глава 1
Я зашла в аудиторию, рюкзак тяжело ударил о стол, когда я бросила его на соседнее место. Этот звук будто отразился от пустых стен, и на секунду мне стало легче: я хотя бы показала, что я здесь есть. Жвачка оказалась в пальцах, упаковка зашуршала, и вот уже знакомая мята разлилась по моему рту. Мелочь, но именно такие вещи удерживали меня на плаву.
Преподавателя ещё не было, и это было странно. Обычно он появлялся раньше всех, садился и делал вид, что мир держится только на его лекциях. Но сегодня в аудитории тянуло пустотой, и я ощутила странное облегчение.
Я достала телефон и напечатала сообщение:
— Ты где?
Секунды тянулись. Экран светился белым, а ответа не было. Я наклонила голову, почувствовала, как в груди нарастает раздражение.
Вдох. Выдох.
Наконец сообщение пришло:
— Я сегодня не буду.
Я закатила глаза.
— Опять с Чейзом?
Пауза. Экран мигнул.
— Да.
Телефон тяжело упал в рюкзак, когда я кинула его туда. Я накрылась капюшоном, села удобнее и подтянула колени к груди. Мир можно было выключить, просто закрывшись от него тканью.
Постепенно в аудиторию начали заходить другие. Смеялись, обсуждали что-то, кто-то в наушниках качал головой, кто-то с кофе в руках жевал круассан. Я наблюдала из-под капюшона, но не чувствовала себя частью всего этого. Они были… другие.
Преподаватель наконец появился. Дверь со скрипом открылась, и он, как всегда, вошёл так, будто это его территория. Сел за стол, достал бумаги, и через минуту уже монотонно начал лекцию. Слова сливались в фоновый шум, как радио, которое никто не слушает.
Я проглотила жвачку и опустила руку в рюкзак, нашарила баночку, привычно спрятала её в рукав. Когда он повернулся к доске, я достала таблетку и незаметно положила её на язык. Горечь, а потом — лёгкость. Волна накрыла, и улыбка сама собой расползлась по моему лицу. Мир закружился, как аттракцион.
Я тихо рассмеялась.
— Лекса! — голос преподавателя резко врезался в мой мир. — Почему ты снова ничего не пишешь?!
Он подошёл ближе. Я спряталась под капюшоном, но он сорвал его с моей головы. Его глаза сузились.
— Что с тобой?.. Когда ты в последний раз нормально спала?
Я усмехнулась.
— Вас это не должно еб… волновать.
Он раздражённо ударил рукой по столу:
— К директору. Сейчас же!
Я медленно поднялась. Взгляды однокурсников пронзали меня, кто-то шептался, кто-то ухмылялся. Я чувствовала себя зверем в клетке, на которого пялится публика.
— Твари, — прошептала я себе под нос и вышла.
Коридор колледжа встретил меня запахом кофе и бумаг. Где-то хлопали двери, кто-то громко смеялся, на стенах висели объявления о студенческих клубах и концертах. Всё это казалось ненужным шумом. Я шла и напевала себе под нос песенку. Ту самую. Её пела когда-то моя мать, и каждый раз слова возвращали меня в детство, где ещё было что-то тёплое.
Подойдя к двери директора, я постучала.
— Входите! — раздался хрипловатый, властный голос.
Я вошла. Кабинет был пропитан запахом бумаги, старой мебели и дешёвых духов. Она сидела за столом, строгая, с холодными глазами.
— Лекса Рейн, неудивительно, — сказала она, не отрываясь от бумаг.
Потом подняла голову и резко добавила:
— Ещё одно нарушение — и я займусь твоим поведением всерьёз. Ясно?
Я рассмеялась.
Она нахмурилась.
— Тебе смешно?
— «Поведение»? — я снова фыркнула. — Хорошо.
Я развернулась, собираясь уйти, но её голос остановил меня.
— Таблетки на стол. Сейчас.
Я повернулась к ней, улыбка на губах была дерзкой.
— У меня их нет.
— Не ври мне, — её голос был стальным. — Сегодня в 17:30 я жду твоего отца здесь.
Я усмехнулась:
— Он занят. К сожалению, трахать вас у него времени нет.
Её лицо перекосило, она ударила по столу.
— Да как ты смеешь?!
Она резко поднялась, собираясь подойти ко мне, но я рванула к двери и выскочила в коридор.
Бежать. Только бежать.
Мир перед глазами плыл. Лампы на потолке расплывались в светящиеся полосы, стены казались жидкими, а пол под ногами был то твёрдым, то проваливающимся. Сердце колотилось, дыхание сбивалось.
Я напевала ту самую песню, обрывки слов сливались с эхом шагов.
Бежать. Дальше.
И вдруг.
Темнота.