Глава 41. Ради Неё.
Пространство сжалось, вытолкнув нас из мрачной и сырой темницы в знакомое, но оттого не ставшее более уютным помещение. Резкий запах сырости, крови и страха сменился слабым ароматом лечебных трав и старого дерева. Глаза, привыкшие к мраку, на мгновение ослепли от тусклого света магических сфер, плавающих под потолком моей палаты в академии.
Прежде чем зрение окончательно сфокусировалось, я инстинктивно сделал шаг вперед и тут наткнулся на фигуру, стоящую посреди комнаты.
Розали Грей.
Она не вошла, не появилась из ниоткуда — она была здесь, будто ждала. Ждала именно этого момента, нашего возвращения. Ее поза была воплощением ледяного спокойствия: руки изящно сложены перед собой, спина прямая, взгляд тех самых пронзительных голубых глаз, что видели кого угодно насквозь, был устремлен прямо на меня. Она не выразила ни малейшего удивления, ни тени волнения на идеально непроницаемом лице. Просто стояла, как монолит в бушующем море хаоса, и ее присутствие здесь и сейчас ощущалось более сверхъестественным, чем любое наше магическое перемещение.
Я приоткрыл рот, чтобы издать какой-то вопрос, звук, хоть что-то, что нарушит это гнетущее спокойствие, но слова застряли в горле.
Мое внимание, как и ее, быстро перешло к Фаусту.
Полуэльф, обычно воплощающий холодное, почти язвительное высокомерие, двигался с непривычной, отточенной плавностью. Он сделал шаг вперед, мимо меня, его движения были лишены привычной угловатости или надменности. Склонив голову в почтительном, даже подобострастном жесте, он бережно взял протянутую руку графини. Я застыл, наблюдая, как его бледные, почти прозрачные губы коснулись ее изящных пальцев в беззвучном, полном почтения поцелуе. Это был не просто жест вежливости. Скорее это походило на приветствие преданного вассала своей госпожи.
Краткая, как вспышка мысль пронзила мой мозг. Они знакомы. И знакомы не просто хорошо. Между ними существовала связь, глубокая и, судя по всему, давняя. Фауст, этот ядовитый, независимый русал, признавал ее авторитет безоговорочно. Это открытие заставило меня насторожиться. Кто она такая на самом деле, эта графиня, способная подчинить себе даже Фауста?
Розали мягко, но неотвратимо высвободила свою руку из пальцев Фауста, и ее взгляд, острый как скальпель, впился в меня. Голос ее был тихим, но он разрезал тишину комнаты с силой боевого клинка.
— Вам удалось выяснить, где находится моя дочь?
Вопрос повис в воздухе, прямой, лишенный всяких предисловий. Розали ждала ответа. Моего ответа. Я машинально повернулся к Фаусту, осознавая, что не смогу дать точный ответ. Полукровка не уточнял, где именно находится Анивия, не обговаривал со мной ни расположение, ни ориентиры. Фауст будто уловив мой безмолвный посыл, заговорил раньше, чем я успел открыть рот. Его голос был хриплым, надломленным, но в нём звучала твёрдая уверенность.
— Да, госпожа.
Эти два слова заставили меня непроизвольно поднять бровь. Я уставился на профиль эльфа, на его осунувшееся, искаженное скрытой болью лицо. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к графине.
— Она находится в Тёмной Пустоше. Продолжил полукровка. Каждое его слово падало в тишину, как молот на наковальню. — Если быть точнее, в старинном имперском замке Гидхельёрг.
Я не смог сдержать удивлённый вздох. В глубине души, в самых тёмных уголках моего разума, подобная мысль уже змеилась. Разве мог демон выбрать более удобное укрытие, чем глубины проклятых земель — логово, откуда жители Империи некогда сбежали, поджав хвост? Но до последнего я цеплялся за слабую надежду, что даже для Кайласа это будет слишком необдуманно, слишком опасно. Замок Гидхельёрг... Это было не просто строение. Это была могила. Могила старого мира.
После того как святая Палана запечатала Вальхельма, его тёмная, искажённая магия, словно яд, начала сочиться из подземной тюрьмы, отравляя и уничтожая всё живое на своём пути. Земли, некогда бывшие цветущими долинами и плодородными полями, выгорели, превратившись в безжизненную, выморочную равнину — Тёмную Пустошь. Принцесса, собрав последние силы, сумела оградить заражённые территории повторным, могучим барьером, но очистить их ей оказалось не под силу. Остался лишь один выход — бежать. Столицу перенесли, начав отстраивать общество заново, на новых чистых землях.
А Пустошь осталась. Огороженная, запретная, смертельная. Входить туда, было строго-настрого запрещено. И не только из-за ядовитой магии, от которой трескались камни и рассыпалась в прах органика. Там, в вечном магическом тумане, порождённом утечкой демонической силы, завелись твари. Не монстры, не демоны и не люди. Нечто иное. Бесформенное, незримое, опасное. Они плавали в тумане, как хищные рыбы в мутной воде, и утаскивали в небытие любого, кто осмеливался переступить барьер.
Я сжал кулаки так, что кости затрещали. Впервые за долгие, долгие годы я почувствовал нечто, сродни животному, первобытному страху. Но боялся я не за себя. Нет. Ледяная волна ужаса накатила на меня при мысли о том, что там, в этом аду, одна, находится Анивия. Моя Анивия. Хрупкая, нежная, самая родная. Если с ней что-то случится... если я потеряю ее так же, как потерял Люциана...
Эта мысль стала невыносимой. Она парализовала, выедая душу изнутри.
