(НЕ)равные

Татуированные руки по-хозяйски блуждают по девичьему телу, очерчивая каждый изгиб. Она пытается отстранится, но понимает, что это бесполезно – от её не отпустит. Пьяная голова рисует такие картинки, отчего она обмякает в его руках, пока тот вжимает её в стену, поднимая ногу, и гладя снизу вверх к ягодицам.
Останавливая вторую руку на шее девушки, Глеб оттягивает зубами нижнюю губу Алисы, и смотрит ей в глаза, молча давая понять – он не остановится. Она попала в его ловушку.
Схватив Соколовскую, Глеб кидает её на кровать, и та плюхается спиной на постель, отчего кудрявые волосы распадаются по идеально заправленной кровати.
Ставя ладони по обе стороны от лица девушки, Глеб нависает сверху, сглатывая ком в горле. Легкий румянец на её лице, тяжелое дыхание – она возбуждена не меньше его самого.
Она пьяная. Он абсолютно точно использует её состояние, но ему абсолютно наплевать на то, что она скажет завтра. Сейчас есть только он и она, и их дикое желание.
Впиваясь в девичьи губы с сильным напором и силой, Глеб прикусывает тонкую кожу губ, оставляя на них еле видимые капли крови, тут же слизывая.
Девушка, лежащая под кудрявым, прекрасно понимала, что завтра – она проклянет и его, и этот особняк, и себя впридачу, потому-что это тотальная ошибка. Непоправимая и неконтролируемая.

Он спускается вниз к её шее, и девушка уносится на небеса, потому-что шея – её эрогенная зона. Она не устоит перед ним. Не сможет оттолкнуть и отказаться. Он водит языком около её уха, а затем мягко берет в рот золотую сережку, прикусывая мочку уха, пока та откидывает назад свою кудрявую голову.
– Глеб.... – шепчет Алиса, толи умоляя не останавливаться, толи наоборот.
Ухмыляясь, Викторов сползает вниз к ключицам влажной дорожкой, держа обе руки девушки над её головой.
Приподымая её, Викторов стягивает с Соколовской кофту, а затем и ловко, пальцами одной руки расстёгивает бюстгальтер, который летит на пол. Оголенная, красивая грудь, так и манила впиться в нее губами, и Глеб так и поступил – через секунду он уже водил языком по женским возбужденный соскам.
Ещё через пять минут, Викторов стягивает с Алисы джинсы, рассматривая её нижнее кружевное белое белье, сквозь которое виднеется уже влажная промежность.
Парень в себе не сомневался – он заставит девушку выкрикивать его имя, удовлетворит себя, и забудет эту девушку, поставив галочку около её имени. Как очередной трофей.
Хотелось бы довести до её состояния, когда она будет умолять его начать действовать, но кажется, он сам больше не может ждать: сняв с себя низ, Глеб зубами разрывает фольгированную упаковку и достав контрацептив, натягивает его на возбужденный половой орган.
Вновь нависая сверху, Глеб берет Алису за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза.
– Хочешь? – хрипло произносит он ей в губы, касаясь членом внутренней стороны бедра.
– Хочу, – тихо отвечает Соколовская.

Несколько раз повторять не надо – Викторов входит сразу во всю длину, отчего Алиса резко выгибается в спине, издавая громкий стон.
Глеб, освещенный лишь красным светом светодиодной ленты, смотрелся невероятно. Его татуировки казались ещё чернее, ровным светом, как и глаза.
Радовало лишь одно – она больше не горничная. Её не выгонят с позором за близкие отношения с домочадцем.
Глеб делает активные, быстрые толчки, впиваясь в женские губы, пока девушка стонет в поцелуй.
Её упругое молодое тело так будоражило, что Глеб снова и снова изучал ладонями каждый сантиметр.
– Глеб, медленнее.... – прерывисто шепчет Алиса, но парень смотря ей в глаза отрицательно машет головой.
Приподымаясь, он подтягивает девушку за бедра, сильно сжимая, и продолжает активно наращивать темп, откидывая назад кудрявую голову.
Приближение, которое кажется вечностью. Алиса, чувствуя невероятный взрыв внизу живота, который расходится по всему её организму, громко стонет, пока Викторов закрывает ей рот ладонью. Её ноги дрожат от оргазма, и в этот момент, Викторов сам изливается в презерватив, проделывая последние глубокие толчки внутри девушки.

Кажется, что вся опьяненность приходит в секунду, потому-что Алиса сразу же жалеет о содеянном.
Глеб, тяжело дыша, невесомо касается её губ и валится рядом, приводя в норму свое дыхание.
– Что мы наделали? – шепчет Соколовская, и кудрявый издает громкий смешок.
– Это секс, цыпленок. Обычный секс между мужчиной и женщиной. Не хуевый такой секс...
– Заткнись, – перебивает его девушка, и встает, бегло ища свои вещи.
Надев трусики и футболку сверху, Соколовская скрывается за дверьми ванной, смотря на себя в зеркало – потекшая тушь, лохматые волосы, румянец на щеках, ещё пьяные глаза.
Фатальная ошибка. Как теперь с ним общаться, если он теперь имеет привилегию?
Умыв лицо холодной водой, Алиса выходит из ванной, переведя взгляд на кровать – в смятой постели уже спит Глеб, раскинув татуированные руки в разные стороны.
Первая мысль – уйти. Собрать вещи и уехать, потому-что он наверняка будет над ней издеваться и напоминать о случившимся.
Но она не может. Она не можно оставить это место, потому-что уехать – означает остаться без средств к существованию. А она не может себе этого позволить, потому-что на нее надеется бабушка.

Подойдя к своему дивану, Алиса ложится, накрывая себя одеялом. Столько вопросов в голове, и ни одного ответа. Почему она позволила этому случится? Почему, не смотря на всего его грубости, она продолжает оставаться здесь и общаться с ним как с нормальным человеком? Почему каждый раз она ведется на его уловки, и даже не осуждает его за это?
Может потому-что он ей нравится?
Нет. Нет. Не может быть. Это невозможно.
Закрыв глаза, Алиса пытается забыть эту ночь как страшный сон. Как галлюцинацию.
Будет ли завтра легче?