Глава 13. «В постели с Дьяволом»🔞
Песня к главе: 25 - The Pretty Reckless
...и хотя раньше у меня были быстрые сны и медленная жизнь, я и покраснеть не успела, как оказалась в его постели. В его объятиях я успела заболеть и выздороветь, проголодаться и насытиться. Только потом краска залила мои щеки, распространилась по шее вниз, потом попала на руки, и я увидела, что пальцы у меня покраснели...
Милорад Павич
Звёздная мантия
Она раздвинула ноги, его взгляд сразу же упал на её мокрую промежность.
— Каждый раз, когда я начинаю думать о тебе, Сулейман, моя киска течет... — Тамирис закусила нижнюю губу и опустила левую руку к своей киске, подушечками пальцев она начала водить по складкам, собирая смазку, после чего приложила пальцы к своим губам и попробовала себя на вкус.
Сулейман томно зарычал. Он стянул с себя полотенце и теперь её взгляд упал на его стоячий член.
— Он снова стоит... — она ухмыльнулась.
— У меня всегда стояк, милая... — его глаза сверкнули во тьме.
— Но, стоит мне подумать, что твой член входил еще в кого-то, мое сердце рвется на части... — в её голосе чувствовался холод и обида от его слов о Малике.
Между ними повисла тишина, как натянутая струна.
Тамирис снова первая нарушила её.
— Ты думаешь, я боюсь тебя, Сулейман? — её голос прозвучал тихо, но в нём звенел вызов.
Он не ответил. Подошёл ближе, так что его тень накрыла её, и положил ладонь ее разведенное колено.
— Ты должна бояться, — прошептал он.
Тамирис приподнялась их глаза встретились. И в этот миг между ними уже не было ни Фатимы, ни Малики, ни всех его тайн — только двое, чьё притяжение было сильнее правил.
Он взял её лицо в ладони и поцеловал резко, почти жестоко. Тамирис ахнула, но ответила с такой жадностью, что у него перехватило дыхание. Он наклонился и она прижалась к нему всем телом, а он чувствовал, как под его пальцами дрожит юная кожа.
Она была перед ним, как воплощение желания, и он понял: ни одна женщина не сводила его с ума так, как делала это Тамирис.
— Ты играешь с моей властью, девочка, — сказал он хрипло, скользя губами по её шее. — Но сама стала моей слабостью.
Она улыбнулась сквозь поцелуи.
— Тогда возьми меня. Так, чтобы я знала, что я — твоя. Возьми меня с диким желанием и любовью, так, как ты не берешь ни одну из своих жен и наложниц, докажи, что я единственная.
Эти слова сорвали с него последние оковы. Он навис над ней, тяжёлый и неумолимый. Его руки жадно скользили по её телу, вырывая стон за стоном.
Тамирис тянулась к нему — жадно, смело, будто в её маленьком теле жила огненная стихия. Её пальцы скользнули по его груди, вниз, к поясу, и он зарычал, как зверь.
— Скажи, чего ты хочешь, — прорычал он, склонившись к её уху.
— Тебя. Всего. До конца, — выдохнула она, выгибаясь под ним. — Хочу, чтобы ты стал со мной единым целым.
И он взял её — властно, жёстко, так, что она потерялась между болью и наслаждением. Но уже через миг боль растворилась в волнах сладости, и её крик слился с его тяжёлым дыханием.
Каждое его движение было как приговор, как печать на её теле: «ты моя, только моя».
Его большой, твердый — как камень член вонзался в её девичью плоть жестко и резко, так, что она терялась в пространстве.
Она цеплялась за него, ногти оставляли царапины на его спине, и это сводило его с ума. Тамирис впервые чувствовала, что она не жертва — она огонь, который жжёт его не меньше, чем он её.
Он шептал её имя сквозь стоны, и это имя стало для неё заклинанием.
Он резко вышел и перевернул её на бок. Лег за её спиной, прижал к себе и подняв её правую ногу — вошел во всю длину. Она закричала во весь голос, пальцами сжимая шелковую простыню. Мужская рука бродила по её телу, жадно сжимая её нежные груди.
Он снова вышел из нее. Схватив девушку потянул её на себя, заставляя сесть на него.
