100
Лилиана отложила телефон, поочередно взглянув на всех присутствующих в подвале. Два рослых парня, одетых в костюмы, и Николай Борисович, с улыбкой осмотревший девушку с ног до головы. Ее обступили со всех сторон, и Лилу пришлось подчиниться. Она завела руки за голову, тяжело дыша. Вот и все, это конец. Ее никчемная жизнь закончится, при попытке совершить что-то достойное той Лили, что сотворила Ольга. Кому она хотела доказать свою самостоятельность? Кому? Все давно от нее отказались, предав ее доверие, и предав ее саму. Сейчас, глядя в глаза мужчине, в руках которого судьба Лу, она не могла поверить собственным чувствам. Ей... больно? Но больно как-то иначе, чем бывало раньше. Девушка много раз сталкивалась с физической болью. Чтобы соответствовать требованиям Оли, ей приходилось переживать адские мучения. Несколько переломов рук и ног, порезы... Синяки и ссадины украшали ее лицо, не успевая заживать. Но так было нужно. Лилу, как ей казалось, знала, на что шла. Она только не знала, что делает это не по своей воле, а всего лишь как марионетка, в чьей-то многоходовке.
-Глупая девочка... Зачем ты во все это ввязалась? Думала, мой сын из-за тебя предаст родного отца?
Николай Борисович ухмыльнулся, устало потирая переносицу. Брюнетка зажмурилась, ощущая обжигающую хватку на запястьях, когда один из охранников заломал ее руки. Она знала, как все можно решить. Нужно было всего лишь предложить что-то ценное, в обмен на ее жизнь. В ее голове хранилось столько компромата, что хватило бы на несколько жизней, только вот... стоят ли они того? Для всех присутствующих стало неожиданностью появление еще одного человека в подвале. Наблюдая исподлобья за всем происходящим, в дверном проеме стоял Егор. Руки в карманах брюк были сжаты в кулаки, а тонкая линия губ слегка искривилась.
-Отпусти ее, Тим.
Лили непонимающе распахнула глаза. Ее сердце бешено колотилось, не давая дышать ровно.
-Дай мне пару минут, па.
Николай Борисович махнул охранникам, и быстро вышел из помещения, не оглянувшись. Парни последовали за ним, и, первый раз за последние часы, Лилу могла немного расслабиться. Блондин резким движением взъерошил волосы, а после, его ладонь осталась лежать на лице, прикрывая глаза.
-Это все... было ради денег?
Парень повернулся спиной к Лили, но она знала, какое сейчас выражение у него на лице. Отвращение. Она ведь спала с ним. Получается, что своим телом Лу просто выторговывала себе возможность добраться до его отца. Брюнетка сглотнула, сдувая прядь волос, так назойливо лезущую в глаза.
-Это было ради меня. Я шла к этому уже давно, и останавливаться из-за какой-то ерунды не собиралась.
Слова вылетали, словно пули, попадая точно в цель. Девушка хотела дать понять, что ни капли не жалеет, что за все это время Егор никем ей так и не стал. Спина Булаткина напряглась – он планировал услышать мольбы, и увидеть в ее глазах отчаяние. Как она так может? Неужели, у этой девушки по-настоящему нет сердца? Даже он чувствовал отравляющую горечь, обдумывая сложившуюся ситуацию, а Лилиана просто стоит здесь, и продолжает играть. Или, не играть?
-Человеческие чувства для тебя ерунда?!
Воздух наполнился нотками приторной алчности. Парень полагал, что сможет, нет, что способен, повлиять на Лили. Что рано или поздно она сдастся, и бросится к нему в ноги, и вот тогда он покажет ей все безразличие, на которое способен. А пока он сверлил взглядом шероховатую поверхность, пытаясь отыскать на ней изъян. Это страшно, когда под палящим солнцем пустыни у тебя нет даже намека на спасение, ведь в таком случае, тебе не на что надеяться. А в нашем мире надежда – одно из немногих удовольствий, что нельзя купить. Ли, где-то глубоко, там, где должна быть душа, верила, что однажды, и ей удастся испытать что-то высокое и светлое. Виту учил ее различать настоящие чувства, но ее знакомство с Ольгой все изменило. Лилу погрязла во лжи, ложь стала ее привычкой, а привычка, как говорится, вторая натура.
-Какие чувства? Ничего нет! Я ничего к тебе не чувствую! Ничего! Кроме, может, жалости... Ты! Ты никто без своего папочки! Он оплатил тебе дорогу к успеху, ничтожество!
За ее словами последовал сильный удар в бетонную стену, а блондин замотал кулаком, хмуря брови, и отгоняя подступающие слезы. Ее ядовитые замечания он пропустил мимо ушей, уделяя внимание совсем не тому, на что она рассчитывала.
-Ах, жалости!? Да пошла ты! Пошла ты к черту, Лилиана! А я, дурак, думал...
