27.
Бургас, Болгария. 2021 год.
Он не прожил эти полгода. Леся изнывала от боли, когда он еле взбирался на кровать, лишь бы укрыться, от преследуемого, только его, холода. Он уверенно пробирался под одеяло, зарываясь в пустые простыни и долго спал, у её ног. Ей оставалось только гладить его шёрстку, поддерживать, выказывать свою любовь. "Мама рядом», - шептала Леся, роняя большие, горькие капли слёз на одеяло.
Зима выдалась холодной. Настолько холодной, оставалось разве что, сердце, когда она в последний раз, взглянула в эти добрые, выразительные, янтарные глаза Фила. Он умолял не уходить, и не оставлять его в этой комнате, пропахшей лекарствами, но вариантов больше не оставалось. После исследований и кардиограмм, где извилистые символы, указывали на остановку, его маленького сердечка, она отнесла его в клинику.
Ей дали столько времени, сколько она могла пожелать, чтобы проводить его в кошачий мир. Она осела на пол, держа в руках, совсем худое тельце. Плакала, и плакала, и плакала, пока слёзы не высохли, где-то в глотке и не перекрыли кислород. Оставив на его холодном носике, последний поцелуй, Леся вышла. Подписывая документ, видела, как бумаги промокали насквозь, от этой жидкости из глаз.
Девушка не видела, сам процесс, что безмерно помогало справиться, хоть на толику со своей удушающей болью. Направляясь домой, она упала на снежный асфальт у дома, закопавшись руками в волосы. Отчаянье. Оно схватило сердце, и сжало в тугой узел. Пусть лучше оно остановится во все.
"Фил. Фил. Фил.», - шептала она заикаясь. Она позвонила маме. Как бы они не были далеки, во всех смыслах этого слова, но только мама могла успокоить. Мама всегда рядом. Мама лучик света в промозглой, пугающей темноте жизни, что пытается дать опыт.
- Он умер, мам, - прошептала она в трубку, слушая её всхлипы. Через несколько минут, взяв себя в руки, она наконец заговорила:
- Это жизнь, котик мой. Все умирают. Каждому отведено своё время. Его время закончилось. Он был частью нашей семьи. Приносил нам только радость и поддержку. Он был с тобой всегда, когда ты нуждалась в этом. Отпусти его. Ты поступила правильно.
Леся и слово не могла вымолвить, кивая, еле держа телефон, в ослабленных руках.
- Мне каждый раз кажется, что я мало времени уделяла ему. Мало играла, мало гладила, мало любила.
- Так всегда, когда кто-то умирает, Лесь. Мы начинаем жалеть об упущенных моментах, но знай, это не так. Ты любила его и баловала, больше всех на свете.
- Мне так больно.
- Будет больно, это значит, что ты чувствуешь. Позволь себе поплакать пару дней. Он же частичка тебя.
- Я его любила, - лишь смогла промычать девушка, поднимая голову к небу. Мрачные, пушистые облака, собирались в ещё более темные тучи. Оттуда, где в вышине, скрывались птицы, лился поток, слоеных пушинок. Они настолько белые, что сливаются с дневным светом, и медленно, падают на куртку, выделяясь пятнами. Мокрый асфальт, покрывался слоем белизны. Сколько она здесь сидит?
- Он знал, что ты его любила. Он чувствовал твою любовь. Животные, всё чувствуют, котик мой. Поверь мне, он был самым счастливым котом на земле.
- Он был частью моей жизни в России. Он родился один, последний котенок. Он путешествовал, кушал дорогую еду. Видел меня в разных состояниях, и никогда не отказывался.
- Я знаю.
Они помолчали. Холод начинал постепенно пробираться под одежду, и сотни мурашек побежали по спине.
- Я скучаю.
- Мы тоже скучаем, доченька, - нежный голос матери, лился из телефона, как мелодия. - Но теперь, у тебя своя семья, которую ты сама же и хотела. Разве ты не счастлива?
Нет!
- Конечно мама.
