катарсис

ГЛАВА 20

От лица Хелен:

Я смотрела на Эзру, пока его взгляд был прикован к дороге. Мне нравилось смотреть на него, когда он был сосредоточен, его густые брови немного хмурились, а глаза уверенно смотрели вперёд, он любил прикусывать нижнюю губу, пока ехал.

Когда мы зашли в зал с автоматами, зазвенел колокольчик, который висел у двери. К нам сразу метнулся Николас, он был уже не в униформе, на нем были голубые джинсы и большой красный свитер из-под которого торчала белая майка.

- Так я уже закрываюсь, - парень прошёлся и выключил светильники, - вы уже купили алкоголь?
- Мы хотели заехать по пути, но ты в этом лучше разбираешься.

Он бросил на нас хитрую улыбку и, быстро покинув помещение, метнулся к машине.

- Поедем в спар! Наконец закончился этот мучительно долгий день.

Эзра начал смеяться, подходя к машине.

- Почему ты так не прыгаешь? - спросил Эзра, обращаясь ко мне.

Николас был очень весёлым сегодня, я заметила, что в последнее время его скачки настроения были особенно заметным. Бывало он ходил один без своих корешей в школе с большими наушниками и сливался с толпой, а бывало громко смеялся: так, что его было отовсюду слышно. Хотя раньше он был относительно стабилен, но в отличие от Эзры, никогда не был синонимом спокойствия.

Сегодня он был маниакальной версией себя. Когда мы зашли в супермаркет он со знанием дела направился к алкогольной стойке.

- Николас знает, где алкоголь в каждом супермаркете города, - усмехнулся Эзра.

Николас держал в руке больше бутылок, чем могли удержать его руки и каждую внимательно рассматривал.

- Нам хватит? - спросил он, посмотрев на нас с Эзрой.

Эзра кивнул, а я подошла ближе, чтобы взять у него пару бутылок.

- Нам нужны чипсы и шоколад, Эзра найди шоколад, Хелен идём со мной за чипсами.

Супермаркет был огромным и на удивление пустым, отчего чувствовалась какая-то свобода. Когда Николас завернул в молочный отдел, где стоял один мужчина возле сыров, Николас сразу развернулся, но было уже поздно.

- Николас! Я давно тебя не видел.
- Кто это? - шепнула я ему на ухо.

Парень резко изменился в лице, в его глазах больше не было азарта, только какое-то смущение. Он метнул свой взгляд на кучу алкогольных бутылок в своих руках, а потом на меня с кучей алкогольных бутылок.

- Отец, - шепнул он мне, а после сделал несколько уверенных шагов вперёд, - Здравствуйте! - Николас смущенно улыбнулся.

Мужчина тоже метнул свой взгляд на гору бутылок и растворился в улыбке.

- Тебя давно не было. У тебя все хорошо?
- У меня? - Николас пытался не смотреть на кучу бутылок в руках, но его взгляд прямо падал вниз, - отлично.
- Почему перестал к нам ходить?

В этот момент Николас обернулся ещё раз и увидел возле меня Эзру, которому передал все бутылки в руки.

- Двери церкви всегда открыты для тебя, Николас.
- Наверное, вы сейчас смотрите на кучу этих бутылок и из-за всех сил пытаетесь не осуждать меня, но я вам разрешаю. Я снимаю этот грех с вашей совести. Религия и все её представители презирают таких как я. Малолетних пьяниц.
- Николас, я не осуждаю тебя. И религия это не её представители и правила, а в первую очередь сам Бог, который будет рад каждому прихожанину.
- Но не мне, - Николас улыбнулся.
- Почему ты так считаешь?
- Когда меня нужно было спасти, я пытался найти выход в христианстве, но меня это не спасло. А зачем ещё нужна религия? Я не хочу быть глупым ребёнком, кричащим, что бога нет, потому что я знаю, что он существует. Но этот бог не для меня. И я не для него. Я найду другой выход. Люди выбираются из своих проблем и без религии. Поэтому я больше не приду. И поэтому я перестал ходить. Наверное, в религии тоже так не принято, я уже запутался в этих правилах. Наверное, я просто должен был смиренно ждать спасения все это время.
- Николас, я вижу, что ты запутался.
- Разве?
- Бог любит каждого.
- Наверное, даже то, что я сейчас говорю неправильно и похоже на осуждение. Но Этот Бог сам осуждает меня в каждой своей заповеди, и я чувствую себя виноватым за то, что он меня создал, и я все каждый раз порчу. Иногда мне хочется, чтобы он сразу создал меня марионеткой, не ставя перед выбором. Потому что каждый день я делаю неправильный выбор.
- Николас, ты не можешь это утверждать. Ты движешься по своему собственному пути. Жизнь - не игра, где существуют правильные и неправильные выборы и в зависимости от их количества ты выигрываешь в конце. Жизнь сложнее. Человек свободен. Жизнь не в выборах. Жизнь в пути.
- Почему мой путь такой тяжёлый?
- Испытания даются людям, чтобы они переосмыслили себя и стали лучше. Дорогой Николас, Бог тебя любит. Бог любит каждого. И то, что ты от него отходишь тоже нормально. Мы люди, все время мечемся в поисках истины. А истина в том, что Бог - это любовь, а испытания - проявления любви. Потому что испытания меняют нас и делают из нас достойных царства небесного.

