Мой наполовину

Чонгук

«Заботясь о счастье других, мы находим свое собственное», – сказал Платон и я с ним полностью согласен.
Лиса стала для меня открытием. Не только большой любви, которую я, несомненно, испытывал по отношению к ней. Она открыла во мне самом многое. Жертвенность, щедрость, желание отдавать себя, не требуя взамен. Я все это знал, но не применял на практике. С ней все это построилось, само собой, на плотном устойчивом фундаменте из доверия и любви. Даже несмотря на первое слово как доверие, которое мне пришлось заслужить вновь.
И да, я любил эту женщину. Невероятно любил и обожал. Ее мудрость, нежность, умение оставаться милой и храброй всегда и во всем. Я хотел носить ее на руках и планировал начать этим заниматься, как только пройдет апелляционный суд.
Лиса сделала невозможное вместе с моим сыном. Они приняли друг друга, чему не было объяснений. Я не мог в это поверить. Одни из самых родных людей в моей жизни нашли общий язык, и я мог с уверенностью сказать, что я счастлив.
Мин Юнги сказал, что этот суд мы выиграем. Туда дотянуться семья погибшего не сможет и потому нам осталось ждать неделю. Я не сказал никому об этом, чтобы не вселять надежду, которая может не оправдаться неправильно. Они готовы ждать те долгие восемь месяцев, и если все пройдет удачно, я просто приеду и обниму их всех, чтобы никогда не отпускать.
У меня было много планов на будущее. Я столько всего хотел начать вершить. В том числе и свой бизнес. Разумеется, такие мысли меня посещали и до всех этих событий. Но сейчас я был стойко уверен в том, что пришло время действовать.
Разбирательства по делу Лисы тоже шли полным ходом. Следаку, который поставил дело на «стоп» быстро его свернув светит приличный срок. Заплатили ему немало, но вряд ли эти деньги его спасут.
Мысль о том, что этим тварям удалось провернуть во главе с матерью моей Лисы, выворачивала и отвращала. Но я рад, что сейчас им всем не откупиться.
Еще одной приятной мыслью этого дня было, что я скоро увижу ее.
Впервые с момента последнего суда.
Она была в легком голубом сарафане с маленькими синими цветами и выглядела превосходно, соблазнительно и просто красиво.
Наверное, я никогда не смогу поверить в то, что эта маленькая женщина выбрала меня.
– Чонгук, – она улыбнулась и бросилась в мои объятия. – Как же я соскучилась по тебе.
Я услышал, что она заплакала, и сжал ее крепче. Почти так же, как она сжимает мое сердце своей любовью.
– Посмотри на меня, Лис, – она снова сильней прижалась, а потом все же немного ослабила объятия, и я сумел ее отстранить от себя, но не выпуская из рук.
Кончик ее носа покраснел от слез, как и глаза, а щеки были все еще влажными.
Стер пальцами влагу и стал целовать красивое лицо, взяв его в ладони, пока она не заулыбалась снова.
– Так мне нравится больше.
Взял ее на руки и сел вместе с ней на стул.
– Хотела сказать лично, что мне жаль о решении суда.
Я прижал указательный палец к ее тонким губам и попросил безмолвно не говорить об этом.
– Только ты и я на этот час.
– Хорошо.
– А теперь не могла бы ты меня поцеловать? – изгибаю выжидательно бровь и она, немедленно обхватив мой затылок маленькой рукой, соединяет наши губы в поцелуе. – Наконец-то.
Пробормотал в ее рот и продолжил самое приятное чем хотел бы сейчас заниматься в объятиях с этой женщиной.
Смакуя каждую секунду, мы наслаждались влажными прикосновениями наших языков и нежном, порой жестком поцелуе.
И когда мои руки достигли ее трусиков, я кое-как остановился.
– Это сумасшествие.
Вытащил свои наглые ладони, поместив их снаружи платья на бедра, и уперся лицом в ее шею, продолжая ласкать мягкую и ароматную кожу.