Видимо, почувствовав бурю отчаяния и ярости, бушующую во мне, Розали отвлекла мое внимание легким и в тот же миг невероятно грациозным движением. Она протянула мне тот самый кулон — залог нашего контракта, артефакт, пробудивший во мне дракона. Взгляд графини, самый решительный и уверенный, что я запомнил навсегда, встретился с моим. И я все понял без слов. Ее глаза говорили яснее любых речей: «Не сейчас. Соберись. Думай о цели, а не о страхе».
Резким движением я выхватил кулон из женских рук. Металл мгновенно отозвался на мое прикосновение, вспыхнув знакомым жаром. Где-то в глубине, под кожей, моя драконья суть встрепенулась, затребовав выхода. Она рвалась наружу, чтобы сжечь, разорвать, уничтожить того, кто посмел угрожать тому, что принадлежит мне. Но я сжал зубы и всеми силами воли втолкнул ее обратно. Не сейчас. Быть драконом — значит не поддаваться слепой ярости, а направлять ее. Сейчас нужен холодный расчет. Превращение было последним, решающим аргументом, козырем, который нельзя было разыгрывать слишком рано.
— Не забывайте о нашем контракте, Рейгар. Голос Розали вернул меня в реальность. В ее тоне не было просьбы; это было напоминание о долге, условие сделки, скрепленной душами. — Во что бы то ни стало спасите мою дочь!
Я решительно посмотрел в глаза женщины и коротко кивнул. В этом кивке было всё: клятва, данная самому себе, ярость дракона и страх влюблённого мужчины.
Вдруг послышался тихий, едва уловимый болезненный стон. Мой взгляд незамедлительно скользнул на Фауста, и я нахмурился. Эльф был бледен как полотно, даже больше, чем всегда. Капли пота выступили у него на висках, он дышал поверхностно и часто, стараясь скрыть одышку. Его рука, та самая, что пострадала от демонического проклятия в разуме Эолы, изменилась. Некроз, который дошел лишь до пальцев ладони, теперь пополз выше. Кожа была мертвенно-черной, сморщенной, словно обугленной, почти до самого запястья. Она не просто была обезображена — рука медленно отмирала, и эта адская боль, которую он отчаянно пытался скрыть за маской безразличия, излучалась от него почти осязаемыми волнами. Мои зубы стиснулись сами собой. Да, я ненавидел Фауста. Ненавидел его высокомерие, его холодную расчетливость, его эльфийскую и русалочью сущность. Но я не желал ему такой участи. Мучительной, медленной смерти от демонической скверны.
— Не волнуйся, он не умрёт. Проговорила Розали, словно читая мои мысли. Её уверенность была незыблемой, как скала.
Это заявление, произнесённое с таким спокойствием, заставило меня ощутить какое-то дежавю. Воспоминание о нашей вчерашней встрече, о странной осведомлённости графини, о её взгляде, видящем, будто сквозь время.... Всё это сложилось в единую картину.
— Я хотел спросить ещё при первой встрече. Хрипло произнес я, впиваясь взглядом в ее ярко-голубые, пронзительные глаза. — Вы уже не первый раз говорите так, будто бы знаете всё наперёд. Возможно ли...
Я не успел договорить. Взгляд графини тут же изменился. Он не наполнился злобой или гневом. Нет. Он стал... предостерегающим. Таким же холодным и острым, как ледник. Она не произнесла ни слова, но в глазах Розали читался предельно ясный, неоспоримый сигнал. Эта тема — запретна. Не пересекай черту. Женщина явно поняла мой не до конца озвученный вопрос. Да, она не произнесла ни слова, не сделала ни одного жеста, но её реакции оказалось для меня достаточно. Мои догадки оказались верны. Розали Грей видела будущее. Или, по крайней мере, его вероятные варианты.
Я слышал байки о таких людях — обычно это были немощные старики или юродивые, у которых магические каналы были заблокированы или вовсе отсутствовали. Я всегда считал это глупыми сказками, вымыслом для тех, кто боится непредсказуемости жизни. Похоже, я жестоко ошибался. И эта ошибка заставляла по-новому взглянуть на всё происходящее. На наш контракт. На её спокойствие.
В ту же секунду в голову впилась новая, леденящая душу мысль. Розали заключила со мной контракт душ не просто так. Она не просто отдала мне кулон в обмен на обещание. Она... видела. Видела мой бой с Кайласом. И, возможно, видела его исход. Она знала, что я могу умереть. Вот для чего был нужен контракт — чтобы связать меня до самого конца, чтобы я не смог отступить. Чтобы я шёл до конца, зная, что ждёт меня при неисполнении нашего договора.
Странно, но эта мысль не вызвала во мне ни страха, ни гнева. Лишь горькую, болезненную улыбку. Что ж, пусть. Если это цена за спасение Анивии, я готов её заплатить. Лишь бы к тому моменту, когда Кайлас нанесёт свой решающий удар, она уже была далеко. В безопасности. О большем я не смел и мечтать. О большем я и не просил.
Потому что драконы... Драконы влюбляются лишь единожды за свою долгую, часто одинокую жизнь. И для нас нет ничего дороже, нет ничего священнее, чем наша избранница, наша пара. Только она одна достойна нашей верности, нашего повиновения, нашей ярости и нашей нежности. Для меня этой парой, этим светом в кромешной тьме, стала она. Моя маленькая, хрупкая, невероятно красивая и до безумия отважная Анивия. Пусть наши отношения, наша близость — всё это было таким мимолётным, таким новым... Но этого хватило. Хватило, чтобы понять — я готов отдать за неё всё. Даже свою жизнь.
Я болезненно улыбнулся, глядя на кулон, сжатый в моей ладони. Тепло от него было похоже на тепло её руки.
Что ж, пора. Скоро я наконец-то увижу тебя, Анивия...