Глава 37
Лиам
Мы с Дэном и Адамо стояли немного поодаль от женщин, на террасе, каждый с бокалом в руке. Внутри доносился лёгкий смех — Эмма, её мама, жена Дэна и девушка Адамо обсуждали, кажется, детские имена или платья на выписку. Дом наполнился каким-то особенным теплом. Уютом. Смыслом.
— Ну, — с усмешкой начал Дэн, бросив взгляд в сторону девушки Адамо. — Тебя что, потянуло на маленьких девочек? Или это у тебя так... на недельку?
Адамо спокойно отпил из бокала, не моргнув.
— Нет, Дэн. У нас всё серьёзно.
Дэн приподнял бровь.
— Серьёзно? Ты?
— Да, — кивнул Адамо, глядя прямо. — Она... зацепила меня. Не как остальные. Я рядом с ней другой. Понимаешь?
На секунду повисло молчание. Даже Дэн, обычно не сдерживающий сарказм, замолчал. Я лишь кивнул, понимая, о чём он говорит. У меня перед глазами сразу встала Эмма — как она смеялась, как светились её глаза, когда она увидела торт, когда обнимала свою мать, когда смотрела на меня.
Адамо продолжил:
— Она не бегает за деньгами, не требует ничего. Просто... рядом. И этого хватает. Я впервые в жизни не ищу повод уйти после ночи. Наоборот — хочу остаться.
— Чёрт, — Дэн усмехнулся, почесав затылок. — Ты точно Адамо, которого я знаю?
— Вроде бы, да, — хмыкнул тот. — Но, кажется, теперь это "Адамо — с серьёзными намерениями".
Мы переглянулись, и я впервые за долгое время почувствовал, что вокруг — настоящие люди. Не маски, не фасады, не пустые разговоры. А друзья. Мужчины, которые умеют любить. И которым есть, ради кого меняться.
— Рад за тебя, — сказал я тихо, искренне. — Правда.
— Спасибо, брат, — кивнул Адамо. — А ты? Готов стать отцом?
Я посмотрел в окно. Эмма держала руку на животе и смеялась вместе с мамой. Сердце дрогнуло.
— Более чем, — ответил я. — Я всю жизнь ждал её. А теперь жду нашу дочь.
Дэн поднял бокал:
— За девочек, которые умеют менять даже таких, как мы.
Мы чокнулись. И в этот момент я понял — всё самое важное уже здесь. В этом доме. В этих людях. И в той, которая сделала меня по-настоящему счастливым.
Когда за последними гостями закрылась дверь, в доме наконец стало тихо. Я стоял в прихожей, наблюдая, как одна из помощниц начинает собирать грязную посуду со столика у дивана. Эмма стояла рядом, её пальцы всё ещё сцеплены с моими. Мама Эммы тоже осталась позади, задержавшись у стола, как будто и не собиралась уходить на покой.
— Ну что ж, я, пожалуй, помогу на кухне, — произнесла Франческа, закатывая рукава.
— Нет, — мягко, но твёрдо сказал я. — Оставьте. Домработница всё уберёт вместе с помощницами.
Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой.
— Мне не трудно, Лиам.
— А мне важно, чтобы вы отдыхали. Вы гость. И будущая бабушка, — добавил я с лёгкой усмешкой. — Позвольте вам позаботиться о вас.
Франческа сдержанно кивнула, её глаза на мгновение стали влажными, но она быстро отвела взгляд.
— Хорошо-хорошо, вы победили. Я пойду к себе.
— Если что-то понадобится — просто скажите. Или позовите Эмму, — сказал я.
— Хорошо — с теплотой ответила она и направилась в свою комнату.
Когда её шаги стихли за дверью, я повернулся к Эмме. Она выглядела уставшей, но глаза её светились — от счастья, от волнения, от этого нового этапа нашей жизни. Я наклонился к ней и прошептал:
— А теперь… моя очередь позаботиться о тебе.
Не дожидаясь её ответа, я аккуратно подхватил её на руки. Она тихо вскрикнула и сразу же залилась смехом.
— Лиам! Ты сумасшедший! Я тяжелее, чем раньше!
— Тяжелее? — я притворился озадаченным. — Это не ты тяжелее. Это ты… ценнее. Драгоценнее. И теперь нас двое.
Эмма прижалась ко мне, обвивая руками за шею. Я чувствовал её дыхание у своего уха, тепло её ладоней на коже. Мы поднялись наверх, в нашу комнату, оставляя за спиной всё — шум, гостей, заботы. В этот момент существовало только одно: она и я. И наша девочка внутри неё.