– Я слышала тут есть свидания, где можно остаться на ночь, – скромно произнесла, и я тут же сел, чтобы просто посмотреть на этот милый стыд.
– Я, конечно, польщен тем, что ты готова прийти ко мне на ночь, Лисенок, но расписываться с тобой только из-за секса, не стану.
– Ну это же не говорит о том, что мы не можем сыграть свадьбу после того, как ты освободишься. Ничего страшного.
– Милая, – с улыбкой смотрю в ее невероятные глаза, которые сейчас были небесно-голубыми и чистыми. – Спасибо, правда. Но я взрослый мужчина, и не хочу тебя таскать в эту кровать. Восемь месяцев не так много.
Хотя я надеюсь на более меньший срок, но об это молчу.
– Это много, – грустно опускает голову, и я ее тут же ловлю пальцами за подбородок.
– Ты обещала избавиться от чувства вины.
– Знаю, но не могу поверить, что ты так далеко от нас всех из-за…
– Лис, я тебя люблю, и это все, что ты должна знать и все, что важно.
– А я тебя.
Обнимаю ее, поглаживая по спине, и замечаю на столе что-то белое.
– Это твое?
– Где? – она оборачивается и тут же встает. – Точно. Я принесла фото для тебя. У меня на телефоне еще есть видео, но его не позволили принести на встречу, а фото да. Решила, что, быть может, тебе будет приятно.
Она переворачивает его, и я чуть ли со стула не валюсь. Одной рукой держу Лису, другой – фото.
Вся моя семья. Улыбаются и смотрят будто не в камеру, а именно на меня сквозь нее.
Лиса, такая красивая и улыбчивая с одной стороны, Чонен с копной своих кудрей с другой. Сын с баскетбольным мячом, обнимает их обеих в центре. А впереди мама, сидит в своей инвалидной коляске и держит за руку Сонхо, который стоит сам с содранными коленками, но определенно счастливый.
– Спасибо.
Больше слов у меня не было и я лишь обнял Лису и не отпускал ее очень долго, пока не пришел в себя.
– Я знала, что тебе она понравится.
– А с мамой, когда успела познакомиться?
– Это все Чонен. Они с Сехун поехали к ней и взяли меня, сказав, что она ждет встречи. Я не могла отказаться.
– Я ей о тебе говорил.
– Она мне об этом поведала. И знаешь, с того момента уже так много времени прошло, уже лето, подумать только.
– Ага. Лис, ты по-прежнему работаешь в том магазине?
– Да. И мне повысили зарплату девочки. Так что я теперь могу откладывать по чуть-чуть.
– Это хорошо. Я тобой горжусь.
– А почему спросил?
– У меня появилась идея на будущее. Хочу попробовать собственный бизнес открыть. Деньги, что дала мама, остались. Так как адвокат взял меньше, а банк платил неплохие проценты. В общем, там прилично их еще. И Чонен не против, чтобы я их использовал, но я, разумеется, ей все верну. Сейчас или потом, они ей понадобятся. Так вот, я думаю об изготовлении собственной мебели. Эксклюзивной. Я тебе не говорил, что умею и люблю это дело. А тех, кто хочет иметь, что-то неповторимое всегда будет предостаточно. У меня есть много клиентов, кто любит дорогую и, главное, качественную мебель.
– Ух ты, это замечательный план. А что потребуется от меня?
– Почти тоже что ты делаешь сейчас. Потом расскажу. Это небыстрый процесс.
– Хорошо. Я готова тебе помочь.
– Нам, – поправляю ее. – Это будет наше семейное дело.
– Ладно, – поднимает руки соглашаясь.
Неделю спустя
Медленно и бесшумно подхожу к стеклянным дверям красивого, но небольшого зала для торжеств в пансионате, где мама живет. Я попросил адвоката собрать всех здесь, чтобы дальше отпраздновать с ним и моей семьей победу, которой не было, если бы не они все и их поддержка и вера.
