12
Я проснулась на диване, на котором и проспала всю ночь. Я была готова приступить к письмам еще вчера, будучи немного пьяной и полностью дезориентированной, но сон взял свое: я правда уснула на диване.
приподнялась, корпус ужасно болел, поэтому я сделала пару упражнений, чтобы размять больную спину. У меня не было похмелья: это была суперспособность, которая передалась мне от мамы.
Я приняла быстрый душ и заварила себе чашку чая, с которой вернулась к дивану. Сегодня было воскресенье, и я была этому рада. Сегодня мне не нужны были люди, и людям я сегодня тоже не была нужна. Никаких собраний и уроков, и мамы.
Только я и папа.
Мне хотелось включить записи кассет при прочтении писем, но я не была уверена, что это меня не добьет.
Первый очевидный вывод, который я сделала: если его письма лежали у него в коробке, значит он их не отправил. Возникает вопрос: почему?
И почему письма? Это было за пару месяцев до его смерти, люди уже пользовались имэйлами (хотя думаю имэйлы были машинально изучены моей мамы: значит что-то важное она обнаружила именно в письмах).
И сразу возникает другой вопрос: зачем он их оставил? Если бы я писала письма друзьям и не отправляла бы их, то перед своим запланированным самоубийством сожгла бы все: чтобы такие, как я и мама их не читали.
Я начала с письма от Фабио. Это было то имя, которое я часто слышала на старых кассетах. Когда я достала письмо из конверта я не учла одного: оно было на итальянском. Единственное, что я смогла перевести:
Мой дорогой и обожаемый Доминик,
Я не хотела, но снова начала погружаться в воспоминания об отце, это настигало меня постоянно в последнее время. Я вспомнила как тем летом, когда мы поехали к папиной родне в Италию, он учил меня итальянскому.
Он работал, я училась: но это ему не мешало. Я в тот момент сидела за домашним заданием; сейчас я думаю, какое домашнее задание в начальных классах? Папа подошёл ко мне с большим новым учебником по-итальянскому для чайников.
- Что это? - уставше спросила я.
- Летом мы поедем с тобой в Италию, тебе придётся общаться с моей семьёй, а никто из них не знает английского.
- Весь мир знает английский!
- Кроме них, Джо.
Я недовольно вздохнула.
- У нас два месяца, Джо, мы подтянем тебя до уровня общения. Я буду заниматься с тобой каждый день, чтобы ты могла с ними общаться. Если выучишь итальянский, то будет проще выучить французский, испанский и португальский. А потом и латынь.
- Разве на латыни говорят?
- Уже нет, но язык интересный.
Он положил учебник передо мной.
- Посмотри, Джо. Такой красивый учебник. Тут даже свои персонажи нарисованы, это же будет весело!
- Ладно.
И снова моя реальность. Могла ли я представить, что меня ждёт такая реальность, где тебя нет?
Я достала телефон с гуглпереводчком и стала читать письмо Фабио. В нем не оказалось ничего, что как-то могло бы расширить мои знания о тебе. Фабио просто писал о своей жизни и семье так, как будто много лет до этого вы не общались.
Я отложила письмо в сторону. В тот момент я взяла твое письмо, которое тоже было написано на итальянском:
"Привет, мой дорогой Фабио,
Я думал, что вы забудете о нашем уговоре, но вот, мне уже пришло несколько писем. Вы помните, и спасибо вам за это. Когда я приезжал с Джо 6 лет назад, ты сказал мне: "Доминик, ты постарел", ты сказал это в шутку, но я всегда буду помнить выражение твоего лица, когда мы увиделись. Я и правда постарел. И представь, что будет если мы встретимся сейчас: ты скажешь: "Доминик ты смертельно болен?"
Я думал о том, что я изменился. Всё люди стареют, но я как будто старею быстрее всех, как будто меня поглощает какая-то тьма, который ускоряет это процесс и скоро я умру... Это не сигареты, не алкоголь, Фабио. Сейчас весна, и я вижу, как все возрождается заново, как расцветает цветы, и я всегда расцветал вместе с ними, но не этой весной. Я чувствую, что это весна уже не для меня. Если бы это был прошлый Доминик, он бы сорвался с места и метался бы по миру в поисках жизни, в поисках любого способа снова вдохнуть жизнь, но это больше не я. Я опускаю руки, Фабио. "
И кажется в этот момент, когда я читала последнюю строчку, мои руки опустились вместе с ним. Это не могло быть правдой. Я не верю. Каждая весна была для него; каждый раз он искал обновления, он всегда отличался от других, всегда сильнее переживал изменения и всемирные катаклизмы, но его всегда спасала весна. Что значит это весна не для него? Это могло стать ответом на мой вопрос: но мне не нравился этот ответ. Я стала перечитывать другие письма: он говорил об одном и том же лишь другими словами. Из писем я лишь получила ответ на вопрос: почему письма? — Папа со своими друзьями пообещали отправить друг другу письма в запланированном году.
Я сделала глубокий вдох, а после ещё один глубокий вдох. Почему он это сделал? Если раньше я искала ответ на вопрос, почему Бог его забрал у меня, то теперь я задумалась: может мама права? Может он сам забрал себя у нас?
Мой отец выпал из окна многоэтажного дома в Мюнхене. Папа ездил тогда в командировку по работе на пару дней. В квартире он был один, на завтра у него была запланирована важная встреча, и еще он был пьян. Это все, что было известно мне и полиции.
