Глава 38
— Скажи, это обязательно было устраивать цирк прямо в ресторане? — я захлопнула дверь спальни так, что даже воздух дрогнул, и резко повернулась к нему.
Кейн стоял у окна, всё ещё в расстёгнутом пиджаке, с руками в карманах, будто пытаясь удержать себя от взрыва.
— Цирк? — Его голос был спокойным, но опасно ровным. — Это ты называешь цирком то, что я не позволил этому выскочке пялиться на тебя весь вечер?
— Он был просто вежлив!
— Он смотрел на тебя так, будто знал, как ты выглядишь под этой юбкой. — Голос стал жёстким. — И ты позволила. Он застёгивал тебе пальто, Лив. Он касался тебя. При всех.
— Это была рабочая встреча! — Я сделала шаг вперёд, сжав кулаки. — Я не могла выдернуть руку и закричать: "Убери свои лапы!" Ты же знаешь, как это работает.
— А вот я — не знаю. Потому что когда дело касается тебя — я не могу быть спокойным. Я зверею. — Он шагнул ко мне. — Я мужчина, который любит тебя, Лив. Который не потерпит рядом никого другого.
— Это не даёт тебе права устраивать сцену!
— А тебе — не даёт права провоцировать, — прорычал он.
— Я?! — Я ахнула. — Ты сейчас обвиняешь меня, что я сама виновата?
— Ты выглядела так, будто искала его внимания. Эта юбка, эти каблуки, этот взгляд... — Он почти скривился. — Ты знаешь, что делаешь со мной, Лив?
— Да, Кейн, знаю. — Я прошла мимо него, расстёгивая пуговицы на блузке. — Но, похоже, ты не знаешь, что делаешь со мной. Когда превращаешься в собственника, дикаря, который не умеет разговаривать — только рвать и метать.
Он резко оказался рядом. Его ладони обхватили моё лицо. Он наклонился, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу.
— Так, может, ты хочешь дикаря? — прошептал он. — Хочешь, чтобы я показал, кому ты принадлежишь?
Я дёрнулась, но он притянул меня ближе, сдавив талию до боли.
— Ты хочешь, чтобы я напомнил, кто сводит тебя с ума?
Поцелуй был мгновенным. Грубым. Властным. Он вжимал меня в стену, губами, телом, руками. Его ладони скользнули вниз, обхватили мои бёдра, приподняли.
— Только попробуй сказать, что ты не моя, — выдохнул он, поднимая меня на руки и неся к стене, не отрываясь от моего рта. — Только попробуй.
Он прижал меня к стене, одной рукой придерживая за бедро, другой срывая с меня блузку. Пуговицы рассыпались по полу. Моё тело выгнулось от его прикосновений, от жажды, которая горела изнутри.
— Кейн... — прошептала я, когда его губы спустились к моей шее, потом ниже, когда его руки раздвинули ткань юбки, и я почувствовала, как он касается меня сквозь тонкое бельё.
— Скажи, что ты хочешь этого, — его голос был хриплым, глухим, будто он сдерживал всё, чтобы не сорваться слишком быстро.
— Я вся твоя, — выдохнула я. — Только твоя.
Он развернул меня лицом к стене, потянул вниз юбку и бельё одним движением. Мои руки упёрлись в холодную поверхность, пока его ладони прижимали мои бёдра, пока он касался, дразнил, проникал — глубже, сильнее, яростнее.
Я задыхалась от каждого толчка, от каждой его ругани в ухо, от того, как он называл меня своей, проклинал всех, кто смотрит на меня, и при этом снова и снова прижимал меня к себе с такой силой, что я чувствовала: я — центр его мира.
Когда всё закончилось, я опиралась лбом на стену, вся дрожащая, ещё не веря, что способна дышать.
Кейн сзади обнял меня, укутал своей рубашкой, прижался губами к затылку.
— Я не прошу прощения за ревность, Лив. Но ты должна знать — я просто не переношу мысли, что тебя может коснуться кто-то другой.
Я повернулась в его объятиях, зарылась носом в его шею.
— Я не собираюсь никому позволять, кроме тебя, Кейн.
Он посмотрел на меня, медленно, глубоко. И поцеловал — нежно, как будто пытаясь стереть свою ярость.
— Тогда не давай поводов, принцесса, — прошептал он. — Потому что если кто-то ещё хотя бы подумает о тебе... я его уничтожу.
проснулась от тёплого дыхания у себя на шее.
Сначала не поняла, где нахожусь. Всё тело болело в приятной истоме, будто меня всю ночь не просто обнимали, а удерживали — крепко, жадно, как самое ценное.
Рука Кейна лежала у меня на животе, обхватывая, как броня. Его грудь — за спиной. Его ноги переплетены с моими. Он весь — вокруг меня. Защищает, даже во сне.
Я прижалась ближе, не открывая глаз.
— Ты не сбежала, — хрипло прошептал он. Его голос — сиплый, утренний, с тенью облегчения.
— Я и не собиралась, — пробормотала я, улыбаясь уголками губ.
— После всего, что было ночью... — он замолчал, уткнувшись носом в мои волосы. — Я испугался, что ты решишь, будто я перешёл черту.
Я повернулась к нему лицом, положила ладонь ему на щеку. Взъерошенные волосы, слегка покрасневшие губы, следы сна в уголках глаз. И столько боли, спрятанной за внешней уверенностью.
— Да ты и перешёл, — тихо сказала я. — Но, чёрт, мне это понравилось.
Он ухмыльнулся и подтянул меня ближе, накрывая губами мои.
— Я правда с ума схожу, когда вижу, как на тебя смотрят. Особенно такие, как этот вылизанный консультант.
— Это была рабочая встреча, Кейн. — Я провела пальцем по его губе. — Но ты всё равно выглядел чертовски сексуально, когда ворвался в ресторан и посмотрел на него так, будто собираешься вонзить в него нож для стейков.
— А ты выглядела так, будто специально его соблазняешь.
— А может, специально тебя?
Он притянул меня на себя, и я села верхом, прижав ладони к его обнажённой груди.
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, глядя мне в глаза. — И ты моя.
— И ты мой. — Я склонилась и поцеловала его. Сначала легко. Потом глубже.
Он застонал, приподнялся, схватил меня за бёдра и перевернул под себя.
— Знаешь, — прошептал он мне на ухо, — мне стоит ревновать почаще. Секс после скандала с тобой — как наркотик.
— Ты подсядешь.
— Я уже. — Он вошёл в меня — медленно, намеренно, как будто впечатывал в память каждый миллиметр. — И безнадёжно.
Мы двигались вместе — медленно, глубоко, без спешки. Без крика и дикости. Как будто он выговаривался телом. Как будто прощал. Как будто любил — каждый толчок, каждый стон, каждый поцелуй был признанием, что он мой. И останется.
А когда всё закончилось — он просто лежал рядом, крепко прижимая меня к себе. И долго-долго молчал.
— Обещай, что не сбежишь, даже если я иногда буду вести себя как безумец, — прошептал он.
— Обещаю, — выдохнула я. — Но только если ты тоже останешься, даже когда я буду превращаться в ведьму.
— Договорились, ведьмочка.
Он поцеловал меня в висок, и мы уснули, сплетённые, будто даже сны наши теперь будут одни на двоих.