— ты моя маленькая девочка, — прошептал я, открывая дверь и входя в нашу спальню.
Я закрыл за нами дверь в спальню, и тишина уютно обняла нас после шумного, тёплого вечера. Я поставил Эмму на пол, но не спешил отпускать. Просто прижал её к себе, вдохнул её аромат, такой родной, успокаивающий, и в то же время сводящий с ума.
— Милая… — прошептал я, глядя ей в глаза. — Я тебя так люблю. И нашу будущую дочь тоже. Вы для меня всё. Всё, что у меня есть. Всё, что я буду защищать до последнего вздоха.
Она улыбнулась, тёпло и чуть игриво. Я продолжил, прижимая ладонь к её животу:
— И если хоть один мужик когда-нибудь подойдёт к моей маленькой доченьке… я его просто убью.
Эмма хихикнула и притворно округлила глаза:
— Ну… интересно, сможет ли она вообще выйти замуж при таком папе?
Я замер, будто действительно задумался.
— Замуж?.. — повторил я, словно это слово было каким-то проклятием. — Я даже не думал об этом… Что за сволочь осмелится отобрать у меня мою дочь?
Она засмеялась, спряталась лицом у меня на груди, и этот её смех был для меня лучше любого лекарства. Лёгкий, искренний, как музыка. Я поцеловал её в макушку.
— Нет, серьёзно, — буркнул я, стараясь сохранить серьёзность, но в глазах уже плясал смех. — Я заведу ей личную охрану, бронированные двери и, может быть, собаку-убийцу.
— А если она полюбит кого-то? — спросила она с ласковым вызовом в голосе.
— Тогда этот кто-то должен будет сначала пережить разговор со мной… — Я наклонился ближе и прошептал у самого её уха: — А потом пройти ещё испытания. Например, переплыть озеро с крокодилами. Без лодки.
Эмма рассмеялась так, что её плечи затряслись.
Я прижал её к себе, обнял крепко и прошептал:
— Но если серьёзно… я просто хочу, чтобы она была счастлива. Как и ты. Чтобы у вас всегда было всё, что нужно. Любовь. Безопасность. Дом. Я сделаю всё, чтобы вам это дать.
Она кивнула, прижалась губами к моему плечу, и мы просто постояли так несколько мгновений, будто весь мир остановился ради нас.
Я лежал, прижимая Эмму к себе, не отпуская ни на секунду. Её тепло, её дыхание, её мягкие волосы, растрёпанные после дня, наполненного эмоциями, — всё это было для меня абсолютным покоем. В её животе билось крошечное сердце нашей дочери, и каждый раз, когда я думал об этом, внутри что-то стягивалось от любви, от трепета, от желания защитить их обеих от всего на свете.
Эмма повернулась ко мне, её глаза были полны мягкого света.
— Как бы ты хотел назвать дочку? — спросила она тихо, словно боялась нарушить эту почти священную тишину между нами.
Я провёл пальцами по её щеке, затем опустил руку к её животу, прикасаясь осторожно, будто к хрупкому чуду.
— Ну... не знаю, — ответил я с лёгкой усмешкой. — Мы же ещё не решили. Хочу, чтобы имя было особенным. Таким... как она.
— Думаешь, на кого она будет похожа? — продолжила Эмма, её голос был почти шепотом. В нём слышалось волнение, мечтательность. Я чувствовал, как она тоже прокручивает в голове образы нашей малышки.
Я приподнялся немного на локте, глядя на неё с нежностью.
— Мне кажется, она будет копия тебя, — сказал я искренне. — Такая же милая, такая же красивая... такие же глаза, такая же улыбка. Такая же упрямая как и ты. Она сведёт меня с ума, как и ты.
Эмма засмеялась — тихо, звонко, пряча лицо в моё плечо.
— Бедный Лиам, — сказала она, — две девочки, похожие друг на друга, одна капризнее другой. Ты справишься?
— С ума сойду, — согласился я с улыбкой, целуя её в лоб. — Но ни на что другое не променяю. Вы — моя жизнь. И она будет такой же упрямой, такой же своенравной… но я всё равно буду её обожать. Как и тебя.
Эмма нежно провела рукой по моей груди, остановилась над сердцем.
Я взял её ладонь и прижал к своим губам, целуя каждый пальчик, чувствуя, как в груди нарастает волна нежности.
— Лиам... — Эмма чуть прищурилась, и в её голосе мелькнула озорная нотка. — Ты не думаешь, что ты… ну, скажем так, не перестаёшь меня трогать?
