цветы жизни.
Ужасная головная боль заставляет кудрявую разлепить глаза, и сразу же резко принять сидячее положение тела.
– Ты идиот? – фыркает Алиса, смотря на кареглазого, что сидит в ногах девушки, облокотившись о спинку дивана.
—Бля, а вчера ты по другому говорила, – усмехается Викторов, не переводя с женского лица взгляд.
– Встань с дивана, ты чего здесь уселся? – давящая боль в висках заставляла девушку чуть хмурится и морщится, а присутствие рядом Глеба раздражало и бесило просто максимально.
– Вообще-то, цыпленок, это мой диван. И всё в этой комнате, секешь? – встав с дивана, Глеб демонстративно подходит к шкафу, достает черную базовую футболку, разворачивается лицом к Алисе и медленно надевает её на себя, позволяя ей рассмотреть каждый сантиметр тела и каждую татуировку, если она не успела это сделать вчера ночью.
Закатив глаза, Соколовская встает с дивана и плетется в ванную комнату, захлопывая за собой дверь.
Всё время нахождения под душем, кареглазая пыталась понять, как теперь вести себя с ним: обговорить ситуацию? Дать понять, что это ошибка? Попросить не глумиться над ней?
Что вообще, черт возьми, в такой ситуации делают?
Выйдя из душа, Алиса снимает полотенце с кудрявой головы, и подходит к зеркалу, вдевая сережку в ухо, убирая волосы на один бок.
И резко разворачивается, когда Глеб, подойдя к девушке, наклоняется к её шее сзади и целует тонкую кожу.
– Ты что блять делаешь? – рявкает она, смотря в глаза парню. Довольный, высокомерный, он засовывает руки в карманы джинс, возвышаясь над девушкой за счет роста.
– А че такого? Вчера тебе нравилось, – он улыбается во все свои тридцать два, и единственное желание Алисы сейчас – выбить ему его улыбалку.
– Не смей меня трогать. Ничего не было, – строго проговаривает Соколовская, сглатывая ком в горле.
– А то че, а? – сделав шаг, кудрявый оказывается почти вплотную к Алисе, смотря на нее сверху вниз, – Не забывайся, ясно?
– А ты не трогай меня, ясно? – не переводя взгляд, отвечает светловолосая.
– За «ясно» ебут потрясно, слышала? – усмехается Викторов, и отходит от девушки, садясь на край своей кровати, – Напяливайся и пошли вниз, иначе маменька и папенька сюда припрутся.
— Это твои проблемы, – улыбается девушка, вновь разворачиваясь к зеркалу.
– Нет, солнышко, теперь это блять и твои проблемы тоже. Ускорься, иначе я щас ускорю, – плюхнувшись на спину, Глеб утыкается в экран своего мобильного.
– Какой же придурок, – тихо шипит про себя Алиса, и идёт к своему шкафу.
Спустившись в обеденную зону, за столом пара наблюдала только Алену Владимировну.
– Где батя? – интересуется Глеб, садясь за стол.
– Уехал на работу пораньше. Глеб, у меня к тебе разговор, достаточно серьезный. – строго проговаривает женщина, взяв в руки чашку кофе.
– Говори, у меня от Лисы нет секретов, – смеется кудрявый, положив на стол руки.
– Да? Хорошо. Эля утверждает, что беременна, что скажешь?
Удивленно повернув голову в сторону Викторова, девушка сразу задается вопросом – куда ты, дура, влезла?
Глеб, громко издав смешок, поднимет брови в удивлении.
– Че, блять? Беременна? Мои поздравления. А от кого? – он закидывает в рот кусочек колбасы, смотря на мать в упор.
– Не валяй дурака, сын. От тебя.
Помещение сразу же обволакивается громким хриплым смехом кудрявого.
– Если она от меня залетела, то я блять Илон Маск, – смеясь говорит он, на что Алёна Владимировна осуждающе мотает головой.
Алиса же, в свою очередь, в разговор не встревает – не её это дело. Пусть разбираются сами.
– Обсудишь это с отцом, – заканчивая тему, проговаривает мама Глеба, и переводит свой взгляд на молчаливую Соколовскую.
– Ну поздравляю, папаша, – говорит Алиса, заходя в спальню.
– Заткни рот свой, дура. Я в душе не ебу кто в нее кончал. Не я точно, – зло проговаривает Глеб, резко сменив веселое настроение на агрессивное и раздраженное.
Кратко взглянув на Глеба, девушка садится на свой диван, положив ногу на ногу.
– Ты на меня чего агрессируешь? Не я ей ребенка делала.
Предупреждающий взгляд Викторова сразу дал понять Алисе, что пора бы замолчать, иначе он не контролирует ни свои действия, ни их итог.
Схватив пачку сигарет, связку ключей и зипку в руки, Глеб громко хлопнув дверью выходит из спальни и Алиса расслабляется – она наконец-то одна. Без этого сумасшедшего бешеного дикаря.
Кудрявый, сидя в машине, закуривает сигарету, чуть покусывая сухие губы. Стать отцом – это не про него. Семья – это не про него. Алкоголь, казино, грязный развязный секс за углом клуба, и выходные в лучшем отеле города – это про него.
Заведя двигатель, Викторов громко включает музыку и выезжает из периметра особняка.
Спустя время, отполированный до нельзя автомобиль въезжает на парковку главного офиса руководящего бизнесом отца.
Закрыв дверь тачки, Глеб спешно проходит внутрь здания, и подходит к стойке администрации.
– К отцу я, он на месте? – сухо спрашивает Глеб, смотря на улыбчивую брюнетку напротив себя.
– У себя, Глеб Остапович, – улыбаясь проговаривает та, и усмехнувшись, Викторов хватает пару конфет с вазы на стойке, и проходит к лифту.
Закинув в рот конфету, Глеб поднимается на этаж, и заходит в кабинет отца без стука. Как и обычно в принципе.
– Глеб! Стучаться не учили? – рявкает Остап, переведя взгляд с монитора на сына.
– Неа, меня вообще ничему не научили. Родителям поебать было, – улыбается он и садится напротив, – Эля залетела, знаешь?
– Знаю, поздравляю, сын. Отцом станешь, – говорит мужчина, смотря в глаза сыну, и тот расходится в звонком смехе.
– Не, не, бать, это не мой ребенок, ты же знаешь, – улыбаясь говорит кудрявый, и раскидывается на мягком кресле.
– Да? А кто же? – подняв одну бровь, интересуется Остап.
– Ты. Расскажем маме, что у меня будет брат или сестренка, а бать?