7
«Я позволил гордыне лишить себя действительно важного. Наконец-то я смог себе в этом признаться. Сев в самолет до LA вместе с сестрой, я еще несколько минут четко ощущал, что должен лететь с ней, но потом вдруг меня пробрала дрожь, и она никак не унималась, пока я не покинул борт самолета. Когда я уже не мог разглядеть его в небе, следующим, что я почувствовал после облегчения, была ярость. Она предала меня! Предала все, о чем так часто говорила! Ей, как и им всем, нужны были только деньги... Но, все же, она не врала мне. Это я выдумал, что способен влюбить в себя кого угодно. Даже Ее. Внутри все горело, будто давно тлевший тускло-алый уголек разросся в полноценный пожар. Мне никогда прежде не было так больно, больно изнутри, там, куда не доберется ни одно лекарство. Все, чего я хотел в тот момент – увидеть, как она сломается. Все, о чем думал – как неправильно было начинать эту игру. Игру с совестью, которая проснулась в тот самый момент, когда я позволил эмоциям отнять у меня самое ценное. Я жалею, что не улетел тогда, ведь, возможно, все было бы иначе сейчас. Самым отвратительным во всей этой ситуации стало то, что я, прикрываясь откуда-то взявшимися принципами, практически перестал общаться с отцом. Как последний трус... Благодаря Ей, спустя столько лет, я снова могу чувствовать. Но лишь ту боль, что причинил своим близким. Чтобы остаться до конца честным, я до сих пор лгу им всем, что ничего не изменилось. Я не думал, что судьба выставит мне огромный счет, который сам я никогда не смогу оплатить... В попытке переиграть ее, я упустил момент, когда нужно было пасовать. Мне очень жаль, что Лилиана (имя было несколько раз перечеркнуто) Она никогда не узнает, что во всей этой истории было действительно настоящим. Ее необъятная душа, в которую я и влюбился...»
Лилу, тяжело вздохнув, медленно сложила измятые листки и убрала их в рюкзак. Рядом с ней, подложив под голову скомканное пальто, тихонько сопела Вера. Это были их седьмые сутки в больничном плену, и если девушка Ильи хорошо представляла себе, что это такое, то Лилиану такой «марафон» просто выматывал. Она уже всем сердцем ненавидела быстроприготовляемые завтраки, и, как бы прискорбно это не звучало, кофе. Брюнетка коснулась небольшого шрама над бровью, и грустно улыбнулась. Возможно ли, что она случайно нашла эти записи? Или же Булаткин специально оставил их на видном месте, только из соображений, что рано или поздно, но Лили придет к Зое. Судорожно вздохнув, Лу прикрыла глаза, откидывая назад голову. Только недавно она отвыкла от постоянного присутствия на ее теле последствий встречи с отцом Егора, от которых теперь вряд ли получится избавиться, так блондин решил всколыхнуть в ней чувства своими откровениями... Едва ли он не предполагал, что Лилу их прочтет, конечно. Тогда бы он не был тем, за кого себя выдает.
Состояние Ильи стабилизировалось. Его больше не мучили боли и парень, тайком ото всех, вставал с больничной койки, и прогуливался по палате, до окна и обратно. Но все же, по словам доктора, без операции нельзя было обойтись, чтобы в будущем избежать подобных рецидивов. Лу обозначила всего несколько пунктов в своем собственном плане по выздоровлению Вольского. Во-первых, собрать необходимую сумму, во-вторых, уговорить шатена лететь самолетом, и, наконец, в-третьих, не сойти с ума от ожидания.
-Такие операции делают и в столице, но с вызовом из-за границы высококвалифицированного специалиста, а это, увы, время, поэтому, чтобы «уйти в плюс», мы вам советуем клинику в Швейцарии. Там вы гарантированно получите то лечение, которое вам необходимо...
Главврач, мягко улыбаясь, смотрел на родителей Ильи. Те, в свою очередь, после его слов будто ушли в себя, отрешенно разглядывая гладкое покрытие стола.
