Глава 34
Эмма
Меня втолкнули в пыльную, плохо освещённую комнату. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, и я услышала, как поворачивается ключ. Сердце колотилось где-то в горле, плечо болело от верёвок, а в голове пульсировала одна мысль: Где Лиам?
— Чёрт… — прошептала я, отступая назад, пока не уткнулась спиной в холодную стену. Я сглотнула. Пахло сыростью, пылью и металлом. Комната была почти пустой — только старая трухлявая мебель и металлический стул в углу. Я тяжело дышала, дрожа от страха и злости.
И вдруг — скрип. Дверь снова открылась. На пороге стоял он.
Гринч.
Его фигура заслонила свет из коридора, а сам он медленно вошёл, захлопнув за собой дверь. Он был в длинном чёрном пальто, с ухмылкой, от которой внутри всё сжалось.
— Ну что, красавица, — сказал он, обводя меня взглядом. — Вот и конец твоему Лиаму. Он думал, что умнее всех? Думал, что может закрыть мне дорогу, не заплатив цену?
Я не отвечала. Только смотрела на него, сжимая кулаки, пытаясь не показать, как мне страшно. Но, чёрт возьми, мне было страшно. За себя. За Лиама. Особенно за него.
— Он здесь, — добавил он с ядом в голосе. — На складе. Но, боюсь, он долго не протянет. Пуля уже сделала своё дело. А ты… ты просто станешь ещё одной сломанной игрушкой в его жизни. Жаль. Ты такая милая.
— Если ты его тронешь… — голос сорвался, но я всё равно продолжала. — Если ты хоть пальцем его тронешь… тебе не жить. Он найдёт тебя. Даже из-под земли.
Он фыркнул.
— Слишком поздно, девочка. Теперь он — мёртвец, а ты… ты просто разменная монета.
Он сделал шаг ближе, но я отступила, даже не чувствуя боли в теле. Только ярость внутри. Горячая, раскалённая. Он не выиграет. Лиам жив. Он придёт за мной. Я знаю.
Я подняла подбородок.
— Ты ошибся в одном. Я не разменная монета. Я — его жена.
Гринч сузил глаза, затем усмехнулся и повернулся к двери.
— Посмотрим, насколько ты будешь храброй, когда узнаешь, что он не пришёл.
Он вышел, снова заперев дверь на ключ. Я опустилась на пол, зарылась лицом в ладони. Слёзы не текли — только отчаяние сжимало грудь.
Но в глубине души я знала: Лиам жив. Он не отпустит меня. Он найдёт меня. Он уже рядом.
Я сидела на полу, прижавшись к стене, когда дверь снова отворилась. Сердце сжалось — не от страха, а от нарастающего предчувствия. Не Гринч. Кто-то другой. Шаги были уверенные, но без той ядовитой издёвки, что была у него. Я подняла взгляд.
Мужчина в чёрной одежде. Массивный, с грубым лицом. Он молча вошёл, не глядя мне в глаза, и закрыл за собой дверь. В его руках был толстый моток верёвки.
— Вставай, — скомандовал он хрипло.
— Зачем? — спросила я, сжимая пальцы в кулаки. — Что вы собираетесь делать?
Он не ответил. Просто шагнул вперёд, схватил меня за локоть и резко поднял. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он подвёл меня к металлическому стулу в углу комнаты и грубо усадил.
— Не делай этого. Пожалуйста, — прошептала я, но он уже начал обматывать мои запястья верёвкой, привязывая их к спинке стула.
Верёвки были тугими. Резали кожу. Он молча обошёл меня и закрепил мои лодыжки к ножкам стула. Сердце грохотало, словно молот в груди. Паника подступала, но я держалась. Ради Лиама. Ради нас.
Когда он затянул последний узел, я прошептала:
— Он придёт. Вы все его боитесь. А зря. Потому что когда он будет здесь… вам некуда будет спрятаться.
Мужчина мельком взглянул на меня, и впервые я увидела в его взгляде — не злость, не презрение… а страх. Он молча выпрямился и вышел, захлопнув дверь. Щёлкнул замок.
Я осталась одна. Прикованная к холодному металлу, с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем. И всё же внутри — жила вера. Горела, как пламя в самой тёмной ночи. Лиам идёт. Он почувствует, где я. Он спасёт меня.
Я почти не слышала звуков снаружи. Лишь гулкий стук собственного сердца и скрежет верёвок, которыми были связаны мои запястья. Комната была душной, воздух — затхлым, но я старалась дышать ровно. Я не позволю себе паниковать. Лиам идёт. Я знала это. Где-то глубоко внутри я чувствовала его приближение, будто наши сердца связаны невидимой нитью.
