Смерть принцессы

Трек-лист

Dying in a dream - Mehro
Past Won't Leave My Bed - Joji
Comme des enfants - Cœur De Pirate
Please Don't Be - Hazlett
As the World Caves In - Matt Maltese

***

— Так, ну что, берём безлимит?
— К... какой безлимит? — запнулась я.

Чарли, выдержав паузу, пожал плечами и вытащил руку из кармана — в пальцах блеснула карта. Он поднял её передо мной, лениво демонстрируя.

— Обычный. Не час же ты собиралась кататься.
— А что? Как по мне, это оптимальный вариант.
— Да я только час учиться буду! — фыркнул он, а глаза заблестели от лёгкой фрустрации.
— Подожди... — я прищурилась. — Ты что, кататься не умеешь?
— Но ты же умеешь, — протянул "новоиспечённый фигурист", и ехидная улыбочка заиграла на губах.

Плечо Чарли мягко коснулось моего, а спустя секунду он уже обвил меня руками, будто между делом, играючи. Я снисходительно выдохнула, закатив глаза, но улыбку всё равно не смогла скрыть.

— И всё же, думаю, часа будет достаточно, — уверенно.

Его взгляд ненадолго задержался на мне, прежде чем парень отстранился.

— Как скажешь.

«Я была и рада покататься больше, но... о Боже! Эта скромность... Кто воспитал ее во мне?»

— Два взрослых? — пробормотала кассирша, едва слышно сквозь шум музыки и голоса посетителей, сливающиеся в один.
— Да, — Чарли покосился на меня, и добавил, ухмыляясь: — На час.

Мы направились к стойке с коньками, где нам выдали ключи от шкафчиков и сами коньки: мне белые, а ему — чёрные.

Куртку, сумку и сапоги закинула в шкафчик, закрыла его, прокрутила ключ на пальце, осматриваясь вокруг. Ряд металлических дверец тянулся вдоль стены, повсюду слышалось шуршание курток, лёгкий скрежет коньков и приглушённый смех друзей и парочек. Моё внимание привлекла одна из них: он поправлял её выбившуюся прядь и улыбался нежно, а она морщила нос, пытаясь справиться со шнуровкой.

Невольно взгляд скользнул к Чарли. Он тоже пытался. Коньки были завязаны кое-как — голенища болтались, еле держали ногу. Приподняв бровь и чуть скривившись, я спросила:

— Ты же не думаешь так идти?

Он постучал лезвием о мягкий прорезиненный пол, покрутил ногой, проверяя, стоит ли оно вообще на месте, и наконец поднял голову:

— Я думаю так ехать.

Я застыла на несколько секунд, уставившись на него с самым недоверчивым видом, а потом прыснула со смеху.

— Так ехать?! Да ты на первой же секунде улетишь! — я всплеснула руками, чуть не уронив ключи. — Завяжи нормально, Чарли!
— Да ладно тебе, — протянул он и неуверенно поднялся, возвышаясь надо мной. — Главное — уверенность.
— Стоишь как новорожденный оленёнок.

Парень вскинул брови, будто собираясь обидеться, но глаза уже улыбались.

— О, спасибо за поддержку, госпожа профессионал, — протянул Чарли с тем самым видом, когда пытается выглядеть серьёзным, но уголки губ всё равно дрожат, выдавая, что ещё секунда — и он засмеётся.

Я не сдалась и пошла на него, перестав уговаривать — теперь это был приказ.

— Сядь.

Тот со вздохом бухнулся на скамью, признавая поражение.

Я присела перед ним, молча ткнув пальцем в болтающийся шнурок, но в моём взгляде, коим я одарила Чарли, было много слов. Он поджал губы и демонстративно отвернулся — надеялся, что я отстану.

Балансировать сидя, да ещё и в коньках с их тонкими лезвиями, оказалось непросто. Поэтому, недолго думая, я встала на колени, потянулась к шнуровке и ловко распустила её.

Чарли тут же сосредоточил всё внимание на мне, словно не верил, что я на самом деле это делаю, и резко отбросил мои руки.

— Ты чего?! — глаза круглые как никогда.

