31
Чонгук потратил немало времени, убеждая Дженни, что ни одному из них не предъявят обвинений в убийстве Хендерсона, поскольку их действия — явная самооборона. Даже если нет документальных свидетельств агрессивного поведения Брэда и всё-таки не удастся связать его с убийством в Далласе, есть показания Лалисы и ее травмы. Оказалось, у нее сломаны два ребра, так что она пережила несколько болезненных дней.
Шериф с детства знал Чонгука и Лису, к тому же являлся большим поклонником вишневого пирога последней. Никаких обвинений выдвинуто не будет. Пусть довод «Он заслуживал смерти» нынче не котируется, но если добавить пару слов, то «Сукин сын заслуживал смерти» вполне ничего. В общем, правовые последствия им не грозили.
Последние дни выдались чертовски длинными, но худшее осталось позади. Лалиса выздоравливала, Брэд ушел навсегда, Дженни благоденствовала на ранчо. Больше не надо искать прибежище, не надо экономить деньги, не надо следить за каждым пенни, другими словами, можно жить там, где хочется.
Она позвонила брату и сестре — с домашнего телефона Чонгука, по его настоянию — и проговорила с ними несколько часов. Чонгука не волновало, какую сумму выставят за телефонные переговоры, ее радость вживую поболтать с родственниками, обретя наконец свободу, стоила каждого цента.
Чонгук проснулся с Дженни в своих объятьях. Снег валил всю ночь, по прогнозам в ближайшие несколько дней температура упадет значительно ниже нуля, и только Господь знает, насколько ниже. Предстоит тяжелая работа, чтобы защитить животных и технику. Дженни приготовит чили или суп, а может даже мексиканскую пастушью запеканку, если ребята захотят что-то действительно сытное, в любом случае это будет что-нибудь горячее, чтобы согреть их изнутри. А по ночам она будет спать здесь, в его кровати. Главный вопрос: останется ли Дженни на ранчо?
Чонгук полагал, что после пережитого, самое лучшее, что он мог сделать — не давить на нее, пусть сама решает, чем намерена заниматься и где хочет жить. Чон мечтал, чтобы она поселилась на ранчо, чтобы осталась, но лучший способ доказать свою любовь — показать, что готов отпустить, если ей хочется именно этого. Но, черт возьми, как же тяжело расставаться, когда все инстинкты требовали накрепко привязать к себе.
Дженни идеально вписывалась в его объятья, словно для этого родилась. Она прижалась к нему теснее, окутав теплом. Через несколько минут придется встать и начать день, но сейчас... было так уютно и здорово, что Чонгук почувствовал — именно таким должен быть мир.
— Сегодня встречаюсь с Лалисой, — сообщила Дженни, зевая. — И планирую сделать ей настоящий подарок по случаю выздоровления — цветы или вазу, наполненную сладостями.
— Универсальная моторная смазка — вот настоящий подарок, когда твоя задняя дверь визжит как поросенок, — заявил Чонгук.
Дженни попыталась, но безуспешно, затушить улыбку.
— Да уж, такой подарок вызовет у нее смех, — признала она.
Даже если смеяться по-прежнему больно.
— До весны осталась буквально пара месяцев, — прошептал Чонгук, поглаживая ее по голому плечу. — Март наступит быстро, ахнуть не успеешь.
— Угу, — согласилась Дженни и поерзала в его руках. — Ты уже опубликовал объявление, приглашая сварливую старуху на мое место?
— Пока нет, — внимательно посмотрел на нее Чонгук. — А надо?
Дженни долго молчала, потом приподнялась и склонилась над ним — глаза в глаза, грудь к груди.
— Мне очень хочется увидеть здешние весну и лето. Хочется увидеть, как всё вокруг зазеленеет, как рождаются телята, научиться ездить на лошади... а знаешь, что тебе нужно, Чонгук? Собака. А лучше две или три. Я, кажется... хотела бы иметь собаку.
— Собаку, — повторил он.
Когда-то они водились на ранчо, придется снова завести, хотя Чонгук никак не ожидал, что их наличие окажется для Дженни достаточной причиной, чтобы остаться.
— И, кроме того, — отведя глаза, сказала она. — Я думаю, что люблю тебя, очень хочется увидеть, как будут развиваться наши отношения, когда опасность миновала.
Она говорила это раньше, не уточняя, но впервые высказалась так... определенно.
— Ты думаешь, что меня любишь.
— Прекрасно, я люблю тебя, — взглянула на него Дженни. — Я сражалась с Брэдом не только для того, чтобы спасти Лалису, хотя и это веская причина. Я встретилась с ним лично, чтобы стать свободной, чтобы остаться здесь, чтобы увидеть, как мы...
— Какую собаку ты хочешь? — спросил Чонгук, перевернул ее и уложил на себя.
— Это всё, что ты хочешь узнать? — засмеялась она, обхватив его ногами. — Я говорю, что люблю тебя, а тебя интересует, какую собаку я хочу?
— Ну, я ведь уже говорил, что люблю тебя. Одного раза не достаточно? — поддразнил Чонгук, потом попросил: — Оставайся, — чем прервал ее смех. — Я хочу, чтобы ты жила здесь. Никто другой, Джен. Только ты. Выходи за меня. Пусть наши дети играют с теми собаками.
Вот вам и «поживем — увидим».
— А ты не теряешь времени даром, да?
— Я устал попусту терять время.
— Мальчики или девочки?
— Мы говорим о собаках или детях?
— О детях, — рассмеялась Дженни, чем его порадовала, ему нравился ее смех.
— Сомневаюсь, что можно заказать пол ребенка.
— Выйти замуж за ковбоя, — мечтательно протянула Дженни. — Наверное, я всё же мазохистка. Лалиса предупреждала меня о ковбоях, но разве я ее послушала? О, нет. Меня угораздило по уши влюбиться в одного из них.
— Я люблю тебя. Дженнифер, Дженни... неважно, как ты назовешь себя сегодня, неважно, что придумаешь завтра, я люблю тебя.
— Я совершенно счастлива, — с глубоким удовлетворением вздохнула Дженни. — А теперь... как насчет поездки верхом?
— Да, мэм, — согласился Чонгук и с удовольствием приступил к делу.