Я вижу всех. Они заняли свои места и слушают адвоката и только один маленький зритель, совсем не обращает внимания ни на кого. Он смотрит на меня, выглядывая из-за Лисы. И когда она его отпускает, прося не уходить никуда, Сонхо идет ко мне.
Тихо открываю дверь дрожащей рукой, и он останавливается в полушаге. На мои глаза накатывают слезы, которые я пытаюсь сдержать. А после, я вытягиваю руки вперед, присев на корточки, и он, недолго раздумывая, подходит и позволяет себя обнять.
Поднимаюсь на ноги вместе с ним. Я так скучал по нему и по каждому, кто сегодня в этом зале. Мин Юнги уже меня видит, когда я вхожу, но делает вид, что смотрит на всех сидящих с важным лицом.
– Извините, я не опоздал? – спрашиваю и повисает тишина.
Все разом оборачиваются и долго на меня смотрят шокированными лицами.
– Папа?
– Брат?
– Чонгук?
– Сынок?
И все это разом и шепотом.
– Ага. Я надеюсь, вы не против? – улыбаюсь и прижимаю Сонхо поближе.
Тут они отмирают и встают, спеша ко мне.
Обнимаю каждого, испытывая чистый восторг, а после подхожу к маме, которую так давно не видел. Опускаюсь на колени перед ней, положив руки на ее колени и, наконец, вижу ее так близко.
Она плачет, что делает очень редко и улыбается.
– Ну здравствуй, сынок.
Все, что она говорит, потому что дальше мы с ней обнимаемся очень долго.
За обедом, который я попросил организовать для нас в уютной летней беседке, я рассказываю о суде. Чонен дуется, что не рассказал сразу, но недолго. Все же радость побеждает ее гнев.
Лиса сидит рядом и очень тихая, а мама играет с Сонхо.
Кладу на ее бедро ладонь и погладив наклоняюсь чуть ближе.
– Все хорошо?
– Да, конечно. Я просто… Я пока в шоке.
– Не страшно. Кажется, я теперь буду с тобой всегда, привыкай, милая.
Ее щеки румянятся, и красивая улыбка растягивается на губах.
– Кстати, я тут подумала, – врывается в наше уединение Чонен. – Так по Сонхо соскучилась. Лис, оставь его сегодня со мной и Сехуна. Да, племяш?
Он, смеясь над ребенком, поднимает глаза, явно не расслышав, о чем она спросила его.
– Я говорю, Сонхо оставим сегодня у нас?
Он смотрит на нее, потом на меня и Лису, а потом со смешком кивнул.
– Ну спасибо.
– Ради вас стараюсь. И если нужно будет посидеть с ним чуть больше, просто напишите смс.
– Чонен, прекрати, – не выдержав Лиса закрывает лицо и утыкается в мое плечо.
– Ой, Лис, ну ты как ребенок. Я ж все понимаю.
– По-моему, все поняли. Можешь успокоиться.
– О, старший брат проснулся.
– Ага, поэтому ешь.
Домой ехали на нескольких машинах. У меня еще много дел будет в дальнейшем начиная с завтрашнего дня, но сегодня я весь принадлежу семье.
С мамой прощался неохотно. Но она стойко выпроводила меня и приказала не возвращаться как минимум пару недель.
Приехали мы на квартиру, которую Сана не только не продала, а еще и на Сехуна переписала. Этот поступок обрадовал. Мы до самой ночи с Лисой были там, а после, нам дали понять, что мы лишние и «пришлось» уехать.
Сонхо не плакал. Спокойно играл с сыном. Поэтому мы с Лисой быстро ушли.
По дороге на вторую квартиру она согласилась на вино и фрукты. Все же было что отметить нам двоим.
Мы держались за руки. Гладили увлажнившиеся ладони друг друга и улыбались.
