ты заслуживаешь быть счастливой. И если Рон — часть этого счастья…
— Рон… — Ариелла отвернулась к окну. — Он ушёл на террасу, Марк. Он знал, он понял — и ушёл. Потому что даже он не знает, что делать с этим всем. Потому что мы оба не уверены, что можем это пережить.
— Тогда, может, просто поговорите, — предложила Лана. — Без обиняков, без третьих лиц, без прошлого. Только вы двое. Один вечер. Один разговор.
Ариелла медленно кивнула. Неуверенно, но кивнула.
— Я подумаю. Мне просто нужно… время. Хотя бы до утра. Хотя бы до завтра.
Лана сжала её пальцы:
— Завтра наступает всегда. А любовь не умирает за три года. Она просто становится глубже. И больнее, если не даёшь ей жить.
Марку показалось, что он чувствует, как сейчас у Ариеллы болит сердце. Он подлил себе воды, опустил взгляд в стакан.
— Если что — мы рядом, — сказал он. — Ты знаешь.
— Спасибо, — прошептала Ариелла. — За то, что позвали нас сегодня. Это, может, странно звучит, но… мне было нужно именно это.
— Мы знали, — мягко улыбнулась Лана. — Мы всегда знаем.
---
Тишина повисла в гостиной, когда Рон встал из-за стола, не говоря ни слова. Лишь приглушённый скрип стула выдал, как сильно он был напряжён.
— Я… пожалуй, пойду, — его голос прозвучал глухо, почти рассеянно, как будто он говорил это не им, а себе. Он даже не посмотрел на Ариеллу.
Лана открыла было рот, но тут же закрыла. Она понимала — не сейчас. Сейчас он задыхается.
— Рон… — тихо сказал Марк, вставая, — если что — мы рядом.
Рон кивнул. Слишком быстро. Почти резко. Он направился к двери, не оглядываясь, а когда рука легла на ручку — замер на секунду, будто в надежде услышать что-то… хоть что-то. Но тишина была плотной. Он открыл дверь и вышел.
В комнате стало заметно прохладнее, будто с ним ушло тепло.
Ариелла сидела не двигаясь. Несколько долгих секунд она будто не дышала. Затем медленно встала. Подхватила сумочку.
— Спасибо за вечер, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — он был... особенным.
Лана встала к ней навстречу:
— Ари…
— Не сегодня, Лан, — слабо улыбнулась Ариелла. — Пожалуйста.
Лана сжала губы, кивнула и проводила подругу до двери. Когда та вышла, Лана всё ещё стояла, глядя в темноту. Позади шаги Марка приближались по коридору.
— Всё? — тихо спросил он.
— Всё, — так же тихо ответила она, захлопнув дверь.
Они остались вдвоём. И только тогда позволили себе выдохнуть.
Лана молча подошла к столу и начала собирать тарелки. Марк включил тёплый свет над барной стойкой. Было странное ощущение: будто через этот дом прошёл ураган. Всё на своих местах — но воздух звенел.
— Думаешь, мы зря всё это устроили? — нарушила молчание Лана, ставя тарелки в раковину.
— Нет, — Марк подошёл и положил руки ей на плечи. — Я думаю, что они впервые за три года увидели друг друга по-настоящему. Без лжи. Без защиты.
— И что теперь?
— Не знаю. Но что-то сдвинулось. Я видел, как Рон смотрел на неё, когда думал, что никто не видит.
— А я видела, как она почти заплакала, когда он встал. Она сжала салфетку так, что костяшки побелели. — Лана села на стул и уставилась в стол. — Знаешь, она даже не дышала в его присутствии. Как будто боялась, что выдох — и всё развалится.
Марк подошёл ближе, присел рядом.
— Лан, если бы они не любили друг друга, ничего из этого бы не было. Ни напряжения. Ни взглядов. Ни этой тишины.
— Но между ними столько боли. Обиды. И ведь каждый считает, что прав.
— Возможно. Но знаешь, что я понял за эти годы? Иногда не важно, кто прав. Важно — кто первым захочет быть рядом, несмотря ни на что.
— Ты думаешь, кто-то из них решится?
— Надеюсь. — Он взял Лану за руку. — Но даже если нет… они оба хотя бы должны знать правду.
Лана кивнула, глядя в окно:
— Осталось только понять — что для них правда?