(НЕ)равные

Солнечный свет с окон заставляет Глеба подняться раньше, чем планировалось. Вчерашний день картинками проносится в голове, начиная от употребления и заканчивая обидкой Алисы.
Всё бы ничего, но кислую мину кудрявой видеть не хотелось бы, и её этот раздраженный тон, за который хочется прижать к стене и шлепнуть по лицу.
Поднимаясь с постели, парень подходит к окну, услышав звук мотора автомобиля. Черная отполированная машина останавливается у ворот дома, провоцируя в кудрявом вспышку гнева, ярости и злости. Какого хрена они здесь забыли?
Бегло натянув на себя черные спортивки и футболку, Глеб достает сигарету и заводит её за ухо, выходя из гостиной.
На кухне за завтраком сидит семья Соколовских и кудрявый сразу же кидает взгляд на Алису, но та лишь хмуро оглядывает его, тут же возвращая все свое внимание сестре.
– О, Хлеп проснулся! – верещит девочка, заметив татуированного парня в дверном проеме.
– И тебе доброе утро, сопля, – хмыкает кареглазый, и кратко кивнув Галине Антоновне в знак приветствия, выходит на крыльцо дома.

Прикурив сигарету, Викторов глубоко затягивается никотином, тут же выдыхая дым в сторону и засунув ладони в карманы спортивок.
– Че приперлись? – сухо спрашивает Глеб, смотря как из автомобиля вылазят отец с матерью. Остап как обычно – в строгом официальном костюме. Без намека на вину, стыд или хотя бы угрызение совести.
Мать – в платье ниже колен, с аккуратной высокой прической на голове и таким же аккуратным маникюром. Смотреть на них вместе – до блевоты противно.
– Забыл чей это дом? – спокойно произносит отец, поправляя пиджак.
– Я вопрос ваще то задал. Добить приехал? Или мозг поебать? – усмехается татуированный, делая очередную затяжку.
Вздохнув, Остап приближается к крыльцу, но Викторов младший продолжает стоять у дверей загораживая вход и даже с места не шелохнется.
– Ты чего добиваешься? Чтобы мы снова поругались? – строго спрашивает отец заглядывая в карие глаза сына. Такие же карие, как и у него самого. – Я приехал поговорить. Наладить отношения.
Громкий хриплый смех сразу же расходится по периметру двора, и парень выкидывает окурок под ноги Остапу, притаптывая его подошвой кроссовок.
– Катись отсюда нахуй. И маменьку забери. Ты мне никто, высеки. – злобно произносит Глеб, останавливая звонкий смех. Желваки на лице отца ходят ходуном, проявляя ярость, но тот сдерживается, лишь сжав руки в кулаки.

Разговор двух злющих мужчин прерывает вдруг вышедшая бабушка Алисы.
– Что ж вы на пороге стоите, не заходите? Проходите, у нас сырники готовы! – добродушно, по старчески, проговаривает Галина Антоновна, абсолютно не впечатляя своими призывами семью Викторова.
– Они уже уезжают. – говорит Глеб в ответ на реплику женщины не отрывая взгляда от отца.
Поняв, что не время для дружелюбных разговоров, Галина уходит обратно в дом, тихо произнеся «извините», оставляя семью наедине, не смотря на то, что она находится в их доме.
– Значит по хорошему не хочешь? – ухмыляется Остап, отходя на шаг назад от кудрявого. Глупый мальчишка. Щенок. Не дорос ещё, чтобы так с ним разговаривать.
– А че ты сделаешь? Убьешь? Учти, я сдерживаться не буду, только замахнись. Не в этот раз. – пригрожает отцу Глеб, и переводит взгляд на маму. Ее он понять никогда не сможет: как вообще возможно жить с этим выродком, который мало того, что изменяет ей направо и налево, так ещё и ребенка на стороне заделал? А она стоит тут, как ни в чем не бывало.
– Я не разблокирую тебе ни одну карту, ни одну кредитку. И тачку я тоже забираю. – проведя ладонями по лицу, Викторов старший кивает в сторону дома. – И я не выгоню тебя и эту семейку отсюда только потому-что здесь живет ребенок.
Усмехнувшись, Глеб кидает ключи от своей машины в лицо отцу.
– Ебать ты благородный. Пиздец, спасибо. – демонстративно поклонившись, Глеб плюет в ноги Остапу, и медленно выпрямляется, – А теперь вали отсюда.

Заметив вспышку ярости в лице своего мужа, Алёна подходит к мужчине и в коснувшись его руки, обращает на себя внимание.
– Остап поехали. Ему нужно время. – тихонько проговаривает она, вызывая в кудрявом такой гнев, какой он не испытывал никогда в жизни.
– Да-да, забирай его. Потом детей его мелких воспитывать будешь, пока он очередную молодуху ебет! Во хороша семейка! – смеясь говорит Глеб, пока женщина насильно уводит мужа к машине.
Когда автомобиль семейства отъезжает, Викторов наблюдает за тем, как один из охранников отца залезает в его машину, которую Глеб все же забрал ещё ночью со стоянки клуба, и выезжает следом. Прикрыв глаза, Глеб глубоко выдыхает, пытаясь справится с этой яростью внутри.
Плевать на отца. Плевать на бабло. Но как мать могла? Обида на собственную маму поглощает парня, окутывая всё тело, словно морозом по коже. Мелкие иголки вонзаются в его кожу, как проявление предательства главной женщины в его жизни.
Зайдя обратно в дом, он тут же натыкается на Алису, что хватает его за запястье, останавливая движение.
– Что случилось? На меня посмотри! – рявкает она, видя как сильно зол татуированный. Его карие глаза приобрели ещё более темный оттенок, а зрачки будто бы увеличились из-за дикой агрессии внутри.
– Не трогай меня. – предупреждающе, даже угрожающе, говорит Глеб выдергивая свою руку. – Тебе не поебать разве? Отъебись нахуй. Занимайся своими делами.
Кучерявый тут же сдвигается с места направляясь в гостиную, но уже через минуту он возвращается обратно к Алисе, размахивая руками.
– Блять, прости. Я готов щас этот дом сжечь к ебеням, понимаешь? Разъебать здесь всё, раскрошить до невозвратного состояния.

Выслушивая парня и не перебивая его, Алиса просто заключает кудрявого в свои объятия, обвивая руки вокруг его татуированной шеи и крепко прижимая к себе.
– Успокойся. Мы не обязаны прощать наших родителей за их поступки. – шепчет ему на ухо Соколовская, и Глеб будто бы обмякает в этих объятиях. Его тело расслабляется, и он обвивает руками девичью талию, положив голову ей на плечо, и томно выдыхая.
Она сейчас как свет от далекого маяка, что освещает всё на своем пути. Как путеводная звезда, что не дает опустить рук и уйти в себя.
И если у надежды было бы имя, то её имя было бы «Алиса».