93
В первые часы после того, как дедушка забрал Лилу с перрона, и отвез ее домой на новеньком, купленном взамен их прошлой машины совсем недавно (это Лу успела узнать за тот небольшой промежуток времени, что они провели в пути), родители Ирины Глебовны пытались расспросить девушку, почему она решила приехать к ним так внезапно. Конечно, ничего против они не имели, внучка была не таким частым гостем в их доме, но все же, мужчина и женщина не могли не отметить спешку, с которой было принято ее решение провести у них несколько дней. Горская попросила дать ей немного привыкнуть, а уже после она обязательно все расскажет.
-Верхняя спальня свободна?
Брюнетка перестала обнимать Галину Михайловну, и, отстранившись, устало потерла глаза. Глеб Андреевич, подняв с пола ее дорожную сумку, направился к лестнице.
-Свободна, конечно. Галь, отпусти девочку, ей и правда нужно отдохнуть.
Два небольших пролета, по четыре ступеньки, и Лилиана у своей самой любимой комнаты в этом доме, после кухни, естественно. Дедушка медленно шел, опережая ее на несколько шагов, и негромко что-то рассказывал. До Лили доносились лишь обрывки фраз, и она поняла, что тот говорит о своем опыте путешествий поездом.
-На третий день я проклинал проводницу с ее постельным бельем, и пил свой холодный чай...
Лу остановилась, улыбаясь уголками губ.
-Дедушка...?
Мужчина обернулся, вопросительно кивая.
-Да?
Горская зажмурилась, хватая рваными глотками воздух. Ее что-то очень беспокоило, с самой первой минуты, когда она оказалась на пустом перроне, а поезд, на котором она только что приехала, последовал дальше, своим путем.
-Как ты думаешь, могло ли все быть иначе? То есть... Если бы не Виту, то...
Глеб Андреевич подошел к девушке, кладя свои испещренные морщинами ладони ей на плечи. Она ощутила тепло, исходящее от них, и которое пустилось путешествовать по ее телу, отчего кожу в некоторых местах на долю секунды сводило от покалывания и мелких мурашек.
-Мы никогда не давили на Виктора, но, узнав, что он тебя забрал, я и твоя бабушка предложили ему подумать... Возможно, не будь он таким эгоистом, ты проводила бы у нас больше времени. Галя объясняла ему, что тебе нужна и женская рука тоже, в особенности женская, но он постоянно говорил, что Варвара неплохо о тебе заботится. Мы бы не оставили тебя, ангел.
Лилу вскинула голову, проглатывая ком от подступивших слез, и уставилась на мужчину. Она вспомнила. Вспомнила голос из детства, который звал ее. «Ну, ангел, о ком бы ты хотела сегодня почитать?».
-Это был ты... Я думала, только Виту меня так называл...
Она прижалась к груди Глеба Андреевича, всхлипнув, и сквозь стиснутые зубы прохрипела:
-Я очень скучаю. По нему.
-Ты навсегда останешься Его Ангелом, кто бы что ни говорил... Мы все сплоховали, но Виктор... Он вырастил тебя, и он многим для этого пожертвовал. Он любил тебя, больше жизни, Лили. Не забывай этого, никогда.
Весь следующий день, как и прошлый, Лу ежеминутно получала сообщения от Егора, и ее это начинало раздражать. Ну неужели ему не понятно, что из всего нескончаемого потока смс, она, если бы захотела, ответила хотя бы на одно, а в противном случае, ее молчание ясно давало понять, что брюнетка не собирается идти с ним на контакт. Булаткин никогда особо не считался с чужим мнением, поэтому Лилиана и уехала, чтобы дать себе время, которого у нее не было бы, останься она в городе. Артист, с некоторых пор, своими действиями перекрывал ей кислород. Конечно, сам он этого в упор не замечал, но всегда, куда бы Лу не пошла, он каждый раз оказывался опасно близко. Их короткий роман подошел к концу. У брюнетки был четкий план, в котором для Крида больше не было места. Ей стоило с самого начала поступить именно так, выбрать более короткий путь, и почему она думает об этом только сейчас?... Цель «Дома» – деньги Николая Борисовича, а Егор всего лишь источник информации, к которому Лилу привязалась. Сама она это отрицала и в ее взгляде проскальзывала ненависть к себе, стоило ей только вспомнить об этом заносчивом блондине.