— Попробуй стать моей наездницей. — Его большие ладони легли на её набухшие груди, пальцами он сжимал её розовые соски.
— Сулейман! — Она закричала, когда он вошел в нее под новым углом, она села на его член и внутри нее загорелось дикое пламя.
— Смотри на меня! — Приказал он и наблюдал, как её щеки покрывались румянцем, ей было стыдно, от чего он возбудился еще сильнее. — Ты стесняешься меня? После всего того, что между нами было...
— Я не умею ничего толком делать, эта поза мне не нравится... — Она закусила губу.
— А я думал, что твоя киска такая же острая, как и твой язычок. — Он схватил её за бедра и начал со всей силы вбиваться в нее, Тамирис потерялась. Её мгновенно накрыло волной наслаждения, её тело начало содрогаться в судорогах, он потянул её на себя, прижимая к своей груди и со всей силы, снова начал вонзаться в её мокрую дырочку. Она кричала, а он рычал и оба от наслаждения.
Он излился внутри её лона, тем самым давая ей понять, что она принадлежит только ему одному.
И когда всё закончилось, она продолжала лежать на его груди тяжело дыша, она была вся в его поцелуях и метках.
— Теперь ты понимаешь? — прошептала она, глядя ему в глаза. — Я не тень. Я твой свет.
Сулейман молчал, но его рука крепко обняла её. И в этом молчании она услышала больше, чем в словах.
Она была ему дороже, чем все остальные.
***
В доме Малики царила тишина. Огромные окна выходили на ночной город: огни Бурсы мерцали внизу, но здесь, на холме, казалось, что мир застыл.
Она сидела за роялем в длинном чёрном платье, пальцы рассеянно касались клавиш. Музыка не рождалась — лишь обрывки мелодий, как несобранные мысли.
На журнальном столике — бокал красного вина и свежий номер журнала, где на обложке сияла она сама: «Малика Арсаланова. Новая премьера. Успех на фестивале. Икона современного кино.»
Она смотрела на собственное лицо на глянце и усмехалась.
— Икона... — повторила шёпотом. — А для него я всего лишь женщина, которую надо прятать.
Она встала, подошла к зеркалу. В отражении — совершенная: ухоженные волосы, яркие глаза, фигура, которая сводила мужчин с ума. Но внутри — пустота.
«Он сейчас с ней.»
Эта мысль обожгла её. Она знала о Тамирис. Слухи уже просочились — в её мир они просачивались всегда, как яд через тонкую трещину.
— Девочка с танцами, — произнесла Малика вслух, словно пробуя вкус этих слов. — Пусть танцует, пока не упадёт. Ей все равно не занять моего места, я его вторая жена, а она всего лишь любовница...
Она вернулась к столу, взяла бокал, медленно отпила.
«Ты думаешь, она будет твоим светом, Сулейман? А я стану твоей вечностью. Не она, а я подарю тебе наследника. Я оставлю тебе имя, которое будет жить дольше нас.»
Её пальцы коснулись живота. Она представила ребёнка — мальчика с его глазами, с её улыбкой. Это был не просто образ — это был её план, её единственный способ перестать быть тенью.
Она подошла к окну, открыла створку, впустив в комнату ночной воздух. Ветер тронул её волосы, и она прошептала в темноту:
— Ты вернёшься. Потому что без меня ты никто.
Её лицо в этот миг стало похожим на маску. Маску актрисы, которая играет роль самой важной женщины его жизни.
И только одна свеча на рояле колыхалась в воздухе, будто знала, что впереди — пожар, способный сжечь всех троих.
***
Следующий день.
Стамбул сиял огнями. Узкие улочки гудели от машин, запах моря смешивался с пряным дымом кальянов, а в центре города — ресторан, где собирались только самые влиятельные.
Сулейман вошёл в зал с Тамирис. Она шла рядом, в длинном платье из изумрудного шёлка, лёгкий макияж подчеркивал её юность. Мужчины в зале обернулись: не только потому, что он появился, — но и потому, что рядом с ним была женщина.
«Он никогда не приводил женщин сюда.»
