Камасутра с Дьяволом |18+

Тайных любовных связей почти не существует: имена многих женщин так же прочно связаны с именами их любовников, как и с именами мужей.

Жан де Лабрюйер

Москва.
Зимний вечер. Декабрь.

Огни города отражаются в панорамных окнах особняка в Жуковке. Снег падал лениво, как будто даже не хотел касаться земли — слишком холодно, слишком тихо.

Фатима стояла у окна в шёлковом халате цвета шампанского. В руках — бокал вина и телефон. Где ей было отправлено сообщение от неизвестного номера.

«Свежее, грешное фото, того чье имя ты шепчешь каждую ночь перед сном...
тебе понравится»

Служанка принесла Фатиме черный конверт, вскрыв его, она еле сдержала ярость и боль, которая сильно отдавала в области груди.

На фото Сулейман. Живой. Не один.  Фотография будто пропитана тайной. Он и его молодая любовница у массивного дерева. Он обнимает её, будто случайно, но в его пальцах — слишком много уверенности, чтобы это было случайностью. На лице — лёгкая улыбка, почти довольство, как у человека, которого застали в момент тихого счастья.

Она прижимается к нему, в меховой шубе, белой, как свежий снег. Её лицо едва видно — только профиль, лёгкое касание губ к его щеке. Движение кажется невинным, но в нём есть что-то интимное, не предназначенное чужим глазам.

На заднем плане — парк, голые деревья, словно хранители чужих клятв. Мир вокруг сер и равнодушен: голые ветви, влажная земля, город вдалеке. Только они двое — живые, горящие, в кадре, где грех выглядит как искусство.голые деревья, серое небо. Всё остальное будто растворяется в холоде, и остаются только они двое — двое против мира. Снимок тёплый по цвету, но от него веет льдом.

Это фото не кричит — оно шепчет.
Шепчет: «Вот она. Вот тот момент, когда он выбрал не тебя, Фатима...»

Эта любовь, которой нельзя быть, но которая всё же случилась». Он — человек, у которого есть всё, кроме права любить её. Она — женщина, для которой это «запрещено» звучит как вызов.

И потому снимок кажется не просто памятным — он как доказательство чьей-то слабости,
и чьей-то победы, достигнутой ценой падения.

Фатима не отрывала глаз. В уголках губ дрожала тень усмешки. Не истерика, не боль — ледяная ярость женщины, которой никто не смеет изменять.

— Алихан, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Ты видел это?

Мужчина в дорогом пальто стоял у двери, в руках — планшет. Он уже всё знал.

— Да, госпожа. Фото пришло сегодня утром. Без подписи, без номера.

— Кто мог послать?

— Мы проверяем. Отправитель — с зашифрованного канала. Но судя по почерку и стилю подачи, это кто-то, кто давно хочет посеять огонь между вами и Сулейманом. Я узнаю кто это.

Она резко повернулась.
— Между мной и Сулейманом больше ничего нет, Алихан.

— Тогда почему вы дрожите, госпожа? — спокойно ответил он.

Она посмотрела на бокал — вино дрожало в её руках.

— Потому что я ненавижу, когда меня считают мёртвой. А он ведёт себя так, будто я умерла.

Алихан подошёл ближе, небрежно положил фото на стол.

— Он жив, и он с ней. Этого достаточно, чтобы мир снова превратился в хаос.

Фатима отставила бокал.
— Ты должен был закончить это, Алихан. Ты обещал. Зачем я тебе доверилась, если ты не выполнил обещание?

— Я не могу убить Сулеймана, — произнёс он ровно. — Какой бы я не был плохой человек, он мой друг.

— Твой друг?! — её голос сорвался. — Он твой крест! Из-за него ты потерял всё: бизнес, людей, репутацию! И ради чего? Ради этой его любовницы? Ради этой... танцовщицы?!

Она схватила фотографию, смяла её в кулаке.
— Я хочу, чтобы её не существовало. Чтобы это имя исчезло. Тамирис.

Он посмотрел на неё внимательно, долго.
— Вы хотите, чтобы исчезла она... или он?

Фатима отвернулась.
— Я хочу, чтобы Сулейман почувствовал боль. Ту, что чувствую я.

— Это значит — убить её.

— Да. Сделай это, Алихан.

— А если он узнает?

— Пусть узнает. Пусть сгорит вместе с ней.

Тишина. Только шум ветра за окном и стук часов.

Алихан вернулся через пару часов. Он подошёл к ней, достал из кармана небольшой клочок, свернутой бумаги и положил рядом с бокалом.

— Этот снимок прислал человек, которого зовут Шамиль Ахмедов. Мы пересекались с ним когда-то на Кавказе. Старый враг Сулеймана. У него есть причины мстить. И, похоже, он хочет быть вашим союзником.

Фатима медленно подняла глаза.
— Союзником?

— Он написал: «У врага моего врага — одно сердце».

Она усмехнулась.
— Красиво говорит.

— Опасно говорит, — поправил Алихан. — И если мы пойдём с ним, дороги назад уже не будет.

Фатима подошла к зеркалу. В отражении — холодная, хищная, красивая женщина, которая когда-то любила, а теперь живёт только ради расплаты.

— Пусть не будет дороги назад, — произнесла она. — Я устала ждать.

Она повернулась к Алихану:

— Найди Ахмедова. Скажи ему, что я готова к разговору.