-Что? Что ты думал?? Что я хорошая? Хорошо я умею только удовольствие доставлять, а в остальном... Да во мне столько дерьма, что мне самой порой тошно!... Но я хотя бы знаю, чего хочу!
-И чего же? Умереть, выбивая очередной должок?? Еб*нутая!
-Ты ничего обо мне не знаешь!...
Девушка смерила яростным взглядом усмехающегося блондина.
-Мне достаточно того, что я узнал. Играть на человеческих слабостях низко. Да, у моего отца есть долг, но... Мы бы нашли способ его выплатить.
Снова тот же набор слов, что она неоднократно слышала. Если бы все было так, Лили даже не бралась бы за это, и не важно, какие планы на нее строила Ольга. Но объяснять это Егору она не собиралась. Для нее он – только возможность, и ей было наплевать, что этот мальчишка о ней будет думать потом... Правда, кое-что Лилу все-таки хотела до него донести.
-...знаешь, я раньше никогда не ошибалась в людях. Как-то сразу так получалось, что я видела в них самые отвратительные стороны. Ты стал первым, кто смог меня обмануть, и в ком я так сильно ошиблась. Я презираю себя, что в какой-то момент дала слабину и пустила все на самотек. Ты тут распинаешься о чувствах, но оглянись... Разве ты и я... Разве мы заслуживаем чего-то другого? Нет... Мы заслуживаем лишь быть найденными у обочины, с перерезанным горлом...
Дверь распахнулась, и в нее вошел Николай Борисович, в сопровождении все тех же охранников.
-Пап, я еще не закончил!
Булаткин-старший обнял сына за плечи, крепко сжимая руками ткань пиджака блондина.
-Она не стоит того.
Медленно опуская глаза в пол, Егор тяжело вздохнул, пропуская порцию воздуха через легкие, и, шумно выдохнув, помотал головой. Отец прав, он не сможет потешить свое самолюбие, ведь эта девушка никогда не попросит у него прощения.
-Ты отпустишь ее?
Николай Борисович, поднимая ладони вверх, удивленно вскинул брови.
-А ты сомневался? Конечно, отпущу! Решим только все вопросы с нашей гостьей, и она может быть свободна.
Лилиана горько усмехнулась. Какой же этот Егор дурак. Наивный дурак... Нельзя верить никому, особенно близким людям.
-Угу... Ты говорил мне то же самое в прошлые разы.
У брюнетки перехватило дыхание. Прошлые разы?... Почему ей ничего о них не известно? Странное чувство поселилось глубоко в груди. Что это? Страх? Она... боится?
-Как закончите, дайте знать. Я хочу убедиться, что она останется жива.
В этот момент, один из сопровождающих охранников, делая широкий замах, влепил Лили пощечину, отчего она пошатнулась, в следующую секунду ощущая второй хлесткий удар. Она выставила руки перед собой, не до конца отойдя от серии жгучих шлепков. Сквозь гул в ушах она отчетливо услышала звук захлопывающейся двери подвала. Из глаз брызнули слезы, признак слабости, и, как бы девушка не старалась их сдержать, у нее ничего не вышло. Мощный толчок в грудь выбил весь воздух из легких, заставляя брюнетку согнуться пополам, и закашляться. Они будут убивать ее здесь? А как же легендарное трио машина, лес, лопата? Очередное грубое касание шероховатых ладоней пришлось на другую щеку. Губа кровоточила, а солоноватый привкус во рту так некстати держал Лилу в сознании. Скоро боль перестала быть такой сильной, потому что удары сыпались через короткие промежутки, один за одним. Они наносились по всему телу... Брюнетку швыряло в разные стороны, но она все еще твердо стояла на ногах, не позволяя увидеть отцу Егора, как она опустится на колени. Но, будто прочитав ее мысли, мужчина взял со стола биту. Когда она там появилась, Лили не заметила, хотя, ей было немного не до того. Чтобы рассматривать окружающую обстановку нужна, как минимум, возможность. У нее же были лишь доли секунды, на короткий вдох.
-Думаю, так будет проще...
Одним ударом, который сопроводил громкий крик Лили, он раздробил ей коленную чашечку на левой ноге, и, искривляя рот в широкой улыбке, прохрипел:
-Скоро ты будешь просить!... нет. Умолять пощадить тебя, девочка!! Не с теми людьми ты связалась!