Эмин Туран уже ждал за столиком у окна. Молодой, с хищной улыбкой и глазами, в которых скользила насмешка. Рядом — два телохранителя. Эмин и его старший брат Кемаль, которого сегодня не было — являлись злейшими врагами Сулеймана, когда-то они были лучшими друзьями, но, Кемаль захотел отобрать «трон» у Сулеймана и тем самым перешел сам себе дорогу. Сулейман выиграл, отобрал часть бизнеса у братьев Туран и стал лидером в Турецком криминально мире, но братья сдаваться не собирались и продолжали «точить зуб» на Сулеймана.
— Что этот щенок здесь делает? — Сулейман разозлился, спрашивая Дамира.
— Без понятия. — Тяжело вздохнул помощник.
Сулейман сел напротив, Тамирис — чуть позади, но Эмин сразу обратил внимание на неё.
— Сулейман-бей, — начал он мягко, — честь видеть вас. — ехидно сказал мужчина, делая вид, что между ними не было никаких вражеских отношений. Отчасти Эмин не был сильно вовлечен во все это, поэтому считал, что имеет право подойти и поздороваться с Сулейманом. — И, признаюсь, приятно удивлён: вы впервые не один.
Сулейман посмотрел на него холодно:
— Вижу, твой язык всё ещё острее ума. Зря я тогда не укоротил тебе его.
Эмин рассмеялся, но глаза его оставались внимательными.
— Шутка — лучший способ проверить силу человека. А ваша спутница... — он перевёл взгляд на Тамирис, — настоящая жемчужина. Позволите узнать её имя?
Сулейман чуть коснулся руки девушки под столом — предупреждающе.
— Нет, — ответил он спокойно. — Это не имеет значения. Тебе уж тем более знать не обязательно.
Эмин откинулся в кресле, улыбка стала шире.
— Значит, вы держите секреты даже за этим столом. Что ж, секреты всегда стоят дорого.
В воздухе повисло напряжение. Официанты принесли вино, но никто не притронулся. Разговор пошёл о делах: контракты, переводы, поставки. Но всё время взгляд Эмина скользил к Тамирис.
Она чувствовала этот взгляд кожей. И впервые поняла, насколько опасен мир, в который её привёл Сулейман.
Когда встреча закончилась, и они вышли на улицу, Сулейман крепко взял её за руку.
— Никогда не смотри ему в глаза, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Такие люди живут на чужих слабостях.
— А я твоя слабость? — вырвалось у неё.
Он посмотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание.
— Ты моя сила, — ответил он. — Но и то, и другое одинаково опасно.
***
В ту же ночь, в особняке на азиатской стороне Босфора.
Эмин вошёл в кабинет, где сидел его брат Кемаль Туран. Кабинет был окутан дымом сигар, стены увешаны фотографиями и старинным оружием. Кемаль — крупный, с тяжёлым лицом, человек, чьё имя произносили шёпотом.
— Ну? — спросил он, не поднимая глаз от стола.
Эмин налил себе бокал виски, сделал глоток и улыбнулся.
— Сулейман изменился. Сегодня он пришёл не один.
Кемаль поднял взгляд.
— Что это значит?
— Значит, у него появилась женщина. Молодая. Он даже позволил ей сидеть рядом во время разговора. Ты же сам понимаешь, что это значит.
Тишина повисла. Кемаль медленно затянулся сигарой.
— Он никогда не показывал женщин.
— Именно, — Эмин усмехнулся. — А это значит, что она важна. Может быть — самое слабое место.
Кемаль встал, подошёл к окну. Его силуэт выделялся на фоне огней ночного города.
— Сулейман всегда был осторожен. Если он допустил такую ошибку, значит, эта девчонка ему дороже всего.
Эмин допил виски, в его глазах блеснул азарт.
— Хочешь, я узнаю о ней всё?
Кемаль медленно кивнул.
— Узнай её имя. Её прошлое. И её цену.
Он обернулся, глаза его блеснули холодом.
— Если мы найдём его слабость — мы найдём способ уничтожить его.
От автора:
Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?
А вот тут мы уже и познакомились с новыми героями, братья Туран - главные враги Сулеймана. Я думаю вы понимаете, что теперь они будут охотиться за Тамирис.
Также у нас с вами идет ветка с Маликой и Фатимой, которые также хотят избавиться от Тамирис😅 в общем, впереди все самое интересное 🔥
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️