Невольно вспомнились наши первые поцелуи. Ее страхи, которые стояли впереди нее и то, как они отступали.
– Смотри на дорогу, – смеется, смущаясь.
– Если бы я мог. Просто не могу поверить, что я рядом и держу тебя за руку.
– И я тоже.
Паркую автомобиль и, забрав пакеты из салона, мы идем к дому, но нам преграждает дорогу…
– Ну конечно, где же еще тебе быть.
– Боже, мама…
В темноте я даже не сразу узнал ее.
– Лис, возьми пакеты и поднимайся, я сейчас.
– Но…
– Иди, пожалуйста.
Она кивает и уходит, а женщина, немного замешкавшись смотрит на меня, отойдя на шаг.
– Чего вы хотели?
– Она мне денег должна.
– Лиса? Вам?
– А ты думал. Она же это все выдумала, а я и поверила. Хотела как лучше, а она…
– Значит, так, вы ходите на свободе, потому что все сосредоточены на следователе, который взял взятку и отпустил насильника на свободу. Если они вспомнят про вас, то только от Лисы будет зависеть, останетесь ли вы на такой свободной или отправитесь туда, где вам и место. И да, если не хотите, чтобы я ускорил процесс, проваливайте подальше. Я не буду так добр как Лиса, потому что у меня с вами никакого родства нет. Не испытывайте мое терпение.
– Но они требуют деньги.
– Так продайте квартиру, как продали родную дочь. Увижу на районе, пожалеете.
Разворачиваюсь и ухожу.
Уверен, свободу она любит больше, значит, не должна снова прийти. Я немного утрировал с угрозой, потому что ей и правда ничего не светит. Но ей этого знать не нужно.
Поднявшись на свой этаж, я вхожу и ко мне тут же идет встревоженная Лиса.
– Она ушла?
– Все в порядке. Уверен, больше и не придет.
– Снова деньги требовала? – кусает внутреннюю сторону щеки, и я беру ее за руки сняв быстро обувь и прислоняю к стене.
– Лис, можно я тебя поцелую? – шепчу в ее губы и когда она кивает мне в ответ, я срываю все замки, что меня сдерживали все это время. – Люблю-ю… я так тебя люблю…
Подхватываю ее на руки не разрывая поцелуй и иду прямо в ванную, где мы пропадаем почти на час и лишь потом, умудряемся выйти на кухню.
– Показать, в чем я ходила все это время, пока тебя не было рядом?
– Я чертовски заинтригован, – ложусь на кровать, рассматривая ее.
Как она подходит к шкафу, вынимает что-то белое, а после оборачивается ко мне.
– Отвернись, – просит, краснея.
– Ни за что, – опираюсь на локоть и наблюдаю, как она, ломая очередную преграду, развязывает халат, смотря ровно в мои глаза.
– Я могу помочь, – хрипло предлагаю свою помощь.
– Буду признательная, кажется, узел слишком тугой.
Встаю и подхожу к ней, наслаждаясь разницей в росте. Лиса малышка и мне нравится поднимать ее высоко, усаживать на себя, когда она обхватывает мою талию и творить нечто прекрасное и возбуждающее.
Но сейчас я снимаю с нее халат и наслаждаюсь обнаженным видом ее изумительного тела.
– Жаль мне не тридцать, – разочарованно стону, обводя руками ее тело.
– Почему? У тебя прекрасный возраст, – переходя на шепот, отвечает, прикрывая глаза.
– Не сомневаюсь, но если бы мне было тридцать, мы бы снова лежали в кровати и не разговаривали.
– Я у тебя тоже не наездница, так что все в порядке.
– «У меня» – звучит красиво.
– Ага.
– Показывай, – отступаю от нее и смотрю, как ее голое тело исчезает за моей борцовкой.
Но черт, то, как она открывает грудь по бокам и спину…
– Будешь так ходить постоянно.