Николас улыбнулся.

- Это одна из ваших заготовленных проповедей?
- Бог вселил в мои уста эти слова, чтобы направить тебя.

Николас усмехнулся.

- Спасибо ему огромное за такое откровение.
- Думаю, он знал, что ты так ответишь, - святой отец улыбнулся, - но думаю мои слова не пройдут мимо тебя. Двери церкви всегда для тебя открыты.

Священник ушёл, Николас обернулся к нам и устало улыбнулся.

- Сейчас мне хочется выплеснуть весь свой гнев и эту ужасную темноту, - Николас уверенно пошёл к кассе, - перед тем как я напьюсь до беспамятства нам нужно сделать кое-что ещё.
______________

Мы стояли перед высокой стеной школы. Перед этим мы перелезли через забор и обошли охрану.

- Что мы здесь делаем? - спросила я наконец.

Николас молча смотрел на стену, игнорируя мой вопрос. Затем он снял со спины рюкзак и достал оттуда баллончики с краской, которые видимо купил после супермаркета, когда мы с Эзрой курили на улице.

- Цвет моей ауры синий, Хелен - розовый, Эзра - оранжевый.

Я молча взяла баллончик из его руки.

- Ты хочешь сказать, что все эти акты вандализма принадлежали тебе? - спросил Эзра, который только сейчас начал осознавать действительность.
- Никаких больше вопросов. В ваших руках баллончик, изобразите воспоминание, которое вызывает в вас больше всего эмоций: любых. Страдания, боль, радость, восторог, плевать. Вспомните, когда вы чувствовали себя наиболее живыми.

Мы с Эзрой переглянулись.

- Разве я сейчас не жив?
- Вопросы, Эзра.
- Ладно.

Николас сделал пару шагов к стене, зажал кнопку на баллончике и стал уверенно водить им по стене. Удивительно, что все это время таинственным художником был Николас, который рисовал только если на полях своей тетради.

Николас наметил очертания волны, а потом подозвал к себе Эзру, попросив подсадить его.
Я подошла ближе к стене. В памяти было воспоминание нашего недосвидания с Эзрой.

Время - полночь. Лето, ещё тепло. Это та приятная теплота, когда солнце не мешает, а холодный ветер не волнует тебя. Я в своей большой фиолетовой толстовке. Мои руки слегка дрожат, но, когда ты касаешься моей ладони, наши пальцы переплетаются, и я больше не дрожу. Я могу прочувствовать это тепло в котором так долго нуждалась в каждом твоём прикосновении. Ты шутишь какие-то шутки, не имеющие смысла, и даже вовсе не смешные, но я просто не могу успокоиться. Я заливаюсь смехом. Мне так весело, что я периодически останавливаюсь, склоняюсь над асфальтом и смеюсь, прикрывая рот рукой. А ты продолжаешь это делать. И когда я вдруг слышу твой смех, мне кажется, что это самый чистый и красивый звук на всей планете. Мы идём после какого-то ужасно несмешного фильма. Он был в жанре комедии, но лишь благодаря твоим комментариям мои ожидания оправдались. Пару одиноких людей в зале тоже смеялись с твоих шуток, и я думаю ты сделал их день.

