катарсис

ГЛАВА 17

Спасибо? Ничего другого мне не пришло в голову?

Мне нужно было забыть этот дурацкий случай. Причем срочно.

Я сидела на полу своей комнате, на мягком пушистом сером ковре. На телефоне играли песни arctic monkeys, на мои ладони падал луч солнца из окна.

Справа от меня лежали две большие коробки, пока что пустые, а слева от меня лежали кассеты. Кассеты лежали двумя стопками, каждая из них была подписана: то ли датой, то ли событием. Здесь как будто были собраны главные события жизни отца. Так было это странно, что в этом мире от него осталась лишь большая стопка кассет, несколько альбомов с фотографиями и воспоминания. Хелен не знала, о чем говорила, но была права: мне стоило наконец-то отпустить его. Ежедневное пересматривание старых кассет было совсем нездоровой привязанностью. Каждая запись была оцифрована на моем компьютере, но с кассетами и с телевизором стоило покончить.

Когда кассеты и телевизор были сложены в коробки, я достала малярный скотч, чтобы безопасно их обмотать. После я схватила маркер с тумбочки и написала большими буквами "папа кассеты" и "телевизор"

Мы с мамой ехали в машине. Близились осенние выходные в честь дня благодарения, и мы решили с мамой поехать в наш загородный домик. Он был немного заброшен; мы ездили сюда обычно с папой на летние каникулы. После его смерти мы перестали ездить, хотели, но что-то вечно мешало. Бывало приезжали на пару дней, разбирали старые вещи и возвращались обратно.

- Я прочитала письмо, - сказала мама, - думаю тебе тоже стоит его прочитать, - по её улыбке я видела: от письма ей стало лучше.
- Хорошо.

Дорога мне казалась незнакомой, я нахмурила брови и посмотрела на маму.

- Мы точно правильно едем.
- Сначала нужно заехать в одно место.
- Мы едем на кладбище?

Мама кивнула.

- Ты уверена, что готова? После похорон мы там не были.
- И это было неправильно.

Кладбище находилось не так далеко от загородного домика. Кладбище было небольшое, но поскольку нас давно здесь не было: мы немного заблудились, поблуждали, а потом все-таки нашли.

Его могила выглядела не ухоженно и одиноко. Словно этого человека во всем мире никто не знал.

Мы с мамой стояли чуть поодаль: мы видели надпись на могиле, но боялись подойти ближе. Я сделала шаг вперед и села на колени возле каменной плиты, она подошла за мной, села рядом и положила цветы.

- Извини меня, - едва слышно произнесла мама и положила свою руку на камень, - я так сильно злилась на тебя, что не могла приехать раньше, - она наклонила голову и уткнулась лбом об могильную плиту.

Спустя пару секунд я начала слышать её громкие всхлипывания.

Я вспоминала свои ощущения после его смерти. Первые дни я боялась того, что буду путаться в воспоминаниях. Боялась, что сейчас могу твёрдо разграничить в каких воспоминаниях был он, а в каких его уже не было. Меня пугало, что со временем все спутается.

Но сейчас я видела: все оказалось проще. Моя жизнь просто разделилась на до и после. Все те воспоминания, так и остались тем островом счастливого детства и никогда они не спутаются с остальной моей жизнью.

Я аккуратно положила руку на камень, такой холодный, у папы всегда были холодные руки. Я должна была попрощаться и верить, что мы встретимся. Я должна была принять, что эта боль всегда будет частью меня. Может она и не уйдет полностью, но принятая боль воспринимается по-другому. Принятая боль - это смирение, которое только украшает человеческие души.
__________

Я сидела на камнях у воды. Мама хотела приготовить обед, а меня отправила погулять здесь.

Сидя у воды, я решила все-таки прочитать твоё письмо, мне были ясны твои мысли, но я знала, что должна была это сделать. Наверное, люди ощущают дух своих близких, когда приезжают на кладбище, но тебя там не было.