Я смотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами, а потом тихо наклонилась к конькам и стала крепко затягивать их на щиколотках.

— Дороти, поднимись сейчас же! — его голос — смесь смущения и растерянности вызывали во мне смех, который я уже, правда, едва сдерживала.

— Ты слышишь, что я говорю?!

К его облегчению, я закончила: зафиксировала шнурки двойным бантиком, хлопнула его по колену и уверенно встала.

Чарли перевёл на меня взгляд — выжидающий, с немым вопросом: «И что это сейчас было?» Я лишь тихо выдохнула, приподняв плечи в лёгком, нарочито равнодушном жесте, и развернулась. Мои волосы, собранные в хвост, мягко скользнули по плечу, оставив за собой лёгкий аромат яблочного шампуня.

Но шаг сделать не успела — его пальцы сомкнулись на моём запястье. Я остановилась, медленно повернула голову... и встретила тот самый взгляд, в котором больше не было притворной серьёзности. С губ Чарли наконец сорвался смех.

Он покачал головой — точно так же, как тогда, в нашу первую встречу, будто без слов повторяя: «ну и ну...» А вслух произнёс:

— Ты ужасно странная, Дороти.

Теперь рассмеялась и я. Мой смех растворился среди чужих, в общем гуле голосов и музыки. И всё же я знала: из всех звуков вокруг Чарли услышал именно его.

Сию хрупкую идиллию прервала резко захлопнувшаяся дверь — звук отдался где-то в груди, как выстрел.

— Тц, что за идиот? — недовольно цокнул Чарли.

«Что за чувство такое? Сердце сейчас разорвется... Неужто так испугалась?»

Я машинально прижала ладонь к груди, стараясь дышать ровнее.

Сунув руки в карманы, он наклонил голову набок, пытаясь заглянуть мне в глаза из-под упавшей пряди волос.

— Всё хорошо?

— Да, всё... — не отрывая взгляда от двери, я всё ещё поглаживала своё сердце. — Всё хорошо, — добавила тише, сглотнув.

Он поднялся; краем глаза я заметила, как Чарли на секунду удивился — будто только сейчас понял, насколько удобно стоять, когда коньки завязаны как следует. Затем его тёплая ладонь легла мне на плечо, и я почувствовала, как он немного наклонился, почти касаясь губами моего уха:

— Пойдём.

Лёд встретил нас холодным дыханием. Прожекторы отражались на его поверхности тысячей бликов. Под ногами словно расстелили битое стекло, а каждый шаг отдавался лёгким дрожанием.

Оттолкнулась, держась за бортик — аккуратно, не позволяя себе разогнаться. Оленёнок же, казалось, совсем окреп. Он вышел на лёд, и в мгновение ока обогнал меня, лёгко скользя по поверхности. «А ещё говорил, что я буду его учить...» — промелькнуло в голове с улыбкой.

Мимо меня пронеслась маленькая девочка в розовой, как сахарная вата, куртке. Она сосредоточенно пыталась удержать равновесие, её руки взметались в стороны, а щёки покраснели от усилия и холода.

Следом — Чарли. Он ехал быстро, явно успел освоить разгон, вот только с торможением и поворотами дела обстояли хуже. На миг он бросил в мою сторону взгляд — чуть насмешливый, мол, смотри, как это делается, — и, разогнавшись ещё сильнее, полетел стрелой.

Вокруг внезапно стало больше людей — они словно вырастали из воздуха. Пространство сужалось: вправо и влево маневрировать почти невозможно. Я успела только ахнуть. Чарли, пытаясь увернуться, протянул руку, слегка коснувшись плеча девочки — та, будто ничего не заметив, продолжила свой путь вперёд, а вот он сам потерял равновесие и рухнул на лёд.

Я запрокинула голову и звонко рассмеялась, одной рукой продолжая держаться за бортик, а второй прикрывая рот, чтобы хоть как-то сдержать хохот.

Но уже через секунду что-то кольнуло внутри: «Чего это я смеюсь? Он ведь действительно мог ушибиться». Я прикусила губу, всматриваясь в него, и нехотя отпустила бортик. Осторожно подъехала, оглядываясь по сторонам, чтоб кто-нибудь случайно не сбил.