____________
Я сидела в школьном читальном зале во время физкультуры. На мне были большие беспроводные наушники, которые не пропускали в мой мир ни звука. Я ненавидела понедельники, но теперь мне казалось, что любой день был мне ненавистным.
Человек, к которому я так часто обращалась и который был так близок мне, обрек меня на эти страдания, обрек на вечный вопрос: почему? Почему я не видела, что ему было так плохо? Почему мама не видела? Я ведь была всего лишь ребёнком, разве я виновата?
Я сидела за какой-то книгой, которую перелистывала каждые две минуты. Я ненавидела читать, поэтому просто перелистывала её. Я сходила с ума. Кто-то со спины подошёл ко мне и снял с меня наушники, вернув в этот гадкий мир обратно. Разочарованно я повернулась и увидела Николаса.
- Разве ты не должен носить реквизит в театре?
- Хотел поговорить с тобой.
- Я не хочу разговаривать, — я надела наушники обратно, но он снова их снял.
- Вижу, что ты снова не в настроении, я займу у тебя пару минут.
Он сел напротив меня и облокотился локтями на стол.
- По поводу вчерашнего. Во-первых, не воспринимай серьёзно то, что я писал тебе. Я сильно напился.
- Ладно.
- И, во-вторых, когда утром перечитывал твоё сообщение: увидел вопрос.
- По поводу тетради.
- Это стихи Мелани, но я не думал, что ты будешь их читать.
- Ты сам их читал?
- Да.
- И ты ничего не заметил?
- Что я должен был заметить?
- Ну..., например, то, что она хочет покончить с собой.
- Почему?
- А как ты хочешь интерпретировать:
" Но дайте мне почувствовать немного
Тот запах от разбитой мной посуды
И если даже я поверю богу
Я попрошу забрать меня отсюда. "?
- Ты выучила наизусть?
- Ты вообще меня слышишь? - подняла голос я, — она не в порядке. Она буквально пишет: И если я скажу, что я в порядке
То буду где угодно, но не там"
- Так, Джо, расслабься.
Он взял меня за обе руки и опустил их на стол.
- Я обещаю тебе, что с Мелани все хорошо. Она в порядке. Это её лирический образ, никто не собирается накладывать на себя руки.
- Почему ты так в этом уверен?
Он помолчал пару секунд. Затем открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал. А затем сказал:
- Я знаю.
- Откуда? Я не готова переживать это...
Мой голос внутри прямо кричал "снова", но я не произнесла его вслух.
- Все будет хорошо. У тебя с собой тетрадь?
Я достала тетрадь из сумки.
- Вот она. Зачем она тебе?
- Я отдам её Мелани.
- Зачем?
- Она попросила. Она хочет выступать с песней из этой тетради на конкурсе талантов. Там не все песни такие. Там ведь они просто о жизни.
- Ты читал их?
- Да, я читал их.
- Ладно. Я должна была сразу отдать её ей, — я протянула ему тетрадь. Он забрал и положил её к себе в сумку.
После этого он мог бы уже уйти, но он продолжал сидеть напротив меня.
- С тобой все нормально?
- Почему ты спрашиваешь?
- Выглядишь очень грустной. И то сообщение, которое ты вчера мне написала.
- Мне лучше.
- Мне сделать вид, что я тебе верю?
- Я настолько неубедительна?
Он вздохнул.
- Джо.
- Джоанна. Меня раздражает, когда ты так говоришь.
- Почему?
- Я просто... злюсь на человека, который называет меня Джо, и теперь меня раздражает это имя.
- Ты же не на меня злишься?
- Нет, ты ведь ничего не сделал. Ты ведь ничего не сделал?
Он усмехнулся, и я тоже усмехнулась. Когда Николас ушёл, я все-таки залезла в телефон: там было несколько сообщений от Хелен.
- Ты не привыкла проверять почту совета и, наверное, не видела сообщение. Директриса предлагает завтра обсудить сценарий после уроков. Думаю, тебе уже стоит поговорить с Питером.
Точно, Питер. Я хотела прийти на физру, чтобы поговорить с ним там, но все забыла.
Я схватила сумку, посмотрела на время. Он как раз сейчас будет выходить из раздевалки встречу его там.
____________
Я ждала Питера у дверей в мужскую раздевалку. Мне показалось, что перед ним успела выйти вся толпа парней с физры, поэтому к концу я уже чуть не пропустила его.
Когда Питер вышел из дверей, то не увидел меня и уверенно пошёл вперёд по коридору.
- Питер, — я подошла к парню со сценарием в руках, — у тебя есть сейчас немного времени?
Мы сели за столом, который стоял на улице, и за которым в тёплую погоду школьники любили пообедать. Сейчас здесь было пусто.
- Я отметила несколько моментов, которые могут попросить убрать. Нужно заранее решить, что ты убирать не готов.
- Не готов? Я готов к тому, что они уберут все, зачем протестовать?
Я неловко усмехнулась.
- Ты не боишься, что постановка потеряет смысл?
- Все будет нормально, — он стал вставать со скамейки.
- Подожди, — я стала вставать за ним, — не будет нормально. А если они попросят убрать последнюю сцену? Или изменить её? Это ведь погубит всю постановку! А они наверняка попросят, ты вообще помнишь, что ты там изобразил?
- Они не уберут последнюю сцену, это развязка сюжета.
- Но они могут изменить её! Нам нужны аргументы, почему её нельзя менять! Ты же сценарист, Питер!
- Джоанна, мне нужно на урок, прости. Уверен, все будет хорошо.
- Мы ведь ещё обсудим это?
Он пожал плечами и исчез за поворотом.