Я была твоим джекпотом.
Кейси
Том коснулся губами моих губ, а затем придвинулся ближе и прижался сильнее. Мои губы приоткрылись, и я снова застонала, ощутив вкус его языка, скользящего по моему - вкус сладости с оттенком пряного тепла от нашего ужина. Я хотела большего, но он отступил, чтобы поцеловать снова, но теперь слегка посасывая, исследуя, прежде чем вернуться глубже.
Я слегка потянулась, притянула его ближе, открыла рот шире, чтобы принять весь его поцелуй. Его тело прижималось ко мне все сильнее и сильнее, и я хотела, чтобы он был на моей коже и в моих венах.
«Это. Это… чтобы все время было так».
Том тихо застонал, его руки блуждали по каждому доступному сантиметру кожи: шее, плечу, лицу. Боже, как он держал мое лицо, обхватив подбородок руками, целовал меня, как будто я была чем-то нежным и драгоценным, чем-то, что он лелеял и хранил с благоговением.
«Мой первый поцелуй. Это мой первый настоящий поцелуй».
Стук пятицентовых монет прекратился. Губы Тома еще раз коснулись моих, прежде чем он отстранился. Он открыл глаза.
И мое сердце разбилось.
- Кейс, - прошептал он, его лицо было полно боли, - о черт, мне не следовало этого делать.
Каждое хорошее и прекрасное чувство от нашего поцелуя было вырвано с корнем.
- Том…
- Я не могу так поступить с тобой. Или с собой.
Я вцепилась в него, дергая за руки, все еще задыхаясь.
- О чем ты говоришь…
- Это ваш автомат? - раздался позади него визгливый голос. Том отпустил мои руки и обернулся. Пожилая дама в синтетической одежде и с химической завивкой смотрела на желтый огонек, вспыхнувший на крышке машины.
- Сейчас придут, чтобы снова наполнить его, - сказала она, - ты собираешься брать свои деньги или нет?
- Мы поняли, спасибо.
Том принялся зачерпывать пятаки в пластиковые ведерки. Я помогала, и каждый раз, когда наши руки соприкасались, желание потрескивало в моих руках. Я хотела его. Хотела ощутить его руки на мне, его губы на моих, его внутри. Но Том не смотрел на меня, и его рот был сжат в тонкую линию, как будто он пытался не дышать. Мои чувства бурлили, как водоворот боли, унижения и смятения. Я только начала ощущать вкус чего-то хорошего и совершенного, а потом это вырвали у меня из рук. Мы поменяли пять тысяч пятаков на двести пятьдесят долларов. Том попытался сунуть мне в руку несколько купюр.
- Возьми их. Или хотя бы наполовину. Изначально это были твои пятаки.
- Это был твой джекпот.
«Я была твоим джекпотом».
Он покачал головой, онемевший и потерянный. Страдание, исходившее от него, было подобно тысяче маленьких стрел в моем сердце.
- Пошли отсюда, - сказала я, дергая его за руку, - вон из дыма.
- Да, - сказал он с горькой улыбкой, - это вредно для моего сердца. Все, что я делаю, делается для блага моего тупого гребаного сердца.
Мы вышли из казино и молча пошли по оживленным тротуарам к его припаркованной машине. Дорогу до моего дома мы провели в тишине. На стоянке он оставил двигатель работать на холостом ходу и так крепко сжал руль, что костяшки пальцев побелели.
- Я такой засранец, - сказал он наконец. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня в первый раз с тех пор, как мы покинули казино, и его взгляд был тяжелым и измученным. - Кейс, прости меня.
- За что?
- Мне не следовало целовать тебя. Это было неправильно и глупо, и я сожалею. Мы же друзья. Мы должны остаться друзьями. Я просто оказался в этот момент там и ты выглядела… так красиво.
- Том… - я потянулась к нему, но он отпрянул.
- Пожалуйста, не надо, я уже достаточно облажался за одну ночь. Моя сила воли висит на волоске.
Наступила короткая тишина, в которой я слышала только собственное сердцебиение, тяжело отдающее в груди. Я снова потянулась и оторвала его руку от руля. В свете уличного фонаря поблескивал его медицинский браслет.
- Тебе не нужно извиняться. Не извиняйся. Этот поцелуй был прекрасен. Разве ты не почувствовал? Все было правильно и прекрасно, и это что-то значит. Том…
- Боже, Кейс, - прошептал он срывающимся голосом, - тебе лучше уйти. Пожалуйста. Просто уйди.
- Я не хочу, - сказала я, и мой собственный голос дрогнул, - я не хочу терять ни минуты. Я была вдали от тебя двенадцать дней, пока не ушла из группы. Двенадцать дней, которые я не смогу вернуть, - теперь слезы свободно текли по моим щекам, - слушай меня. Я больше боюсь не быть с тобой, чем быть с тобой. Не быть с тобой страшнее, чем то, что может произойти через четыре месяца.
Том крепко сжал мою руку, и его глаза засияли.
- Четыре месяца, - сказал он, качая головой, - ты знаешь, почему я придерживаюсь своего проклятого расписания? Почему я держу голову опущенной и работаю каждый день, чтобы подготовить инсталляцию к открытию? Дело не только в том, что я хочу закончить работу. А в том, что когда я делаю только это, время для меня остается абстрактной идеей. Вместо линейного отрезка из дней это… сфера. Стеклянная сфера, в которой я работаю, навещаю свою семью, выпиваю с друзьями, снова и снова, снова и снова. Каждая неделя ничем не отличается от следующей. Вот как я удерживаю время на месте.
Слезы закапали на мою юбку.
- И теперь я все испортила?
Он покачал головой, глаза его наполнились слезами, голос стал хриплым и задрожал:
- Нет. Ты стала ярким светом в моем унылом, темном мире. Но если ты позволишь мне поцеловать тебя снова… если мы начнем что-то прямо сейчас, время не будет стоять на месте. Конец, мой конец, не будет чем-то туманным вдалеке. Он будет мчаться ко мне, потому что…
Его голос оборвался, и я крепче сжала его руку, наши слезы упали вместе.
- Потому что?.. - прошептала я.
- Потому что, Кейс, дни будут отсчитываться, пока не останется только один, - сказал он сквозь стиснутые зубы, - день, когда я буду должен попрощаться с тобой.
Эти слова ударили в мое сердце, ломали и кромсали его. Это реальность. Как и сказала Лола. Я не могу притворяться, что это что-то далекое. Том тяжело вздохнул и отвернулся, вытирая щеку рукавом рубашки.
- Расставаться будет трудно, если мы останемся друзьями, - сказал он, его голос скрежетал как гравий, - но будет гораздо хуже, если мы попытаемся быть кем-то большим друг другу. Если мы займемся любовью. Если мы влю… - он покачал головой, разочарование окрасило его лицо.
- Том…
- Уже поздно. У меня завтра много работы.
Я не могла принять холодную решительность в его тоне. Молча кивнув, я потянулась к двери.
- Все в порядке. Спасибо за ужин и за мой первый раз в казино…
«И за мой первый поцелуй».
Том потянулся через сиденье, чтобы снова взять меня за руку. Он крепко сжал ее, прижал мои пальцы к своим губам, а затем отпустил.