Чарли уже потихоньку вставал, и я наклонилась к ближе.

— Ты в порядке? — спросила я, поправляя волосы.

— Да, — он рассмеялся, выпрямляясь и размахивая руками, едва не теряя равновесие снова.

Я схватила его за воротник и строго протянула:

— Аккуратнее! Не выпрямляйся так резко, будь чуть сгорбленным — иначе завалишься назад. — Я стала поспешно отряхивать его куртку от ледяной пыли.

— Неужели совет? — парень усмехнулся. — Это, между прочим, твоя вина.

— Моя?! — я удивлённо выгнула бровь.

— Ты должна была меня учить! — рассмеялся он с укором и, не дав мне слова сказать, схватил мою руку. Держа ладонь в своей, он приподнял её, словно показывая: вот так должно было быть.

Объяснять, что он сам рванул вперёд и кружил по арене без меня, смысла не было — просто позволила себе поддаться его порыву.

— Только не разгоняйся так! — предупредила я.

Но Чарли был неумолим. Я лишь старалась держать его под контролем. Он не катался лучше меня — нет, просто я слишком осторожна, а он — полностью беззаботен.

Мы переплели пальцы, и в этот миг словно соединились наши энергии. Идеальный баланс. Каждый из нас получил то, чего не доставало: мне — уверенности, а ему — заземления. Он держал меня так, будто знал: стоит ослабить хватку хоть на мгновение — и я снова перестану верить в равновесие.

— У тебя холодные руки, — тихо сказал мой напарник.
— Я... — промямлила, чувствуя, как щеки вспыхнули.
— Только попробуй сейчас сказать, что замёрзла.
— Ха-ха, что? Почему?
— Я ведь подарил тебе такие красивые перчатки! — он вскинул брови, делая вид, что возмущён до глубины души. — Выбирал, старался! А ты их даже не носишь.
— Ношу! Я просто...
— Ну, что? — он быстро закивал, будто подзадоривая: ага, давай, расскажи.

Я поджала губы и сдавленно рассмеялась.

— Они мне правда очень нравятся, — сказала я, накрыв второй рукой наши. — Просто подумала, что если буду падать, то могу порвать их или оставить царапины... кожаные же.
— А ты не думай. Порвёшь — будет повод встретиться и подарить тебе новые.
— Но они мне дороги!
— Настолько дороги, что лучше никогда к ним не притронешься, чем поцарапаешь? — парень слегка наклонил голову, и ветер стал лениво развевать его волосы.

Я убрала руку, устремив взгляд вдаль. Изо рта вырывался пар, а ближе к вершине купола клубился туман. Было чувство, будто я поднимаюсь выше этого места, унося с собой тайный смысл нашего разговора.

«И всё же... мы с ним в какой-то степени похожи...»

— Ладно, время закончится — пойдём греться, — уже традиционно разрядил атмосферу Чарли, возвращая нам лёгкость.
— Чем? — наклонилась к нему, пытаясь уловить тон.
— Как чем? Моим теплом, конечно же.
— Ну тебя! — я ткнула его пальцем в плечо.

Он смеялся. Ему абсолютно точно доставляло удовольствие меня дразнить.

— Знаю одно место, — сказал он, — Там есть такая огромная сушина.
— Сушина? — я моргнула, пытаясь представить.
— Да! Это как кебаб, только с рисом и в листке нори. Любишь суши?
— Обожаю! Но таких никогда не пробовала.
— Попробуешь.

Одна рождественская песня сменяла другую. Люди кружились, будто снежинки, и слова растворялся в воздухе вместе с паром их дыхания. Всё вокруг белое, слегка размытое, как самый красивый сон. Мы даже успели выпить горячий какао, и Чарли признался, что я привила ему любовь к этому напитку. Потом этот фигурист решил научиться ездить спиной вперёд — и, конечно, снова несколько раз упал. Я много смеялась, теряла счет времени и начинала верить, что всё это какой-то фильм.