Ты не блуждал по кладбищу, ты и при жизни не любил на них ездить. Я знала, что, если в этом мире в особенные дни блуждал бы твой дух, он блуждал бы возле моря. Ты очень любил море, и я видела тебя в волнах. Я видела тебя в розовом появляющемся на небе закате.

"Привет, папа. Спасибо, что ты не забыл написать мне письмо, но я все равно слышу осуждение в каждом твоём слове. Мы почти не общаемся и в единственном письме ты снова осуждаешь меня за то, кто я есть и какие выборы делаю в жизни, хотя я никогда не делал ничего неправильного и порицаемого. Я оглядываюсь на свою жизнь, и я вижу: я все делал правильно. Я женился на любимом человеке и у нас появился ещё один прекрасный человек. Я всю жизнь живу в любви, а не в ненависти и злости как ты. Я никогда не ощущал от тебя любви, единственное, что ты привил мне - это чувство вины: за то, кто я есть, за то, что уехал, за то, кем работаю, за то, как распоряжаюсь жизнью. Я зачем-то всегда гнался за тем, чтобы быть для тебя хорошим сыном, но всегда это было невозможно. Я чувствую, что это весна будет последней для меня: всегда я видел себя в будущем рядом с Мартом и Джоанной, но сейчас в будущем я вижу, что-то другое, неземное и незнакомое мне, и может там меня ждёт Бог, в которого ты никогда не верил и называл меня ведомым, когда я стал изучать религию. Я знаю, что какой-то конец скоро наступит, но также я знаю, что прожил эту жизнь правильно. Ты привил мне чувство вины, но, когда я осознал насколько оно бессмысленное, я заполнил это пространство новым чувством - любовью. Я прожил жизнь в любви. Я ни о чем не жалею, и ни за что себя больше не виню. Я хороший сын, хороший муж и хороший отец. И чувство моей злости к тебе тоже переродилось в любовь. Я люблю тебя, несмотря на то, что ты подталкивал меня прожить эту жизнь в ненависти и неприятии себя, я люблю тебя, папа, не смотря на то, что ты никогда меня не любил"

Ещё пару секунд я просто смотрела на письмо. Звук волн заглушал все мои возникающие мысли, и я просто продолжила смотреть на море.
____________

Мы с мамой сидели на кухне. Её ужин снова получился на удивление вкусным. Может возле могилы папа оставил ей книгу с рецептами?

Когда мне позвонила Хелен, я сидела на террасе и курила сигарету. Опускалось солнце, небо подсвечивалось розовым.

- Привет, - сказала она, - как ты?
- У меня все хорошо, мы уже приехали, мама приготовила вкусный ужин, погуляла у моря.
- Звучит расслабляюще. Мне кажется я единственная из нас, кто осталась в городе.

Я усмехнулась.

- Наслаждайся.
- Я не спросила, как закончился вечер с Симоном.
- Мы страстно поцеловались в его машине, а потом, - я не могла сказать про свое "спасибо", это было слишком жалко, - потрахались.
- Также, как мы вчера с Эзрой.
- Вы с Эзрой не трахались.
- А я, о чем.

Я улыбнулась.

- Ладно, просто поцелуй. Это была шутка.
- Просто поцелуй? Ты курила перед этим?
- Только перед концертом, так что не волнуйся.
- Получается из нас всех только я без пары?
- Мелани кого-то нашла себе?
- Она уезжала на машине Николаса, а вот они могли и потрахаться.
- Необязательно даже в машине, её родителей снова не было в городе.
- Все карты сложились в пользу Мелани.
- Мелани всегда проигрывает в карты, поэтому ей точно должно повезти с этим.

Хелен издала смешок, и я тоже улыбнулась.