Я усмехнулся, продолжая проводить рукой по её талии, медленно, почти лениво, как будто только этот жест удерживал меня в покое.
— Я поступаю так… несознательно, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Когда ты рядом со мной, я просто не могу остановиться. Это происходит независимо от моего желания. Это как инстинкт… как дыхание. Мне нужно ощущать тебя. Тебя, твоё тепло, твою кожу. Поэтому… прошу, пойми меня.
Я замолчал на секунду, положив ладонь ей на живот.
— Тем более теперь ты — целый мир, в тебе бьётся ещё одно сердце. Моё сердце. Я словно на привязи — ты ходишь, а я иду за тобой мысленно, всегда. Твоя кожа, твой запах, твой голос — всё это мой дом.
Эмма смотрела на меня, глаза её блестели от чувств. Она медленно коснулась моего лица, кончиками пальцев провела по щеке.
— Лиам… — прошептала она, — ты говоришь такие вещи, что у меня сердце тает.
— Тогда я достиг своей цели, — улыбнулся я. — Потому что, когда ты улыбаешься вот так... я готов на всё. Хоть каждую секунду повторять тебе, как сильно я люблю тебя. Потому что ты — вся моя жизнь. Ты и наша малышка.
Эмма скользнула ближе и легонько коснулась моих губ своими.
— Обожаю тебя, — сказала она почти беззвучно. — Даже когда ты не даёшь мне покоя. Особенно тогда.
— Я люблю тебя, Эмма.
— А я тебя милый
Я обнял Эмму крепче, прижав к себе, пока её пальцы рисовали невидимые узоры на моей груди. Мы лежали в полумраке спальни, за окном уже наступила глубокая ночь, но нам совсем не хотелось спать. Было то особенное состояние, когда время будто замирает, и всё, что имеет значение — это тёплое дыхание любимой женщины рядом и сердце, которое бьётся в унисон с твоим.
— А если... — тихо начала Эмма, — назвать её Аврора?
Я усмехнулся и погладил её волосы.
— Красиво. Но звучит как будто она родится сразу с короной на голове.
— Ну... почему бы и нет? — Она подняла голову и игриво посмотрела на меня. — У королевы должен быть король.
— Тогда мне точно придётся купить замок.
— Мы уже почти в замке, — усмехнулась она, оглянувшись на просторную спальню. — Ладно, а как тебе имя Лиа?
Я нахмурился.
— Лиа?.. Слишком похоже на моё. Представь: «Лиа, иди сюда» — и я такой: «Что?»
Эмма рассмеялась, спрятав лицо у меня на груди.
— Хорошо, тогда… София?
— Хм. Звучит нежно. Мягкое имя. Мне нравится. Но… может, что-то менее популярное?
— Амелия?
— Уже лучше, — кивнул я. — Есть в этом что-то… музыкальное.
— Элиза?
— Элиза… — повторил я, пробуя имя на вкус. — Тоже красиво. Как ты всё это запоминаешь?
— Это интуиция, — она лукаво улыбнулась и подтянулась, чтобы поцеловать меня в щеку. — Мы, женщины, чувствуем такие вещи.
— А если назвать её как-то… с твоим оттенком? — задумался я вслух. — Что-то, что будет напоминать мне тебя.
— Например?
— Эмелин.
— Ого… — она приподнялась на локте, глаза её засветились. — Это… похоже на моё имя. Но особенное.
— Потому что ты для меня особенная, — прошептал я, касаясь её губ. — И я хочу, чтобы наша дочь каждый день напоминала мне о тебе.
Она нежно прижалась ко мне, и мы ненадолго замолчали, наслаждаясь этой тишиной, полной будущего.
— Эмелин Андерсон, — прошептала она, словно пробуя имя на вкус. — Звучит как имя девочки, которую все будут любить.
— Но никто не тронет. — Я поцеловал её в висок. — Потому что её отец будет стоять стеной. Даже если ей будет тридцать.
Эмма тихо рассмеялась.
— Надеюсь, она будет такой же упрямой, как ты. И такой же любящей.
— Надеюсь, она будет такой же доброй, умной и сильной, как её мама.
Мы ещё долго лежали в обнимку, обсуждая разные имена, перебирая варианты, смеясь, споря, пока наконец не остановились на том, что просто оставим выбор на потом.
В конце концов, как сказала Эмма, когда она уснула, положив голову мне на грудь:
— Главное — не имя. Главное, чтобы она родилась в любви.
Я смотрел на неё, на спокойное лицо, на её ресницы, дрожащие во сне, и думал — в этом она была права. Любовь — это и есть имя, которое мы дадим нашей дочери первым.