33.
Россия, Москва. 2022 год.
Я поправила астры в узковатой, желтой, извилистой вазе, глянув на часы. Ещё несколько минут, и картофельная запеканка, будет готова. Блинчики с икрой на столе, и бутылочка игристого. Удовлетворенно кивнув, вдохнула ещё раз, запах этих пушистых цветов. Такие нежные и хрупкие, совсем беззащитные, они будто ответили мне, своим грустным шелестением.
Я снова жила с родителями. Для меня, всегда этот этап жизни, сопровождался ссорами, недовольствами, неодобрением. Хотя, родители редко когда, одобряли то, что я делаю. Считается же, как? В уважающей семье, нужно поддерживать традиции, которые тебе предлагаются от старших. В моём случае, заниматься десять лет балетом, так и не поступив в балетную школу - разочарование мамы. Играть пять лет на фортепиано, и возненавидеть каждую клавишу, вместе с педалями - разочарование отца. Кажется, или я всю жизнь, разочарование для кого-то? Ох уж эти детские травмы.
Единственное, что всегда меня спасало, принимало, убаюкивало и помогало справиться - книги. Они не жестокие, они не осудят. Шелест этих страниц, слегка касающийся материал твоих подушечек, рай не иначе. И уже после, я начала писать сама. Поняла, что мои эмоции в личном дневнике, больше походят на краткие рассказы, чем на исповедь грешницы. Они всё увеличивались в размерах, приобретали все цвета моих чувств и фантазийных миров, разукрашивая жизнь и листы А4.
Писательство, стало единственным, что во мне любили родители. Они считали, что это талант от Бога, что достался мне по неизведанным причинам. Как же так, их девочка, много курит и слушает русскую попсу. Невозможно! И какое счастье, что она пишет книги, пусть порой и безграмотно и не знает правил. Пишет же, а не гуляет целыми днями в поисках приключений.
Я тяжело вздохнула, покачав головой. Когда-то, мы были близки так, как обычно подростки и друзья, завидуют такой близости с родителями. Они стали мне друзьями, выслушивающими проблемы. Той поддержкой и опорой в подростковой юности. Испортила ли мои отношения с ними Болгария, или всё же, я сама? Тяжелый вопрос. Мне хочется, чаще говорить им: «я люблю вас», но эти слова проще выдумать, прошептать, сказать где-то в подсознании, чем воплотить в жизнь. Многие скажут: что за глупость? Родители любят тебя, без сомнений! И я прекрасно знаю этот факт, но сердце продолжает кричать о недостающих мне поглаживаний мамы по плечам, улыбок отца. Простого одобрения, а не покачивания головой.
Когда они вошли, сердце ухнуло, и куда-то провалилось. Побежала тут же их встречать, отнимая пакеты, и унося прочь на кухню, где витали поистине прекрасные, домашние ароматы.
- Как же вкусно пахнет, - улыбнулась мама, отставляя модные кроссовки.
- Действительно, - спокойно поддержал отец, проходя в спальню. Я цокнула.
- Старалась.
Я села за стол, оставив для каждого прозрачные, черные тарелки и приборы, как ещё с детства, учила мама. Вытянула спину по струнке, как солдат, в ожидании карателей. Отпила чёрный кофе без сахара и сморщилась, но только это порой отрезвляло.
- Какой повод? - спросила мама, поправляя белое каре, и элегантно присаживаясь рядом.
- Хотелось порадовать, - только смогла выдавить я.
Меня полностью сковало смущение. Не знаю, от куда оно родилось, но присутствовало с тех пор, как я вернулась в Россию. Оно заставляло прятать глаза. От чего? От стыда, что так и не оправдала надежд, стать журналистом, или завести семью в Болгарии? К чёрту эти мысли! Я это я! И или вы принимаете мою историю, или можете смириться, что я стала заурядным человеком. Меня не ждет великое будущее, да и даже просто интересное.
- Это приятно. Она помолчала, ожидая, когда отец присоединиться. Он, тяжело дыша от усталости, после посещения бассейна, повалился на стул, напротив меня. Вилкой, откинул пару блинчиков, проверяя другую их сторону, и выбрал самый светлый, от чего по моей спине прошелся каскад раздражения. Я же старалась! Неужели, так тяжело, хоть раз не кривить такое лицо.
