Мой дядя: Пак Чимин

Я уже третий день в Австрии, а выйти погулять и вдохнуть свежий воздух так и не получилось.
Меня буквально душат эти стены. Я провела час, глядя на окно, и решила: хочу быть одной, подумать, привести мысли в порядок.

С Марком мы поговорили — он обещал, что как только я прилечу в Корею, мы обязательно встретимся.

Я поднялась с кровати и пошла в душ. Потом оделась и вышла из номера.

— Ты куда? — спросил Хосок, который только что вернулся с обеда.

— Гулять, — я натянула улыбку.

— Лин, я не знаю, что у вас там с Чимином, но не унывай, окей? — подошёл он и обнял меня.

Я улыбнулась и кивнула. Помахав рукой, пошла вниз. По пути встретила Меллу и Чонгука, держащихся за руки. Чонгук, увидев меня, резко спрятал руки в карманы и подбежал, чтобы обнять.

— Ну-нуна, ты как? — мило спросил он. — Ты ведь не плакала? — взяв моё лицо в руки, он посмотрел мне в глаза.

Я улыбнулась. Кузина подошла без слов и крепко обняла меня. Мне хотелось разрыдаться прямо в её объятиях, но я обещала себе: больше не плакать ни из-за кого.

— Итак... понимаю, вы встречаетесь? — я резко сменила тему. Чонгук отпустил мою голову, а Мелла улыбнулась.

— Я рада, — я погладила Чонгука по голове. Он поднял глаза и улыбнулся. Мы ещё раз обнялись, и я ушла.

Я подошла к охраннику отеля — мне нужна была карта, я не хотела заблудиться в этом городе.

— Excuse me, could you help me? — улыбнулась я.

Он посмотрел на меня, оценивающе сканируя сверху донизу. От этого взгляда по коже побежали мурашки. Он хотел что-то сказать, но его перебил голос.

— Kevin, I will help. Do your work now! — крикнул Чимин на охранника, а я закатила глаза.

Парень быстро опустил глаза, извинился и ушёл. Остались только мы вдвоём.

— Ты с головой дружишь? — гневно и грубо спросил он. — Здесь тебе не Корея. Этот охранник не аджосси с распахнутыми объятиями, который тебе всё поможет.

Я закатила ещё больше глаза.

— Ты хоть представляешь, что у него могло быть на уме, увидев красивую девушку? — он почесал волосы назад, будто ему было не до меня.

Влюбилась. Дура, блядь.
Да, такого придурка ещё поискать, но я, как всегда, нашла.

Я ничего не сказала, спрятала руки в карманы и, проходя мимо него, вышла из отеля.
Погуляв около трёх часов, я замёрзла и вернулась в отель, быстро убежав в комнату.

— Ты где была столько времени?! — вскрикнула Мелла с порога, пугая меня. — Тебя все ищут!

Я быстро переоделась.

— Ты паникёр? — улыбнулась я. — Я в порядке, успокойся.

— Что случилось у вас? — грустно спросила она. — Он весь день злой, бешеный, к нему никто не может подойти.

В груди всё замерзло от этих слов.

— Мы переспали... — я сглотнула. — Мне было всё равно, видимо, ему тоже, — я улыбнулась, но в улыбке было слишком много горечи. — Если ты меня осуждаешь, я всё понимаю. Но знай: если бы была возможность, я бы повторила это.

Я поцеловала её в щёку и вышла из комнаты.

Только закрыла дверь, как зазвонил телефон. Мама.
Она устроила мне урок на целый час — её любимый братик пожаловался, что я ушла из отеля, никого не предупредив. Включая его.

Я бешено направилась к этому придурку. Кем он себя возомнил — моим папочкой?

Без стука вхожу в его комнату. Там — только его любимая.

— Где Чимин? — грубо спросила я.

Она закатила глаза.

— В ванной, — ответила после нескольких секунд.