И вдруг — резкий шум. Громкий крик. Чьи-то шаги. Выстрел. Металлический удар о пол. Моё тело вздрогнуло.
— ЭММА! — этот голос я узнала сразу. Родной. Сильный. Надломленный тревогой.
— Лиам! — сорвалось с моих губ, и слёзы хлынули мгновенно.
Дверь распахнулась с такой силой, что от удара она ударилась в стену. Он ворвался в комнату, растрёпанный, с разбитой губой и порванной футболкой, с пистолетом в руке… но глаза. Его глаза — полные боли, страха и любви — встретились с моими.
— Эмма… милая моя… — прошептал он, подбегая и падая на колени передо мной.
Он тут же отбросил пистолет и начал судорожно развязывать верёвки на моих запястьях. Его пальцы дрожали, но он не останавливался.
— Чёрт… чёрт, — шептал он, — я так испугался. Так испугался, милая… Я опоздал, я…
— Нет… ты здесь. Ты успел. — Мои губы дрожали, я с трудом сдерживалась. — Прости меня… прости. Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Купила носочки… хотела сказать тебе вечером… что я беременна…
Его руки остановились. Он застыл, глядя на меня, как будто не верил услышанному. А потом тихо выдохнул и обнял меня, прижимая крепко-крепко к себе, будто боялся снова потерять.
— Милая… это не твоя вина. Это ты прости меня… что не был рядом. Что не смог уберечь тебя. — Его голос дрожал. — Я клянусь… никто больше никогда даже не прикоснётся к тебе. И к нашему малышу.
Я зарылась лицом в его плечо, рыдая в голос. От облегчения, от боли, от любви. Его рука гладит мои волосы, другой он прижимает меня к себе, нашёптывая что-то успокаивающее, тёплое, родное.
— Мы уезжаем отсюда, — говорит он твёрдо. — Сейчас. И я не отпущу тебя ни на шаг.
— Обещаешь?
— Обещаю, девочка моя. До конца жизни.
Он не отпускает меня ни на секунду. Я чувствую, как его сильные руки обнимают меня, как его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, как его щёка касается моей. Он чуть отстраняется, смотрит в глаза и, не говоря ни слова, осторожно подхватывает меня на руки.
— Лиам… — шепчу я, прижимаясь к нему.
— Тихо, милая, — он целует меня в висок. — Всё уже позади. Я держу тебя. Теперь ты в безопасности.
Я обвиваю его шею руками, прижимаясь всем телом. Мне не нужно больше ничего. Только он. Его тепло, его голос, его сердце, бьющееся рядом с моим. Слёзы всё ещё текут по щекам, но уже не от страха — от облегчения.
Он несёт меня по коридору, где всё ещё слышны отголоски борьбы. Мимо нас проносится Дэн, давая кому-то команды, но он останавливается на секунду и смотрит на меня. Его лицо хмурое, но в глазах — облегчение.
— Всё хорошо? — спрашивает он.
Лиам только кивает, не останавливаясь. Он сжимает меня крепче и выходит на улицу, где уже дожидается машина.
Холодный воздух касается моего лица, но мне не страшно. Его руки — моя крепость. Он аккуратно открывает дверь и бережно опускает меня на сиденье, садясь рядом и не отпуская мою ладонь ни на миг.
— Едем домой, — говорит он, оборачиваясь к водителю. — Немедленно.
Я смотрю на него, на его уставшее, обеспокоенное лицо, на кровь, запёкшуюся на его плече от раны. В моих глазах слёзы, но уже другие — от любви, от того, что он снова со мной.
— Ты ранен… — тихо произношу я, касаясь его плеча.
Он смотрит на меня и чуть улыбается.
— Это ничто. Ты важнее. Ты и наш малыш.
Я прильнула к его груди, слушая, как бьётся его сердце. Такое родное. Такое любимое. Я не отпущу его. Никогда.
Как только мы переступили порог дома, я почувствовала, как всё напряжение и страх, накопленные за последние часы, словно обрушились на меня. Ноги подкашивались, в висках пульсировало, но я упрямо держалась, потому что Лиам был рядом. Он держал меня за руку — крепко, будто боялся снова потерять.
Дом показался особенно тёплым и живым после той промозглой тьмы, из которой он меня вытащил.
— Садись, — тихо сказал он, ведя меня в гостиную и укрывая пледом. — Я сейчас принесу воды.