Но у каждого кино есть свой финал, так что нам пришлось покинуть арену. Ковыляя по, наконец-то, нескользкому полу, мы обсуждали одну парочку, которая каталась особенно красиво:

— Вероятно, они на самом деле фигуристы, — заметила я. — Я бы тоже хотела профессионально заниматься фигурным катанием, — вздохнув с досадой.
— Ещё не поздно, — Чарли, как всегда, был оптимистичен.
— Поздно, — покачала я головой. — Они ведь с детства учатся.
— А частные уроки? Просто для себя, — парировал он, усаживаясь на скамейку.

Я притихла, села рядом, всмотрелась в это наглое лицо, пытаясь понять, как у него постоянно получается создать конфликт у меня внутри.

— Если бы я не была такой трусихой и спортивные травмы меня не страшили — я бы начала заниматься этим ещё в детстве.

Парень вздохнул, смакуя признание, которое он сам вытащил из меня. А когда та самая парочка прошла мимо, я невольно задержала взгляд на них — с лёгкой завистью и тайным восхищением. Поняла, что засмотрелась, почувствовав лёгкий толчок в плечо. Чарли всё замечал, поэтому и сказал:

— Ты всё равно катаешься лучше неё.

Я перевела взгляд на него, мои глаза говорили: «Ты серьёзно сейчас?» Уголки его губ задрожали и он кивнул.

Я знала, что это неправда. Знала, но... от его слов в душе будто распустился маленький зимний цветок.

Слегка привешенный лимит заставил нас заплатить за время. Мой спутник ушёл с этим разбираться, а я двинулась к стойке сдавать коньки и ключи. Управилась быстро, но вот Чарли застрял в очереди. Помахала в его сторону, смеясь, а он в ответ скорчил мне рожицу.

Делать было нечего, и я направилась к зеркалу в холле. Мои волосы снова завились сами по себе, так что было принято решение распустить хвост. Провела пальцами по пряди, пытаясь привести всё в порядок. Потянулась к сумке за помадой... и вдруг воздух вокруг пропитал знакомый аромат: сигареты, ментол, древесный одеколон. «Всё повторяется...» Шаги. Ещё один. Дальше. Ещё.

Медленно вернула взгляд зеркалу. Силуэт приближался к крутящимся стеклянным створкам выхода. На несколько секунд я застыла, продолжая ловить отражение, словно реальность была именно там — в зазеркалье. Сердце больно кольнуло — дежавю.

«Я не упущу его во второй раз... я должна... я...»

Сигнал возник мгновенно. Я перешла с быстрого шага на бег, прорываясь через толпу недавно кружившихся «снежинок» прямо к нему.

— Извините... можно я... — ударяясь о плечи, — простите...

Наконец, оказавшись на улице, мои глаза нашли его.

«Я вижу его... он здесь... прямо здесь!»

— Итан! — закричала я, сквозь рваное дыхание, позволяя морозу обжигать горло. — И...

Но нить оборвалась, и момент затерялся в бесконечности — я почувствовала чью-то мягкую, тёплую ладонь на талии, которая в миг отрезала меня от мира.

— Дороти?..

Обернулась — движение было резким. Позади меня в недоумении стоял Чарли. С приоткрытыми ртом я смотрела на него, не зная, что сказать. В голове и сердце было лишь одно единственное слово: «Итан». И оно было обещанием, именем, проклятьем, истинной — абсолютно всем.

— Кого ты звала? Упустила кого-то? — спокойно спросил он и склонился ко мне.
— Н...нет, — мямлила я, выдавливая улыбку, — просто давний знакомый.
— Так давай догоним, не думаю, что он далеко ушел, — парень поддался вперед, подталкивая меня.
— Не стоит, — я махнула руками, — как-нибудь в другой раз.

Чарли видел мои блестящие от слёз глаза, и даже если бы я стала оправдываться, говорить, что это всего лишь холод, он бы не поверил. Как и не поверил в мои слова о "просто знакомом". Но что он мог бы сделать? Даже когда яркое Солнце озаряет всё вокруг, в небе всё равно виднеется Луна.