– Ну нет. У нас же дети…
Выпаливает и прикрывает рот.
– В чем дело?
– Да так, просто подумала.
– О чем? – глажу ее плечи и склонившись целую каждое, задерживая губы на ароматной коже.
– Я ведь понимаю, что квартира, в которой вы раньше жили больше. Да и Сехену там, скорее всего, комфортней, а… Чонгук … Боже, – закрывает лицо.
– Так, – беру ее ладони в свои и веду к кровати, куда усаживаю ее, а сам перед ней. – Ты сейчас о том, где мы будем все вместе жить?
– Да. Просто если в вашей бывшей квартире, то… Я не смогу там жить, пойми…
– Ну, разумеется нет, Лиса, – она поднимает глаза и смотрит со всей серьезностью. – Я бы не привел тебя в квартиру, которую делил с женой.
– Спасибо, – облегченной выдыхает.
– Мы будем жить тут, а Чонен, скорее всего, в той квартире. Потому что, когда она сюда приехала, я ее попросил и с работы уволиться и вещи перевезти, все же не знал, насколько меня посадят.
– А ты уверен, что Сехун… ну, захочет?
– Конечно, захочет. Квартира удобная. Две комнаты отдельные, зал, кухня. Милая, я бы хотел сейчас купить дом, просто потратить деньги и зарабатывать на начальный капитал, нецелесообразно, понимаешь?
– Чонгук, я не об этом, ты что? Я бы никогда о таком не попросила, – ее лицо заливает краска.
– Ну вообще это нормально, беспокоиться о нашей жилплощади. Так что не нужно стесняться. У нас серьезные отношения и двое детей, будут и еще, – она безумно смотрит на меня. – Что?
– Ничего. Кажется, ты спланировал всю нашу жизнь?
– Ты против? И не всю, а озвучиваю очевидное.
– Ладно, хочу еще немного послушать тебя, – беру ее за руку и увожу на кухню, рассказывая все, что хочу сделать в дальнейшем. Мы готовим под вино бокалы. Пока я открываю бутылку, Лиса нарезает фрукты и вместе располагаемся в гостиной на диване.

Лиса

Я увидела его в строгом костюме впервые, и он нагрубил мне. Показался страшным, властным человеком и безнадежным циником. Я испугалась Чонгука.
Сейчас смотря на то, как солнечные лучи играют на его спине свою игру, я улыбаюсь.
Он протянул мне руку помощи, он дал мне веру и вселил уверенность. Да, мы прошли серьезные препятствия, прежде чем оказались снова в одной постели и в этом дне, когда проснулись рядом друг с другом. Но Чонгук научил меня многому, что помогает теперь не бояться монстров в моей голове.
Я полюбила этого мужчину и горжусь тем, что меня полюбил он. Благодарна ему, когда он решил попросить прощения после первой встречи и, в итоге оказался моим героем, спасшим еще и мое сердце.
Он меня спас, или мы оба спасли друг друга, я не знаю. Мы можем лишь гадать, но не сможем знать наверняка никогда.
Тихо поднимаюсь с кровати и полностью одевшись выхожу из комнаты.
В квартире тишина.
Мы окончательно все оформили, комнату Сехуна, уголок для Сонхо в нашей с Чонгуком комнате. Даже купили небольшой комод пластиковый для игрушек Сонхо. Их становится очень много.
Это наше первое утро всей семьей.
После возвращения Чонгука Сехун еще немного пожил в той квартире с Чонен, а когда мы закончили мини-ремонт позавчера, переехал окончательно.
Меня попросили сделать к завтраку оладьи. Я стала запоминать вкусовые пристрастия каждого из окружающих меня мужчин и потому на столе к завершению стояла сметана и варенье, которые смешивает Сехун. И мед, который любим мы с Чонгуком.
Развернулась и хотела идти будить всех, как тут же оказалась в объятиях любимого.