Я кивнула и наблюдала, как он уходит на кухню, всё ещё хромая и прижимая раненое плечо. Моя грудь сжалась. Он пострадал из-за меня. Из-за того, что я, как дура, решила сделать сюрприз.
Когда он вернулся и опустился рядом, я сразу же положила ладонь на его грудь:
— Лиам, милый… пожалуйста, вызови врача. Тебе нужен доктор. Ты весь в крови.
Он посмотрел на меня с мягкой, почти нежной упрямостью.
— Нет. Сначала ты. Ты была в запертой комнате, ты на грани истощения, и… ты беременна, Эмма.
— Я в порядке, правда, — прошептала я, гладя его по щеке. — А вот ты… у тебя прострелено плечо, ты даже не знаешь, насколько это серьёзно. Прошу. Позвони врачу.
Он медлил. Его взгляд блуждал по моему лицу, словно он сомневался — можно ли оставить меня хоть на минуту.
Я улыбнулась, пытаясь его успокоить.
— Я просто пойду в душ. Тёплая вода — вот что мне нужно. А ты… ты пока позвони врачу. Ладно?
Он выдохнул и наклонился ко мне, коснувшись лбом моего.
— Обещай, что не упадёшь в ванной.
— Обещаю, — сказала я, чуть улыбнувшись.
Он приподнялся и вытащил телефон из кармана.
— Только быстро. Если тебя не будет через десять минут — я врываюсь в ванную, — пробормотал он, уже набирая номер.
— Тогда мне точно станет легче, — пошутила я слабо, вставая и направляясь к лестнице, чувствуя на себе его взгляд, тёплый и тревожный.
И всё, что я чувствовала внутри — это любовь. Чистая, крепкая, настоящая.
Я успела принять быстрый, но такой нужный душ. Горячая вода стекала по коже, словно смывая всё напряжение, ужас, грязь, запах страха. Я смотрела в зеркало и видела в отражении уже не ту девушку, что выходила сегодня утром за покупками. Уставшую, потрясённую, но живую. Всё было бы по-другому, если бы не Лиам.
Когда я вышла из ванной, закутавшись в мягкий халат, внизу уже слышались голоса. Один — низкий и знакомый, принадлежал Лиаму. Второй — чужой, спокойный, профессиональный. Врач.
Я спустилась по лестнице, придерживаясь за перила, и увидела, как мужчина средних лет с медицинским чемоданчиком осматривает Лиама. Тот сидел на краю дивана с закатанным рукавом, рана на плече была аккуратно промыта и уже обрабатывалась.
— А вот и вы, миссис Андерсон, — тепло сказал доктор, подняв на меня взгляд. — Рад видеть, что с вами всё в порядке. Наслышан о сегодняшних событиях… Надеюсь, вы позволите мне тоже вас осмотреть.
— Конечно, — кивнула я, подходя ближе и переводя взгляд на Лиама. Он тоже посмотрел на меня — и его глаза в этот момент светились только одним: облегчением.
— Как он? — спросила я тихо.
— Пуля прошла сквозь мягкие ткани, задела мышцу, но не кость, — сказал врач. — Шанс, что останется шрам — да. Но, зная вашего мужа, думаю, он и из шрама сделает трофей.
Лиам усмехнулся, но в глазах мелькнула боль, когда доктор снова приложил бинт.
— А теперь — вы, — сказал врач, вставая. — Давайте присядем. Мне нужно проверить ваше общее состояние, артериальное давление и, если вы не против… беременность. Лиам упомянул.
Я села, слегка дрожа. Сама мысль, что внутри меня — новая жизнь, и что всё могло закончиться иначе… заставляла сердце колотиться быстрее. Пока врач осматривал меня, Лиам держал мою руку.
— Давление немного понижено, — произнёс врач, — но в целом вы в порядке. Главное — покой, полноценное питание и никаких стрессов.
Он посмотрел на нас обоих с серьёзным выражением.
— Вам обоим следует отдохнуть. И, пожалуйста… берегите себя. Особенно теперь.
Когда врач ушёл, Лиам притянул меня к себе и прошептал:
— Ты слышала? Всё хорошо. Наш малыш в порядке. Ты в порядке.
Я уткнулась носом в его шею и прошептала:
— Спасибо, что спас меня. Спасибо, что не дал мне исчезнуть. Я люблю тебя, Лиам.
Он поцеловал меня в лоб, крепко прижимая к себе:
— Я бы пожёг весь этот чёртов город, лишь бы вернуть тебя.
После того как врач ушёл, в доме воцарилась та самая тишина, которую я снова научилась любить. Никаких сирен, криков, страха. Только звук закрывающейся двери и лёгкие шаги Лиама, возвращающегося ко мне из холла. Он выглядел уставшим, но всё равно таким родным, сильным, любимым.
