глава 6
Лекса Рейн
Мы ходили по торговому центру. Я, Шарлотта и отец.
Толпа вокруг гудела — шаги, смех детей, звонкий голос какой-то промоутерши, предлагающей скидки на косметику, и бесконечный шелест пакетов. Всё это смешивалось в один гул, от которого хотелось спрятаться, заткнуть уши и уйти в свой собственный, тёмный и спокойный мир.
Я чувствовала себя некомфортно. Словно чужая среди этих улыбающихся людей. Но я обещала. Обещала попробовать.
Попробовать полюбить её.
Эти слова я повторяла про себя, как заклинание, но они звучали так фальшиво, так чуждо, что даже сама не верила в них. Но отец хотел, чтобы я постаралась, и я решила хотя бы изобразить усилие.
Я выдохнула и взяла Шарлотту за руку.
Её пальцы оказались теплыми, мягкими. Она посмотрела на меня и замерла, как будто не ожидала этого от меня. Я же смотрела прямо перед собой, делая вид, что ничего особенного не происходит, и просто держала её за руку.
Она улыбнулась. Улыбка у неё была та самая — правильная, приторная, с лёгким оттенком какой-то искусственности, будто она всю жизнь тренировалась улыбаться именно так. И тут же она кивнула отцу, как будто хотела показать: "Смотри, она меня приняла".
Отец тоже улыбнулся.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мне захотелось вырвать руку и отойти, но я не сделала этого. Пускай думают, что всё идёт по плану.
Мы зашли в бутик, который выбрала Шарлотта. Моё лицо скривилось почти сразу.
Блядь. Что за Барби проектировала этот бутик?
Розовый. Один чёртов розовый цвет. Он был везде: на стенах, на вешалках, в дизайне коврового покрытия, в подсветке. Даже манекены выглядели так, будто их окунули в розовую краску и заставили улыбаться.
Меня сейчас стошнит.
– Ты любишь розовый? – спросил отец у Шарлотты.
Она кивнула с такой радостью, будто ей только что подарили весь этот магазин, и отпустила мою руку. В следующее мгновение она уже бежала к рядам одежды, перелистывая вешалки и ахая от каждого платья.
Я раздражённо выдохнула и надела капюшон чёрного худи, натянув его поглубже, чтобы спрятаться в свой мир и хоть как-то убежать от этого блядского розового кошмара.
Внутри всё скрежетало. Хотелось достать телефон, уткнуться в экран, забыться, но чья-то рука легла на моё плечо.
– Выбери себе что-нибудь, – сказал отец.
Я усмехнулась и повернулась к нему.
– Па, ты издеваешься? – фыркнула я, даже не пытаясь скрыть сарказм.
Сама мысль о том, что я должна носить что-то яркое, вызывала у меня истерический смех.
Мой гардероб состоял полностью из чёрного. Чёрное худи, чёрные джинсы, чёрные футболки, пара вещей тёмно-синего цвета, которые я надевала только по настроению. И всё. Я ненавидела яркие цвета. Ненавидела их лёгкость, их показную радость, их дешевую попытку делать мир красивым.
Отец положил руки в карманы и чуть усмехнулся.
– Можешь выйти из этого бутика. По твоему лицу видно, что тебя сейчас вырвет.
Я кивнула. Не нужно было говорить дважды. Развернулась и вышла, словно спасаясь из клетки, наполненной ядовитыми красками.
Я пошла в сторону туалета. Нужно было хоть на минуту остаться одной.
Вода шумела в раковине, когда я мыла руки. Холодные струи стекали по коже, помогая немного прийти в себя. Я посмотрела на своё отражение в зеркале — усталые глаза, капюшон, закрывающий половину лица.
Мой телефон завибрировал.
Сообщение от Кайли.
Кайли — моя подруга. Точнее, человек, которого я ещё недавно называла подругой. Но в последнее время она словно растворилась в своём парне. Чейз стал её центром вселенной. Она зависела от него так сильно, что забывала о всех остальных. Меня это бесило. Мы почти не виделись. Она могла часами рассказывать о нём, игнорируя всё, что происходило со мной.
Я ответила коротко, без лишних слов, и выключила телефон.
Хотела уже выйти из уборной, но в этот момент в помещение зашла Шарлотта.
Она говорила по телефону, улыбаясь, и явно была чем-то увлечена. Вокруг было много женщин, шум шагов, смех, журчание воды — и поэтому она не заметила меня.
Я прижалась к стене, наблюдая. Она прошла мимо и зашла в кабинку, продолжая что-то нашёптывать в трубку.
Сердце у меня забилось чаще.
Может, сейчас у меня появится шанс.
Не знаю почему, но я решила зайти в соседнюю кабинку. Внутри всё кричало: "Не надо! Подслушивать — плохо!" Но что-то сильнее меня толкнуло именно туда.
Я тихо закрыла дверь, прислонилась ухом к стенке и задержала дыхание.
Сначала не было слышно почти ничего. Только её короткие смешки. Но постепенно, когда народ в туалете стал расходиться, шум стих, и её голос прозвучал громче.
– Хорошо, милый. Угу. – Её голос был тёплым, нежным, приторно-сладким.
Я замерла.
Милый.
Чёрт, я знала. Я знала, что она нечиста.
Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
– Угу, хорошо. До встречи! Люблю тебя, – сказала она и, посмеявшись, вышла из кабинки.
Я осталась сидеть там, в своей тёмной коробке, пытаясь переварить услышанное.
В голове шумело. Слова резали, словно ножом.
"Люблю тебя". Не отцу. Не нашему дому. Кому-то другому.
У меня перед глазами пронеслись картины: её улыбка отцу, её "идеальная" игра на публику, её нежные прикосновения к его руке. И теперь это — тайные звонки, слова "милый", "люблю".
Я не выходила из кабинки ещё несколько минут, обдумывая всё.
Как рассказать отцу так, чтобы он поверил? Как доказать, что его "идеальная" женщина — врет?
Я знала: просто словами не обойдёшься. Он может подумать, что я преувеличиваю, что это ревность. Но если у меня будут детали, если я подберу нужные слова — тогда, возможно, он увидит её настоящую.
Я глубоко вдохнула.
Ну что, Шарлотта? Теперь мой ход.
Ты думала, что я приму тебя? Что я стану твоей послушной падчерицей, готовой улыбаться и держать тебя за руку? Нет.
Я знала, что ты долго не потянешь.
На моём лице расплылась улыбка. Она была не радостная, не добрая. Это была улыбка победы, улыбка того, кто наконец-то получил оружие в руки.
Я вышла из кабинки, медленно, с чувством.
Толпа в торговом центре шумела по-прежнему, но для меня всё это уже не имело значения.
Милая семейная походка шопинг скоро закончится..