-Понимаю, вам нужно собраться с мыслями. Ну что же, жду от вас окончательного решения. Всего доброго!
Вольские поднялись со своих мест, и молча покинули кабинет. Вера и Лили встречали их на выходе, с застывшим в глазах немым вопросом.
-Все в порядке, девочки...! Если коротко, то Илья полетит в Швейцарию.
Лилиана сглотнула, сконфуженно улыбаясь.
-Сколько нужно денег?...
Мужчина усмехнулся, делая шаг к брюнетке, и заключил ее в объятия. Он погладил девушку по волосам, целуя в висок.
-Не стоит думать об этом, милая.
-Но я хочу помочь...
Горская отстранилась, и ее взгляд наполнился серьезностью. Мама Ильи присела в кресло, прикрывая ладонью рот. Женщина выглядела уставшей и помятой, и ее нельзя было в этом упрекнуть.
-Лили, перестань, пожалуйста... Ты же не думаешь, что мы бы не приняли помощь от тебя? Дело не в этом, даже будь оно так... Нам нужно немного времени... Просто чтобы прийти в себя, понимаешь?
Лу опустилась у ее ног на колени, беря в свою руку крупную ладонь женщины. Та улыбнулась, поджимая губы.
-Все в порядке. Ты ведь часть семьи...
Брюнетка вскинула голову, на минуту забыв, как дышать. Она переводила взгляд с родителей Ильи на Веру и обратно, хлопая глазами. На ее лице засияла улыбка, а от подкашивающихся ног спасло только то, что девушка по-прежнему сидела на коленях.***
Горская отдала таксисту половину всех оставшихся у нее денег, и, покинув машину, вдохнула полной грудью чистый воздух пригорода. Ей хотелось верить, что после всего случившегося она не пожалеет, что изменила мнение о собственных родителях. Брюнетка, поприветствовав встречавшую ее Варю, прошла вместе с женщиной по асфальтированной подъездной дорожке, и робко, словно впервые, переступила порог дома. Ирина Глебовна в этот момент спускалась по лестнице, и немного удивилась, увидев дочь.
-Лили? Как неожиданно!
-Здравствуй, мам. Прекрасно выглядишь!
Девушка осмотрелась, в надежде увидеть Киру, или отца.
-Все на занятиях, будут ближе к вечеру.
Мама Лилу подошла к ней, и, обняв за плечи, поцеловала брюнетку.
-Что тебя привело к нам? Ты приехала просто так или по делу?
-Вообще-то, по делу... А точнее, я приехала попросить о помощи.
Ирина Глебовна внимательно смотрела на дочь, теребя кисточку палантина. Лу на выдохе произнесла:
-Я бы хотела взять часть денег, завещанных мне дедушкой...
И, опережая реакцию матери, продолжила:
-... для Ильи! Ему нужна операция, клиника находится в Швейцарии, и...
Женщина фыркнула, разводя руками.
-Лилиана, мы не можем вот так, малознакомому человеку, переводить крупные суммы! Мы – не благотворительный фонд, в конце концов!
Девушка широко распахнула глаза, продолжая жестикулировать, но уже не так живо. Странно было видеть ее разочарование, ведь, казалось бы, она давно должна была научиться принимать поражения. Лили выдохнула, помедлив, прежде чем снова наполнить легкие. Ее грудь обожгло от недостатка воздуха, и брюнетка, закрыв глаза, начала говорить:
-Когда-нибудь у тебя останутся только эти деньги. Когда-нибудь, когда тебе захочется человеческого тепла или любви... у тебя будут только эти бумажки. Но на них не купишь счастье.
Лили шмыгнула носом, переступая с ноги на ногу.
-Ладно, спасибо, что выслушала, ма...
Брюнетка улыбнулась, и, вздохнув, развернулась к двери.
-Постой, Лили!
Ирина Глебовна протянула к дочери руку.
-Я была неправа. Мы поможем Илье.