Глава 9: Секреты под аплодисменты
У вас когда-нибудь было такое состояние, когда вы чувствуете: не хочу ни с кем разговаривать... ни день, ни два, ни неделю. И не потому, что вы злитесь на людей или обижены. Просто потому, что в вас нет ни капли желания говорить.
Я вся дрожала. И дрожь эта была не от страха, а от разбитого сердца.
Давайте я объясню.
Тот поцелуй в ванной не выходил из головы. И слова, которые Чимин сказал мне тогда... они преследовали меня.
Я действительно была рада их слышать. Думала, как влюблённая дура: ну вот, всё, он мой, он мой любимый, родной человек.
А потом понимала, что выгляжу в глазах всех... как полная глупышка.
Почему?
3 дня назад
— Я не знаю, как лучше сообщить вам эту радостную новость, — слышала я голос в микрофон. Дедушка снова затеял корпоратив — но не простой, а в честь своего любимого сына. Поэтому я и была здесь.
— Мой сын, моя гордость, наконец-то порадовал семью Пак двумя хорошими новостями, — продолжал дедушка.
Я взглянула в зал и увидела Чимина. Он держал за руку Сохён.
Сердце сжалось. Я почувствовала, что это не закончится хорошо.
— Он наконец-то решил жениться и подарить нам внука... ну или внучку, — дедушка засмеялся, и зал взорвался аплодисментами.
Мне стало плохо. Душно.
Не может быть...
Я не могла дышать. Мне срочно нужен был воздух.
Я развернулась и вышла на улицу, чтобы скрыться от этого балагана. В голове звучали слова дедушки , но я не оборачивалась — слишком больно.
На улице я начала плакать.
— Нет, дура, — говорила я себе, — ты обещала, что не будешь плакать.
Ты сильная. Ты сможешь.
Сможешь, Лина.
Я вытерла слёзы. Должна была вернуться с гордо поднятой головой. Я не была слабой.
Достав из сумочки зеркало, я ужаснулась: лицо было расплывчатым от слёз, волосы растрёпаны, а глаза — будто прожитые сто лет.
Я привела себя в порядок, вдохнула глубоко и уверенно вернулась в зал.
Все веселились. Ну да, праздник же.
Я увидела маму и папу. Они поздравляли Чимина. Я подошла.
— О, доченька, везде тебя искал, — сказал папа и обнял меня.
Я улыбнулась.
Я посмотрела на Чимина. Он смотрел на меня. Не отводил глаз.
— Мои поздравления! — улыбнулась я и пожала руку Сохён.
Чимин выглядел так, будто его только что укусила змея. — Как так получилось? — спросила я, стараясь звучать мило. — Когда это было? В Австрии или раньше?
Сохён улыбнулась.
— Нет, в Австрии я уже была беременна. Тогда я приехала отдыхать с ним. Он давно знал, — ответила она.
Я ахнула.
То есть он знал?
— Поздравляю, — снова улыбнулась я и развернулась.
Но меня едва успела выйти из зала — как меня увели в одну из комнат, похожую на гримёрку.
Я стояла и ждала. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
— На выход! — закричал он танцовщицам. Те испугались и замерли.
— Вы что, оглохли? Я сказал: выходите ! — повторил он, уже громче.
Танцовщицы быстро покинули комнату.
А я стояла и смотрела на него, как на судью.
Он начал ходить по комнате, уверенными шагами, будто выбирал слова.
Минуты три — и тишина стала давить сильнее, чем музыка на сцене.
— Это всё? — спросила я после долгого молчания. —
Спасибо, что объяснил. Мне всё очень понятно, — добавила я с сарказмом.
Он остановился. Подошёл ближе и посмотрел на меня бешеным взглядом.
— Я просто не знаю, что тебе сказать, — начал он. — Я знаю, что ты меня не простишь, но я...
— Ты переспал со мной, — перебила я, крича. — Ты знал, что она беременна, и тебя это не остановило!!
— Нет! — закричал он в ответ. — Я не знал. Я узнал только утром, чёрт возьми! — Он взял моё лицо в руки. — Да, я хотел предложить тебе быть со мной. Я хотел...
Я резко убрала его руки.
— Ты почти женат. Какие, к чёрту, отношения? — крикнула я. —
У тебя будет ребёнок, которому нужен отец. Он будет нуждаться в тебе, в твоей заботе.
Он отпрянул, как будто я ударила его словами.
— Лина, чёрт тебя дери, почему ты всегда всё усложняешь?
— Потому что это серьёзно, Чимин! — крикнула я. — Это не просто ночь, когда ты напился и потрахал какую-то девушку. Это ребёнок. Живой. Твой!
Мне было больно это признавать, но я понимала: он должен быть с ней.
Сохён сейчас нужнее ему, чем я.
Слёзы снова подступили, но я не могла плакать перед ним.
— Я не люблю её! — закричал он. —
Как я могу жить с нелюбимым человеком?
— Ну... ты как-то с ней спал. Так и живи! — сказала я тихо, и в голосе звучала не слабость, а отчаяние.
— Я не могу. Я не хочу! — он схватил меня за руку.
— Что ты мне предлагаешь? Быть твоей любовницей? — развела я руками.
— Это никто не отменял, — улыбнулся он.
— Как ты, кретин, можешь шутить в такой ситуации? — начала я бить его руками. —
Мне больно. Мне чертовски больно. — И слёзы прорвались.
Чимин обнял меня и стал успокаивать.
— Лина, посмотри на меня! — сказал он, подняв моё лицо за подбородок. —
Я люблю тебя! — он вытер мои слёзы. —
Я не знаю, нормально ли это, но я люблю тебя, и это никто не изменит.
Я стояла, слушая его, и думала: дура ли я?
Да. Я дура. Но это мои чувства. И я не могу просто так их убрать.