Только сейчас я заметила, что она полуголая.
Я направилась к ванной, но дверь была не закрыта. Я вошла — а там Чимин, только с полотенцем на бедрах. Он не выглядел удивлённым.

— Слушай сюда, — начала я, тыкая пальцем. — Я не обязана тебе ничего докладывать.
Я была злой до предела. — Запомни: моя жизнь — моя жизнь. И я не буду ни перед кем отчитываться!

Чимин разозлился. Он сжал кулаки, закрыл глаза и пытался успокоиться. Видя это, я поняла: он ничего мне не скажет, и развернулась, чтобы уйти.

Но он резко развернул меня и вбил в дверь. Закрыл на замок и устремил на меня бешеный взгляд.

— Ты обязана мне всё докладывать, это раз.
— Я, Чимин, имею право вмешиваться в твою жизнь, это два! — крикнул он.

— Да какая тебе разница? Тебе должно быть всё равно! — я оттолкнула его руки.

— Но мне не всё равно! — после этих слов он впился в мои губы.

— Ты что, серьёзно? — я вырвалась из его рук, пытаясь отдышаться, но в груди всё равно было горячо.
— Ты вообще понимаешь, что ты творишь?

Он схватил меня за запястье так сильно, что боль пронзила.
Но в глазах не было злости — там была только паника. Он замолчал на секунду, словно искал слова, которые не мог произнести.

— Ты знаешь, что я не умею говорить "прости" так, чтобы ты поверила.

Я посмотрела на него.
Он был в полотенце, мокрые волосы, и... странно спокойный. Но в этом спокойствии была только одна мысль: я не хочу тебя отпускать.

— Ты снова всё испортил, — выдохнула я.
— Сначала ты забираешь меня в свою комнату , потом мы занимаемся самым лучшим сексом в моей жизни , а потом... что ты делаешь потом?? приходишь с другой.

Он резко шагнул ближе, и я ощутила, как дрожь прошла по телу.

— Я не могу выбрать правильные слова чтобы тебе объяснить что происходит и почему я так сейчас поступаю!

Я хотела сказать "я ненавижу тебя".
Но вместо этого вылетело:

— Ты просто не умеешь отвечать за свои поступки.

Он сжал челюсти. И на секунду я увидела, как он пытается удержать себя от взрыва.

— Я виноват. Но я не могу... не могу просто взять и забыть то что между нами было – Он сделал шаг ближе, и его дыхание стало горячим у моего лица. — Ты же знаешь, что я не хочу тебя обидеть!

— Ты всегда "не хочешь'' потом берешь и обижаешь меня

Я резко отвернулась, но он не отпустил меня.

— Скажи мне, что ты ненавидишь меня, — прошептал он. — Скажи, что я — худший человек в твоей жизни.

Я смотрела на дверь, на замок, на его руки... и на то, как он дрожит.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я, и голос треснул. — За то, что ты меня так держишь. За то, что ты меня путаешь. За то, что ты...

Он наклонился ближе и губы его коснулись моих, но не страстно — почти как упрёк.

— За то, что любишь меня ? — спросил он тихо. — Ты можешь это сказать?

Я замерла.
Слова не находили выхода.

— Не надо, — сказала я резко. — Я не хочу этого. Я не хочу снова падать.

Он улыбнулся так, будто это была самая болезненная вещь, которую он мог сделать.

— Ты уже падаешь, — сказал он. — Просто ещё не призналась себе.

Я отодвинулась, но он не дал уйти.
Он просто держал меня за плечи и смотрел так, как будто хотел прочитать мою душу.

— Ты знаешь, что я уже не могу без тебя, — сказал он. — И это не оправдание. Это правда.

Я почувствовала, как в глазах навернулись слёзы. И это был самый страшный момент — когда ты понимаешь, что ненавидишь и любишь одновременно.

— Ты хочешь, чтобы я снова... — начала я, но не смогла закончить.

Он не ответил словами. Он просто приблизился, и в этот раз его поцелуй был не требованием, а признанием.

И я... снова растаяла.