- Получается у всех налажена жизнь и в ближайшие выходные никто не собирается покончить с собой? Ты ведь не собираешься этого делать?
- В эти нет.
- Хелен.
- Ладно, я не буду этого делать. Моя религиозная мать мне точно не простит.
- У тебя религиозная мать?
- Моя мать просто олицетворение католицизма, а я олицетворение... Не знаю на какую религию я похожа?
- Буддизм. Я больше и не знаю: ислам, буддизм и христианство.
- Ещё иудаизм есть.

В тот момент мой телефон завибрировал.

- Снова твой поклонник?
- Нет, это другой поклонник.
- Кто? Сколько у тебя их?

Сообщение было от Николаса, но записано голосовыми, которые я не могла прослушать

- Ладно, думаю ты там занята. А я тоже вернусь к работе, как будто кто-то заглянет в эту помойку.
- Пока, Хелен.
- Пока Джоанна.

Я нажала сбросить звонок и отложила телефон в сторону. Я снова смотрела на небо, оно было такое нежное и ласковое как будто его нарисовали кистью. Я представила, что это мог быть мой отец, он ведь не перестаёт быть художником в том мире?

Другие отцы дарят на день благодарения деньги и внимания, мне папа подарил небо.

Нужно было прослушать сообщения Николаса. Надеюсь, в этот раз он не будет мне рассказывать подробности секса с Мелани или про свой стояк.

Я вставила сигарету в зубы, зажгла ее и включила запись.

" Привет, Джо. Я сижу на скамейке и смотрю на неоновую вывеску бара "счастье". Завтра день благодарения, а я снова напиваюсь. Снова и снова, я не могу с собой справиться, я не могу остановить это. Я счастлив, что ты с собой справилась. Я вижу, какой счастливой и спокойной ты стала, уверен, что все вокруг засматриваются на твою тёплую улыбку. Если бы меня могло отпустить это гнетущее чувство, я бы все отдал. Иногда мне просто хочется разодрать свою грудь, вонзить нож внутрь. Если бы я знал, что это поможет, нож был бы уже в моей разорванной кровавой груди. Иногда мне кажется, что эта тьма, как ты её называешь, прямо в моем сердце. И я люблю представлять, как раздираю свою грудь, ломаю ребра и достаю сердце вместе с этой темнотой, освобождая себя от вечного заточения. Я чувствую себя предателем. Разве могут предатели жить счастливо, разве им не угатовано что-то плохое? Мне кажется, что я уже умер. Если бы призом за проданную душу была свобода от этого, я бы согласился? Если бы конец моей земной жизни стал бы и концом этой темноты, я бы согласился?"

Сообщение на этом обрывалось. Я опустила голову и потушила сигарету об пепельницу. Я была не права. "Ну же, где мой приз за проданную душу?"

Николас больше не отвечал на мои сообщения и, наверное, лежал в отключке где-то на улице в эту холодную осеннюю ночь. У нас был уговор: вытащить друг друга из темноты, я справилась сама, но ему нужна была помощь. Когда я позвонила Мелани, она сказала, что не знает где он. Никто не знал о его нахождении и состоянии.

Я встала с кресла. Быстро зашла в свою комнату, взяла с кровати свитер и нацепила на себя. Нужно было взять ещё тёплых вещей, с большой охапкой тёплых вещей и пледа я спустилась вниз к машине. Загрузила все в багажник и аккуратно закрыла его. Мама спала в своей комнате, я оставила ей сообщение, но думаю я вернусь до того, как она проснётся.

Плед я переложила на заднее сиденье и села за руль. Пару секунд я смотрела на кнопки и педали, я так давно не сидела за рулём машины. Я спустила ручник и нажала на сцепление.

Механика, почему я училась водить на механике, когда в мире существовал автомат? Когда я поехала, то испуганно вцепилась в руль, но спустя пару сотню метров моё тело расслабилось, и я привыкла к машине. Николас не отвечал на сообщения, может ему и не нужно было отвечать. Наверное, обычно его забирала Мелани или никто не забирал. Я решила его искать там, у бара с идиотским названием "счастье". Оно оказалось чуть за городом, и ехать до него было не так долго.