Но самое важное было то, что я снова чувствовала себя живой. Что я чувствовала эти эмоции. Мы зачем-то бежали, как в этих глупых фильмах, и я буду летала, потому что не чувствовала усталости или боли. Будто жизнь и ветер сами вели меня куда-то, и я просто отдалась им до конца. Мы забежали в супермаркет. Людей совсем не было. Я и ты, мы шли вдоль длинных опустевших стеллажей, и все так же крепко держались за руки.

Мы оказались около полки с напитками, ты схватил себе персиковый и посмотрел на меня. Я пальцем указала на яблочный. Ты взял мне яблочный. На кассе сидел уставший кассир, но ты кажется и его заставил улыбаться. И это одна из миллиона причин, почему я люблю тебя. Ты будил каждую бабочку в моем животе.

Бабочка.
_____________

Я сидела на бревне, на моих ногах лежал тёплый, но немного колючий плед, пахло сигаретами и лесом, в левой руке я держала полупустую бутылку водки, а прямо перед моими глазами горело большое живое пламя.

Николас сидел напротив, я видела его сквозь вспышки, частые вспышки горячего пламя. Он скрывался за искрами огня от меня с Эзрой, но я видела его большие глаза, в которых помимо огня отражалось что-то еще.

К тому моменту он был уже до ужаса пьян, но продолжал рассказывать истории из детства, он рассказывал про своего дедушку и на его лице играла добрая детская улыбка. В его руках была уже не знаю какая по счету бутылка, но он глотал водку как воду, не в силах или просто не желая останавливаться.

Слева от меня сидел Эзра, он лишь молча смотрел на огонь и о чем-то думал. Сверху своей рубашки он напялил шерстяной свитер и был похож на студента стенфорда. И мне нравилось. Мне нравилось смотреть на него в те моменты, когда он думал: его лицо немного менялось и мне это нравилось.

Мы были втроём, но в тот момент казалось, что каждый копался в своей собственной голове и собственных мыслях.

- Пусть, - пьяно сказал Николас, - каждый из нас напишет на листке свое желание и бросит в огонь. Может так Бог услышит нас?

Эзра издал смешок и посмотрел на меня, пока Николас рылся в своём рюкзаке. Он безжалостно вырвал лист и поделил его на три отрывка.

Николас был первым, после ручка перешла Эзре, а после оказалась в моей руке.

Я написала на листке имя "Эзра"; Эзра бросил в костёр скомканный кусочек бумаги, который невозможно было прочитать. Когда листок бросил Николас, он улетел немного в сторону и парень с недовольным вздохом, откинул свой корпус назад и засопел.

Я встала с бревна, чтобы бросить его бумажку. Его бумажка даже не была скомкана, поэтому два слова на ней стали мне сразу ясны.

Спокойствие, Джо.

Скомкав листок, я бросила его в костёр и обернулась к Эзре. Он смотрел на меня. Я села рядом, случайно задев его руку. Наши пальцы соприкоснулись.

- Забудь, что я сказала про воспоминания. Они не раздражают меня и не злят. Они - моё спасение. Николас был не прав, когда говорил, что люди находят свое спасение в другом. Я нашла свое спасение в любви к тебе, но Бог - это ведь и есть любовь.

Эзра посмотрел на меня, но я продолжала смотреть на огонь.

- Ты всегда знаешь, что мне нужно; рядом с тобой все становится легче и проще; ты заставляешь улыбаться окружающих и все мои лучшие воспоминания неизбежно всегда будут связаны с тобой, потому что ты неизбежно всегда будешь моей первой любовью. И даже если другие посчитают мои размышления глупыми и детскими, мне все равно. Нас вечно считают детьми, но каждый человек имеет право на взрослые размышления, ведь я не знаю, какой из моих дней будет последним. Ты мне помогаешь справляться со всеми проблемами, даже когда я просто вижу тебя в школе. Я люблю тебя, и я с самого начала знала, что это день так закончится. Я ни о чем не жалею.

Я почувствовала на своей щеке руку Эзру, я отдала свой взгляд его глазам.

- Я сделаю все, чтобы моя вселенная оказалось той единственной вселенной, где мы будем вместе.

Я прижалась к его губам, обхватив его шею. Я чувствовала, как его горячее пламенное сердце разделяло это пламя на нас обоих. Я снова чувствовала себя живой, словно вся темнота во мне освещалась светом его пламенного сердца.