***
Новый год прошёл крайне тихо. В пустой квартире, где больше не слышался топот маленьких лапок, стало тихо. Она не решалась выбросить все игрушки: мячики, мышки, перышки. Убрала в глубь комода, где жила темнота.
По всем традициям болгарского праздника, она испекла баницу с монеткой внутри. Кто найдет, тот будет счастлив. В квартире их только двое. И только один мог стать счастливым.
Утро началось в 7. Ей не спалось. Отбросив ненавистную руку, и умывшись, она уставилась в окно. Белым бело. Ей вспомнилось, как Фил любил снег, особенно оставлять следы лапок на его покровах. Она улыбнулась. Теперь каждое воспоминание, приносило грустную улыбку. Выпив заварной кофе, и выкурив сигарету в щелку банка, продрогнув до нитки, она вышла на улицу. Укутавшись в белый шарф и чёрную, длинную куртку, она села на автобус. Ноги сами несли её на море.
Леся:
- Встретимся?
Миша:
- Конечно!
Она не знала, зачем позвонила ему. После прошлой встречи, натворив немерено ошибок, она восстанавливала себя по кусочком. Надежда разбила её на тысячи осколков, рассыпанных на земле.
Сев на лавочку, на против бушующего, Чёрного моря, она открыла бутылочку пива. Хотелось забыться.
- Тяжело было найти, где ты, - буркнул Миша. Такой громила, с милой шапкой на голове, вызывал улыбку облегчения.
- Я так устала.
- Что-то случилось? - заботливо спросил он, доставая из рюкзака тёмное пиво. Плюхнувшись рядом, он поёжился от холодного ветра, что грубо врезался в кожу.
- Здесь так красиво. Особенно летом, но зимой я тоже люблю приходить сюда.
- Без мужа? - хмыкнул он. Леся дёрнула плечом, будто только что вспомнила о его существовании.
- Конечно без мужа. Он не понимает ценность моря. Для болгар, лучше бы, здесь была земля, чтобы её же продать русским.
- Стереотип.
- Да.
Они помолчали, допив бутылку пива, начиная вторую. От него становилось холоднее. Губы черствели на глазах, покрываясь пленочкой от метели.
- Лесь, - наконец вымолвил он, слегка откашлявшись. - Ты, на самом деле, мне очень нравишься, как девушка. Она обернулась, хмурясь ещё сильнее, чем до этого. Не хватало ещё, лишних влюблённостей. - Я знаю, что не могу ни на что рассчитывать. Знаю, что ты любишь Пашу.
- Паша, - выдохнула она. - Его нет. Он решил, что я вру, и исчез. Знаешь, я бы не простила такие поступки, ещё с самого начала. И уж точно не стала бы разговаривать по телефону. Я ужасный человек. Столько ошибок. Столько потерь. И одна, абсолютно бесполезная жизнь.
- Ты не ужасная, - за противился Миша, набирая что-то в телефоне. - Ты запуталась, это бывает, но я обещал, что помогу. Я знаю, что ты сделала ошибку, но всё можно исправить в жизни, - произнес он, и скосил взгляд куда-то ей за спину.
Леся повернулась и всё вокруг замерзло. Жизнь остановилась, как и все проблемы растворились, исчезли, как и пирс вдалеке, под слоем снега. Паша в легкой куртке, той самой, как и в день их знакомства, стоял совсем рядом, не отрывая взгляда. Его глаза, похожие сейчас на тучи, что их окружали, серебрились слезами. Ей и самой стало тошно. Слезинки пробегали одна за другой. Он сжал челюсти, оставаясь на месте, схватив все свои порывы подойти. Бутылка выпала из её рук, и с шумом разбилась, где-то в ногах. Он совсем не изменился, не повзрослел. Между ними и их внешностью, и поступками, замерло время. Целая Планета двигалась дальше в будущее, когда они вдвоем, оставались в прошлом.
- Паша, - выдохнула она, не слыша своего голоса.
- Леся.