Глава 40
День тянулся бесконечно. После отцовского визита я чувствовала себя опустошённой. Как будто меня вывернули наизнанку, оставив на ветру, под открытым небом.
Джейс ненадолго отлучился — сказал, что нужно в клуб. И, хотя мне было тревожно оставаться одной, он поцеловал меня в висок и прошептал:
— Я скоро вернусь. Сегодня ты заслуживаешь немного света.
•
Через полчаса в дверь позвонили.
Я открыла — и увидела Эмму. В джинсах, футболке и с пакетом вкусностей.
— Я знала, что тебе нужен кто-то, кто не даст закопаться в себе.
— Эм...
— Молчи. Я принесла мороженое, вино и своё огромное сердце. Давай, открывай плед и душу.
•
Мы сели на диван. Эмма вручила мне ложку и достала два бокала.
— Он пришёл, — тихо сказала я. — Мой отец.
— Я знаю. Мне написал Джейс. Он волновался.
•
Я покачала головой.
— Я не знаю, что чувствовать. Я столько лет жила с этим... с ненавистью. С обидой. А теперь он пришёл и говорит, что всё понял. Что ему жаль. Что он любил мою маму, а меня... не смог.
•
— И ты имеешь право на всё, что сейчас чувствуешь, — сказала Эмма. — На злость, на боль, на желание выбросить его из головы.
— Но?
•
— Но это не поможет тебе исцелиться, Адри.
Я посмотрела на неё.
— Я тоже не общалась с отцом. Он ушёл, когда мне было девять. Просто однажды — собрал чемодан и ушёл к другой женщине. А я осталась. С мамой. С обидой. С пустотой.
Я поклялась, что не прощу.
И не простила... пока не стало слишком поздно.
Он умер, и я поняла, что самое страшное — это не разлука. Самое страшное — невозможность всё исправить.
•
Я молчала. Ложка в руке дрожала.
— Я не говорю, что ты должна общаться. Или делать вид, что ничего не было.
Но прости его. Ради себя.
Ради той девочки, которая каждый день ждала, что папа вдруг появится.
Ради женщины, которая строит новую жизнь и не должна тащить в неё ржавую цепь.
•
— Мне больно, — прошептала я. — И я боюсь, что если я прощу, это значит — я согласна. Что всё нормально. А это не нормально.
— Ты не обесцениваешь боль, когда отпускаешь. Ты признаёшь, что она была. И не должна быть с тобой вечно.
— А если... если я открою дверь, а он снова исчезнет?
— Тогда ты уже будешь другой. Не сломанной девочкой. А женщиной, которая может справиться. Потому что у тебя есть опора. И ты — себе опора.
•
Я вдруг расплакалась. И Эмма просто крепко обняла меня.
— Я боюсь, что, простив его... я потеряю что-то важное.
— Нет, милая. Ты наконец найдёшь себя.
•
Мы долго сидели молча. Потом Эмма встала, пошла на кухню, достала вино и сказала:
— А теперь — глоток за новую тебя. За женщину, у которой есть всё: свобода, любовь, и шанс на счастливую жизнь.