***

Тем временем, где-то в Измире, Сулейман сидел на террасе у моря. Он читал газету, но мысли были далеко. Тамирис спала внутри, в комнате, укутанная в тонкий плед, с открытым плечом.
Море было спокойно. Он не знал, что надвигается новая буря — холодная, московская, и что Фатима уже направила к нему смерть с знакомым, опасным именем и кавказским акцентом.

***

Следующий день
Москва
ресторан «Аист»

Мягкий свет люстр, бархатные кресла, столы с хрусталём и вином, цена которого выше человеческой совести. В «Аисте» не ели — здесь заключали союзы, рушили судьбы и продавали лояльность.

Фатима вошла в зал, как буря в шелке. На ней — платье от Dior, волосы убраны в высокий пучок, губы — цвета старого вина. Её появление всегда ощущалось физически: воздух становился плотнее, музыка — тише, а мужчины — забывали, зачем пришли.

Метрдотель тут же провёл её в отдельный зал.
Там уже сидел он — Шамиль Ахмедов. Серый костюм ручной работы, золотой перстень с рубином, взгляд — тёплый, но глаза... глаза были как у хищника, привыкшего убивать молча.

— Госпожа Керимова, — произнёс он, вставая. — Рад наконец увидеть женщину, о которой столько говорят. Та, после которой замирает даже воздух.

Фатима едва заметно улыбнулась, садясь напротив.
— А я думала, вы — миф. Ахмедов, о котором шепчутся даже люди из Лубянки.

— Мифы живут дольше людей, — ответил он спокойно, наливая вино. — И, как правило, красивее.

Он поднял бокал:
— За встречу, которая давно должна была случиться.

Фатима не торопилась пить.
— Обычно мужчины, которые хотят со мной говорить, сначала проверяют, не записываю ли я разговор. Вы даже не предложили.

— Потому что я не боюсь слов, — сказал Шамиль. — Я боюсь только тишины. В ней умирают империи.

Она чуть усмехнулась.
— Вы умны. Но ум не спасает от Сулеймана.

— Сулейман смертен, — спокойно ответил он. — Я видел, как падают гораздо более опасные люди. А он... просто человек, привыкший думать, что мир ему должен. Но, мы прекрасно знаем, что это далеко не так.

Фатима склонила голову.
— И вы хотите, чтобы я помогла вам его уничтожить?

— Нет, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы мы сделали это вместе.

Он достал из кармана тонкий планшет, включил экран. На нём — схемы, фотографии, имена.

— Его бизнес на грани. После истории с братьями Туран он потерял несколько крупных контрактов, в том числе и связи с кавказскими перевозчиками. Его охрана ослаблена. Он сейчас в Измире. В Стамбул возвращаться опасно, партнеры Туран теперь точат на Керимова зуб. И самое главное — он уязвим, потому что рядом с ним та, кого он не сможет защитить. У него появилась слабость, а вы знаете лучше меня, госпожа Керимова, что когда у влиятельного человека появляется слабость — он выходит из игры.

Фатима молчала, наблюдая за ним, потом медленно сказала:
— Вы говорите о Тамирис.

— Да. Она — его слабое место. Уберите её — и он рухнет.

— А потом? — спросила она.

— Потом он придёт к вам. Просить прощения. И вот тогда вы добьёте его сами.

Фатима взяла бокал.
— Вы знаете, Ахмедов, мужчины часто думают, что управляют женщинами. А потом удивляются, почему умирают во сне.

Он улыбнулся, оценивая этот холод.
— Мне нравятся женщины, которые могут убить взглядом.

— Мне — мужчины, которые не боятся умереть.

Короткая пауза. Между ними — не воздух, а ток.
Плотный, едкий, предвещающий бурю.

— Сколько? — спросила она наконец.

Он поставил бокал.
— Бесплатно. Месть — не продаётся. Но если хотите, можете подарить мне танец.

Фатима усмехнулась.
— Танец?

— Да. Танец над его могилой.

Она протянула руку:
— Тогда договорились, Ахмедов.

Он пожал её ладонь. Его пальцы были тёплыми, уверенными. На секунду он поднял взгляд — и в глазах его промелькнуло то, что не должен был видеть никто: не только расчёт, но и желание.

Когда она встала, он тихо добавил:
— Ах да... Госпожа Керимова. На следующей неделе я лечу в Турцию. В Измир.

— Зачем?

— Чтобы познакомиться с вашей соперницей. С той, кто посмела поставить на колени самого Султана Сулеймана...

Он усмехнулся и подмигнул:
— Хочу увидеть, из-за кого мужчины теряют разум.

Фатима отошла, не оборачиваясь. Её каблуки отстукивали по мрамору, как выстрелы.
Каждый шаг — обещание расплаты.

«Для Сулеймана я была частично окружена ореолом святости и чистоты. А блудницей была исключительно танцовщица Тамирис. Я же имела право на его уважение и ежедневные молебны, а этой малолетней стерве за право быть в роли блудницы — полагалось исключительное право на его тело и ласки...
Но, я как законная жена должна сделать всё, чтобы вывести яд из под кожи моего мужа, который несет самое страшное название – любовница...»

Ф.К.

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Что думаете по поводу всего происходящего?

У нас новая ветка и оставшиеся враги... что же будет дальше?

И кстати, фото к главе реальное😅❤️🫣 это тот самый единственный, эксклюзивный снимок запретной связи Анастасии Волочковой и женатого олигарха Сулеймана Керимова. Это фото меня и вдохновило написать эту книгу, я думаю вы помните что в начале я писала, что данная книга была вдохновлена именно этими людьми🫣❤️

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️