глава 11
Зейн Арден
Я стоял, наблюдая за ней. За Лексой. В зале было полно людей, мерцал свет, гости шептались между собой, официанты носились с подносами шампанского, но я видел только её. Её лицо, её движения, её взгляд, холодный, напряжённый, будто она готова была обороняться от каждого, кто приблизится. Я не ошибся. Это она. Та самая Лекса, которую я пытался вообразить, и теперь реальность стояла передо мной.
— Лекса, значит… — произнёс я медленно, обводя её взглядом, словно пытался запомнить каждую деталь.
Она выглядела иначе, чем я представлял. Лучше. И неожиданно. Длинные волосы цвета горького шоколада, карие глаза, стройная фигура, высокая, но всё ещё ниже меня. Я наблюдал за каждым её движением, замечал, как плечи напряжены, как пальцы сжимают сумочку, как она слегка качает головой, будто думает, как лучше меня оценить.
— Зейн, значит… — произнесла она, обводя меня взглядом. В её голосе был сарказм и холод, но одновременно — удивление.
Я усмехнулся, слегка наклонив голову.
— Ну что, сестричка… рад знакомству. — Протянул руку, намеренно делая паузу, чтобы её реакция была заметной. Сарказм в голосе, ирония, но и искреннее любопытство.
Она закатила глаза, медленно пожала мою руку. Её ладонь была ледяной, как будто холод проникал внутрь меня через касание. Глаза были колючими, недоверчивыми, но не без интереса. Она выдернула руку и повернулась, будто собиралась уйти, но в этот момент свет в зале погас.
Мы оба замерли. Я видел, как она напряглась, сделала шаг назад, и случайно ударилась о мою грудь. Я едва заметно усмехнулся. Её реакция была предсказуемой — она всегда была на грани между яростью и страхом.
Она быстро отошла, но я всё равно остался наблюдать. Вдруг на алтаре включился мягкий свет. Всё вокруг замерло на секунду. И там появилась она — моя мама. В пышном свадебном платье с фатой на голове. Её улыбка была одновременно теплой и строгой, уверенной. Взгляд её сиял, она была центром зала, королевой своего мира.
На другом конце алтаря показался отец. Он шёл медленно, но уверенно, каждый шаг размеренный, взгляд сосредоточен на маме. Они встретились, остановились друг напротив друга, взяли друг друга за руки. Всё было настолько красиво и идеально, что я ощущал неловкость в груди, будто зрелище перехватывало дыхание.
Регистратор начал свою речь, голос мягко заполнял зал. Свет снова включился, и я вновь обернулся к Лексе. Она дрожала. Ещё немного, и всё её тело будет выдавать её истинное состояние. Её руки были сжаты в кулаки, плечи напряжены, дыхание учащённое. Она пыталась скрыть это, но я видел.
— Что с тобой? Тебе холодно? — спросил я тихо, почти шёпотом, чувствуя, как внутреннее напряжение растёт.
Она посмотрела на меня, бледнея на глазах. Её глаза медленно закрывались, и я понимал: сейчас всё закончится, она не сможет удержаться.
— Лекса! — успеваю крикнуть, но не вслух, а мысленно, когда тело её обмякло. Я мгновенно подхватываю её на руки, удерживая от падения.
Я трясу её, пытаясь привести в чувство, но она не реагирует. Без сознания, слабая, бледная, и я ощущаю, как напряжение внутри меня растёт. Люди вокруг смотрят, кто-то пытается приблизиться, но никто не делает шаг. Как будто они боятся вмешаться.
Я выдвигаюсь к выходу, держу её на руках. Всё вокруг расплывается, свет ярких люстр, тихие голоса гостей, смех, скользящие взгляды — всё теряет смысл. Только её тело на моих руках и моя обязанность довезти её к безопасности.
Я выхожу из здания, прохладный вечер встречает нас свежим воздухом. Сажаю её на заднее сиденье машины, сам забираюсь за руль, сердце колотится.
— Сука, Лекса, я тебя уже ненавижу, — бормочу, раздражённо нажимая на газ.
Свадьба моей матери продолжается внутри, а я уезжаю. Из-за того, что кто-то перестарался с наркотиками, всё пошло к черту. Всё, что я знал, чего ждал, от чего хотелось убежать — оказалось бесполезным.
В больнице врач осмотрел её, проверил пульс, дыхание.
— У неё просто была паническая атака, всё нормально, — сказал он, кивая на Лексу, лежащую на кушетке.
Я выдохнул, потёр виски.
— Хорошо, — отвечаю, хотя внутри всё ещё бурлит раздражение, страх и гнев.
Она встаёт, слегка кружится голова, и я тут же беру её за локоть, поддерживая.
— Пошли. Быстрее, — говорю, взглянув на часы, ощущая, как каждая минута — на счету.
— Мы успеем до их танца, — добавляю, ведя её к выходу.
Она останавливается, нахмурившись.
— Я никуда не пойду, я не могу смотреть на них, — произносит тихо, но с уверенностью, словно утверждая своё право на отказ.
Я взбесился. Она что, издевается?
— Иди давай, иначе оставлю здесь, — говорю строго, с угрозой, которая звучит как правда.
Она не двигается. Стоит, упрямо, словно глыба, неподвижная.
— Иди, я здесь останусь, это лучшее, чем видеть их романтичный танец, — добавляет она, голос тихий, но твёрдый.
Чёрт. Я сжимаю зубы. Блять, я сейчас её вырублю.
Я подхожу к ней, аккуратно, но решительно, закидываю её на плечо. Она закричала, стала бить меня по спине, но один шлепок в ягодицу быстро заставил её замолчать. Она притихла, ещё немного боролась, но силы её уходили.
Я выхожу из больницы, сажу её на переднее сиденье машины, сам за руль.
— Едем молча. Услышу одно недовольство — пешком идти будешь, — говорю, проверяя её взгляд, который полон раздражения.
Она фыркает, смотрит в окно, даже не оборачиваясь.
— Да я лучше пешком пойду, чем с тобой в одной машине, — произносит она с отчуждением, холодно.
Я выдыхаю. Черт, как же хочется её вышвернуть, но от неё зависят отношения моих родителей. Я просто сжимаю руки на руле и трогаюсь с места.
— И как я в грязном платье пойду? — спрашивает она, слегка саркастично, словно это шутка.
— Не переживай, никто на тебя даже смотреть не будет, — говорю, усмехаясь, чуть улыбаясь самому себе.
Она демонстративно показывает мне средний палец, поворачивается к окну.
Я криво улыбаюсь, наблюдая за этим. Какая она милая, когда дерзкая. Сколько энергии в этом жесте, сколько характера. Так и хочется сломать ей шею.