-Лили, ужин стынет, поторопись!
Девушка, стоя у высокого дуба на краю лужайки, обернулась на голос Галины Михайловны, и улыбнулась ей. Их разделяло приличное расстояние, и та вряд ли увидела улыбку, но она ее точно почувствовала.
-Иду, ба! Не начинайте без меня!
Женщина кивнула, заходя обратно в дом, а Лилу еще на несколько минут задержалась там, всматриваясь вдаль. Впервые за долгое время она ощущала покой. Душа не металась, и сердце не заходилось от непонятной тревоги. Завтрашний день обязательно настанет, и незачем зря беспокоится, что он с собой принесет. Лилиана прижала к груди пухлый томик стихов, зачитанный ею, не сказать только что до дыр. Ее побег был оправданным, хотя бы тем, что она уже очень давно не была с собой наедине. И не получала тепла от других. А оно было ей так необходимо... Трудно признаваться в своих слабостях, но брюнетка просто сама до конца не понимала, насколько зависит от чужих эмоций. Они питали ее. Может, не столько ее, сколько внутреннюю сущность Горской. Поднявшись на крыльцо, она тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам. Ей подумалось, что Илье бы очень понравился дом бабушки и дедушки. За этот день она многое успела передумать. Обо всем. И всех. Лилу оказалась не готова расстаться с другом. Она была не права, ей обязательно стоит поговорить с ним. Попросить прощения, за то, что не позволяет ему самому принимать решения. Для него было бы лучше вообще никогда не встречаться с Лилианой, но что если она не в силах ничего изменить?... Что, если эта война давно ей проиграна?
-Что у тебя с учебой?
Глеб Андреевич протянул девушке хлебницу, но та лишь отрицательно покачала головой.
-Перешла на третий курс. Скоро стану дипломированным специалистом.
Фраза, казалось бы, совсем не двусмысленная, но только не для Лу. С этим заказом она стала практически везде видеть подтекст...
-Я, кстати, работаю. В ресторане.
-Интересно. И кем же?
Галина Михайловна посмотрела на внучку, мягко улыбаясь. Съехавшие на переносице очки добавляли в ее образ уюта, женщина стала еще более домашней, и такой привычной взору.
-Администратором. Знаете, никогда не думала, что улыбаться незнакомым людям так... сложно.
Брюнетка ощутила вибрацию в кармане джинсового комбинезона, и невольно закатила глаза.
-А что думают родители на этот счет?
-Они наверняка рады, что я стала более самостоятельной, в финансовом плане. Деньги, завещанные мне Виту, я смогу тратить только когда мне исполнится двадцать один, а до этого мне приходилось иногда прибегать к их помощи... Деда, ты же знаешь, как они относятся к своему капиталу.
Женщина посмотрела на Горскую, протягивая раскрытую ладонь.
-Лили, деточка, передай вон ту синюю миску.
Глеб Андреевич, проследив взглядом за объемной тарелкой, ответил:
-Я понимаю твое разочарование. Не стану их оправдывать, но с высоты своих лет скажу, что постараться простить стоит, Лили.
-А ты думаешь, я не стараюсь? Они не дают мне этого сделать. Мама постоянно требует, чтобы я... играла на публику роль послушной дочурки, мол, посмотрите, как хорошо мы ее воспитали. А папа... Нет, я не хочу говорить о них плохо... Я уже выросла из того возраста, когда позволяла себе их ненавидеть. Я им благодарна, но не стоит навязывать мне их общество.
На несколько минут за столом воцарилось молчание, и Лилу не спеша принялась ужинать. Поздно ночью она проснулась от настойчивого жужжания телефона. Мельком взглянув на экран, Лу шипя протянула:
-Чертов Крид...
Сбросив, она перевернулась на другой бок, запихивая мобильный под подушку.
-Иди в задницу.
Но через секунду она снова ощутила вибрацию. Резко вытянув смартфон, чтобы выключить его, Лилу разглядела последние слова пришедшего только что сообщения. «...по делу Панова. Возьми трубку».