Лилиана ничего не видела, угадывая, что, если все же останется в живых, завтра ее лицо станет похоже на один огромный синяк. Нет уж, пусть делают, что задумали, она ни в коем случае не опустится до их уровня. Ничтожные, жалкие твари, трясущиеся за свое имущество. Жизни собственных детей они ставят ниже материальных ценностей, придумывая свою иерархию. Их богато обставленные квартиры и дома, собственные яхты, самолеты, рестораны – это все, чем они могут гордиться. Только вот чтобы стать владельцами всего этого они не работали ни дня, довольствуясь пунктами в завещании покойного богатого родственника. Наверное, большего им и не надо. Поэтому унижаться перед этими людьми, прося у них отпустить ее, Лилу не станет. Она внучка своего дедушки. Виктор Сергеевич никогда не позволял ей что-то выпрашивать у других. Если ты не можешь обеспечить себя этим сама, смирись. Сейчас она не могла обеспечить себя свободой, и решила последовать наставлениям Виту. Лилиана лежала на правом боку, сплевывая накапливающуюся кровь, и морщилась от пронзающей тело боли при каждом движении. Ее больше не били, но что-то подсказывало брюнетке, что это еще не конец. Когда противные, липкие пальцы коснулись шеи Ли, проверяя пульс, она невольно вздрогнула. Сознание затуманилось, грозясь покинуть свое обедневшее пристанище. Девушка ощутила, как кто-то потянул за застежку ремня ее джинс. Последним, что она услышала, было: «Даже не думай, Тим. С нее хватит. Теперь для Оли она израсходованный материал». Сколько прошло времени она не знала, но Лили пришла в сознание все в том же подвале. Казалось, тело онемело, но брюнетка не хотела проверять, так ли это. Понимая, что сделай она хоть малейшую попытку к движению, ее просто разорвет от боли. Сознание поглотила одна мысль – как отсюда выбраться, раз уж она все еще жива. Дверь описала полукруг, впечатываясь в стену, и издала противный скрипящий звук, это означало, что кто-то пришел проверить, очнулась девушка, или нет. Глухие шаги нарушали тишину, эхом отдаваясь от стен, а может быть так было лишь в голове Лу. Егор присел на корточки, убирая волосы, пропитанные кровью, с лица брюнетка, и проводя большим пальцем по ее опухшей щеке.
-Надеюсь, тебе адски больно.
Сердце, именно сердце, кольнуло, предавая все то, чем клялась Лилу, ввязываясь в эту авантюру. Даже то, что она презирала блондина, не имело веса, когда с его губ слетели эти слова. Когда долго врешь, даже себе, можно заиграться, и поверить в собственную ложь. Лилиана, с самого начала, не хотела допускать, чтобы Егор причинил ей боль, но упустила момент, когда все можно было переиграть. Момент, в который ее черная душа стала рваться к свету. Девушка ничего не видела, из-за заплывших глаз, но и в таком положении она осталась способна на скупую слезу.
-Отлично. А теперь... Тебе пора. Скоро вернется мама, а ей совсем не обязательно видеть все это.
Было ощущение, что все внутри тела брюнетки горит. Огонь прорывался наружу, смешиваясь с потоками крови. Каждый шаг, нет, каждое касание ступни полуживой девушки сопровождалось горловым стоном. Раздробленная чашечка не позволяла опираться на ногу, и Лили боялась упасть, причиняя себе тем самым еще большую боль. Хотя, наверное, больнее уже и быть не может... Блондин придерживал ее, будто брезгуя, едва касаясь ткани кофточки. Он оказался редкостным ублюдком. Под стать ей. Миновав калитку, парень и вовсе отдернул от нее руки, убирая их в карманы брюк. Сделав шаг назад, от Лилу, застывшей в немом ужасе, Булаткин медленно произнес, четко выговаривая каждое слово:
-Я убедился, что ты ушла живой из нашего дома. Теперь все в твоих руках. Прощай, Лилу.
О, как же теперь она ненавидела это имя! Лилиана проносила сквозь года только светлые воспоминания о нем, а теперь что? Его осквернили, растоптали и смешали с грязью. Но, собрав всю волю и покидающие ее силы, брюнетка вскинула голову, поворачивая лицо туда, откуда доносился голос блондина. Движение отозвалось покалыванием, и ноющей болью, и Лилиана задрожала. Хотелось бы сказать, что она волшебным образом исцелилась, и убежала прочь, показывая свое превосходство над обстоятельствами, но ничего такого не произошло. Наша героиня мучительно медленно двинулась в сторону шоссе, ища перед собой опору, но временами не находя, и останавливаясь, чтобы перевести дух. Черт бы побрал эти загородные дома... Черт бы побрал ее самоуверенность... Гиганты-фонари освещали улицу желтым сиянием, провожая медленно удаляющуюся фигуру Горской неприятным жужжанием. И в этот момент, когда ничего уже нельзя было вернуть назад, переиграть, исправить, Егор вдруг, неожиданно для себя, понял, что его сердце болезненно сжалось от осознания того факта, что он потерял Лилиану. Грудь просела, словно под тяжестью, и мысли бежали в одном направлении. То, что будет дальше, будет лишь фикцией, попыткой вернуть все, как было, до встречи с Лили.