- Молодец доченька, - прошептал он, дожевывая несчастный блин. Мне должно было полегчать, но лучше не стало. Я пожала плечами, допивая кофе, так как экран телефона засветился. Спасительное сообщение от Миши, выйти из дома. Нет, сбежать.
- Вы стали чаще видеться с Мишей, - не остался без внимание этот факт у мамы. Я кивнула, не желая раздувать из этого целый философский разговор.
- Да, мы хорошо друг друга понимаем.
- Не так ли ты говорила, и о Леше, когда приехала? - вздёрнул бровь отец. Его зеленоватые глаза слегка потемнели, пытаясь разглядеть во мне ложь.
- Разве?
- Кажется, ты и осталась сразу у него.
- Сейчас всё по-другому, - уверила я. - Мы знаем друг друга давно. Он более открытый, хочет семью и никогда не станет закрываться в себе.
- Дай Бог, - кивнул отец.
- Мне пора, - вскочила я, как ужаленная. Поправила джинсы и спортивную, фиолетовую кофту, спасающую от наступившей осени. Накинула, пока ещё розовую джинсовку, и улетела за дверь. Даже не дожидаясь лифта, побежала вниз по ступенькам, услышав, как щелкнуло колено. Врезавшись в стеклянную, тяжелую дверь и нажав на кнопочку, оказалась на улице, где меня тут же оглушило пару ворон. Каркали они очень уж осуждающе.
- Привет, - расплылся в улыбке Миша, и даже чёрные тучи, от набегающего дождя и мглы, стали светлее.
- Привет, - обняла я его в ответ, легонько коснувшись носом шеи. Мне слишком нравился его парфюм. Этот Том Форд, точно стоящая вещь, если лишает рассудка. Или дело не в духах?
- От кого бежишь? - кивнул он, чтобы пройтись до ближайшего парка. Мы завернули за двадцатиэтажку, перешли через дорогу и направились в глубь леса. Мне нравилось жить в ЖК Мир Митино, но эти высоченные дома, будто запирали нас от природы и пространства вокруг. Всё заполнено строительными материалами, тракторами и горами песка. Ясно, что Мир только отстраивался, но вечные жужжания и удары, будто грома, порой сильно пугали. Да и люди! Сколько людей здесь живет? Целый муравейник.
- От родителей, - закатила я глаза, едва поспевая за его быстрым шагом.
- Всё придираются? Миша знал мою историю, со всех ракурсов. Знал и мои тайны, и мою откровенность.
- Не то, чтобы. Просто нужно жить по их правилам. Они врятли понимают, что я давно выросла и менять меня уже бесполезно.
- Для родителей, ты всегда останешься маленькой девочкой, - нежно прошептал парень. Дорога сузилась, и мы перебрались, через маленький, деревянный мостик, построенный здесь скорее ради красоты, ведь внизу, кроме беспроглядной зелени, был разве что едва слышный ручей. Я вдохнула такой свежий, наполненный еловыми иголочками и шишками, аромат леса.
- Я это знаю, но им так хочется контролировать меня. Порой я не понимаю, что им нужна помощь, а просто мне сказать об этом, выше их сил.
- Моя мама, такая же. Это свойство родителей, - пожал он плечами, подавая мне руку, дабы я не скатилась с холма, но одной дорожке. Его пальцы мягкие и горячие. И как же стало холодно, когда он убрал их.
- Жаль, что ничего нельзя сделать. Разве, что переехать, - грустно вздохнула я.
- Возможно, в этом не будет необходимости, - сказал он и замолчал, когда мы вышли на основную поляну, парка. Здесь, в окружении округлых лавочек и пристани, выглядывало мини-озеро. На её слегка мутной поверхности, махали нам перьями утки, то и дело, грациозно скользя по воде.
Я не стала задавать лишних вопросов, и мы пошли вдоль пристани, присели на раскачивающиеся от ветра качели, стоящие в метре друг от друга.
- Мне очень приятно общаться с тобой, - выпалила я и покраснела. Он не сдержал доброго смешка, замечая мои красные щеки.
- Я хотел пригласить тебя, на свидание, - тут же сказал он. Казалось бы, если не сейчас, то смелости больше не будет. Мое сердце, хотело выпрыгнуть из груди, и остаться в его руках.
- Конечно.