– М-м-м… какой аромат, – целует меня в шею и обнимает.
– Ты о еде? Так как кажется тебе вкусней в моих волосах, – хихикаю, потому что становится щекотно оттого, как он шевелит волоски за ухом глубоко дыша.
– О тебе, конечно. Но и завтрак пахнет очень вкусно, – отклоняется назад и находит мои губы.
– Я старалась, – говорю, когда мне дают возможность. – Разбудишь сыновей?
Это слово сорвалось с моих губ впервые, но, когда так сказал Чонгук, я расплакалась. Мы клеили обои в прошлую среду и говорили.
«– Знаешь, когда у каждого из них будет своя комната в доме, я бы хотел, чтобы их сделали по какой-нибудь тематике.
– Ну Сехун уже вполне взрослым будет. Вряд ли захочет нечто такое.
– Ты права, тогда спросим каждого из сыновей, что решат, то и сделаем, да?
И я замерла в тот момент. Он произнес это так просто. Так прекрасно.
Чонгук остановился и посмотрел на меня. Он, кажется, даже не заметил, как сделал моего сына своим в одну секунду.
– Лис? В чем дело? – он подошел и заглянул в мои глаза, обеспокоенный моими внезапными слезами.
– Ты сказал… – голос осип, а в горле будто ежи шевелились. – Сказал… «сыновей».
– Ты… Черт, ты меня напугала, – обнял, и я вцепилась в него крепкой хваткой. – Ну, разумеется. Сонхо такой же мой сын, как и твой. Разве мог я не полюбить этого мальчугана славного.
Его улыбка показалась перед моими глазами, и весь мир померк перед ним одним».
– Конечно, – чмокнул в губы и вышел из кухни.
Я поставила чашки для каждого и налила чай Сехуну, а нам с Чонгуком кофе. Кашу для Сонхо, хотя уверена, он потянет ручки к оладьям.
– Мама, – послышался громкий голос главы нашей дружной семьи. – Встречай своих мужчин. Мы голодны и опасны.
Они вошли все втроем и сделали общий вдох.
– Давайте за стол.
– Мама, – потянул ручки сын и быстро переполз ко мне.
После завтрака, допивая чай, решила уточнить.
– Ужин, как и планировали, сделаем?
– Ага, приготовь что-нибудь вкусное.
– Хорошо. Точное количество гостей?
– Розэ твоя, Чонен, Момо с Джином, мы втроем и Тэхен с Айрин.
– Поняла. Главное, чтобы мы все уместились тут.
– Розэ? – спросил Сехун. – Это имя, что ли?
– Да, моя подруга, Розэ.
– Ни фига себе, не слышал таких имен.
– Услышал, теперь познакомишься.
– Ладно. Па, ответ по лагерю не пришел?
– Нет, жду со дня на день. Успеешь собраться.
– А я говорила, надо заплатить и все.
– Зачем деньги тратить, Лис, – по-взрослому ответил младший Чон.
– Видела?
– Ага.
За ужином все шло идеально. Но моя подруга опаздывала немного. И когда прозвонил звонок, Сехун пошел со мной открывать дверь.
– Что? – ответил на мой немой вопрос. – Интересно же.
Открываю ей и встретив обнимаемся, пока Сехун не прокашливается.
– Э-э… привет.
Подруга поднимает глаза, потому что он стал еще выше, чем был, а мы с ней одного роста.
– Привет. Это я так понимаю сын Чонгука?
– Сехун, – подмигивает ей и протягивает руку.
– Ого. Я Розэ.
Она отвечает на рукопожатие улыбаясь.
– Красивая у тебя подруга, Лис.
– Чего? – смеюсь и даю аккуратный такой подзатыльник. – Даже не думай.
– А ты занята Розэ?
– Сехун, – восклицаю.
– Что? Пусть не торопится. Я скоро подрасту и замуж ее позову.
– Заметано, – смеется она и мы проходим в гостиную ко всем.