— Что хочешь на ужин? — спросил он, подходя ближе, положив ладони на мои плечи.
Я подняла на него взгляд и невольно улыбнулась: — Ты сам будешь готовить?
Он сделал вид, будто обиделся, но уголки его губ тут же задорно приподнялись.
— А что, я не справлюсь? — произнёс с лёгкой усмешкой. — Для своей девочки я могу сделать всё, что угодно. Даже ужин. А вечером, в постели, обслужить тебя наилучшим способом.
Я рассмеялась — по-настоящему, искренне. Даже не хихикнула, а именно рассмеялась. Удивительно, как он умел возвращать мне лёгкость, несмотря ни на что.
— Паста, — сказала я, всё ещё улыбаясь. — Я хочу пасту. С чем-нибудь тёплым и уютным... как ты.
— Паста будет, — кивнул он. — С пармезаном и сливочным соусом. А ещё я добавлю туда немного волшебства и приправы "любовь".
— Только не пересоли, — поддразнила я, ткнув его в бок.
Он ухмыльнулся и поцеловал меня в висок: — Не бойся. У меня отличная репутация на кухне. Особенно в... ночной смене.
— Лиам, — протянула я, делая вид, что укоряю его, но смех всё равно не сдержала. — Ты неисправим.
— Это потому что рядом со мной неисправимо прекрасная женщина.
Он ушёл на кухню, а я, завернувшись в плед, смотрела ему вслед, ощущая, как сердце наполняется теплом. Несмотря на весь ужас, который произошёл, несмотря на боль, страх и тревогу — я дома. Я рядом с ним. Мы вдвоём. И наш малыш.
И, может быть, именно сегодня всё только начинается по-настоящему.
Ужин прошёл удивительно спокойно. Лиам действительно приготовил пасту — ароматную, с тёплым сливочным соусом и тонкими хлопьями пармезана. Мы сидели напротив друг друга, за тем самым большим деревянным столом на кухне, где когда-то только начиналась наша история. Сейчас же в ней было что-то уютное, семейное.
Я наблюдала, как он ест, и не удержалась от улыбки. Мой мужчина. Мой Лиам. С раненной рукой, усталый, но всё равно пытающийся сделать вечер идеальным.
— Лиам, — сказала я, отложив вилку в сторону.
— Мм? — Он поднял глаза, немного насторожённо, будто ожидал чего-то важного.
— Кого ты хочешь? Мальчика или девочку?
Он чуть усмехнулся, как будто вопрос удивил его своей простотой.
— Честно? Без разницы. Но... — он на мгновение задумался, — наверное, мальчика.
— Понятно, — кивнула я, слегка приподняв бровь. — Наследника хочешь, значит?
Он рассмеялся, потянувшись через стол и коснувшись моей руки.
— Ну вот опять. Нет, я имел в виду не наследника. Просто... не знаю. Но и девочка тоже может быть наследницей, Эм. У нас с тобой всё будет иначе, не по чужим правилам.
Я мягко улыбнулась: — А я, наверное, хотела бы девочку. Маленькую копию себя… или, может, тебя.
Он наклонился вперёд, будто хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил его телефон.
Лиам резко выпрямился, глядя на экран. Лицо стало напряжённым. Он ответил:
— Да, Дэн?
Пауза. Его взгляд стал холоднее.
— Где вы его держите? ... Хорошо. Я буду через тридцать минут. Только никому не приближаться к нему до моего приезда.
Он сбросил звонок, встал из-за стола и подошёл ко мне. Его ладонь легла мне на щёку, а взгляд стал мягким.
— Милая, мне нужно ехать. Они поймали Гринча.
Я встала тоже, уже чувствуя неприятную дрожь в груди, но он сразу обнял меня, поглаживая по спине.
— Я оставлю охрану за дверью, вызову домработницу — она всё уберёт. Всё будет в порядке. Я ненадолго. Обещаю.
— Хорошо… — прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. — Только будь осторожен.
Он наклонился и поцеловал меня — не спеша, сдержанно, но с той самой глубиной, которая всегда говорила мне больше слов.
— Когда вернусь… мы обязательно продолжим этот разговор, — прошептал он мне на ухо. — Я хочу знать всё. О тебе. О малыше. О нас.
И, задержавшись взглядом, словно не хотел уходить, он всё же повернулся и ушёл.
А я осталась стоять на месте, прижав руки к животу. Наш ребёнок… Я тихо прошептала:
— Он обязательно вернётся. К нам.