Малыш
Периодически отгоняя призраков, Кадзума сидел на развалинах. Облезлая краска и потрескавшийся плинтус делали зрелище ещё более жутким. И в центре этого хаоса был совершенно спокойный малыш. Мальчик действительно оказался особенным. Хотя, может, он просто слишком напуганный? Или уставший? Что ему, шинки, известно о детях? Он, будучи ведущим, воспитал множество взрослых, подростков, несмышлёных ребят, но, в сущности, не знал о поведении малышей ничего. Ведь он всегда обучал сознательных людей. Интересно, кем он был тогда, до смерти? Может, и у него были дети. И остались сиротами...
До этого дня Кадзума не предавался мыслям о прошлом, а если что-то подобное и мелькало у него в голове, никогда не зацикливался. Ведь он бы не продал общество Бишамон ни за какую земную жизнь. И только сейчас он ощутил разницу между берегами. Невозможность родительства. Если только хозяин... Нет! Нельзя и думать о смерти госпожи. О смерти его Бисы. Да и разве воспитание маленького бога приносит какую-то радость? Он любит Бису. Тем более, вряд ли у него на земле остались дети. Ведь он умер юным. А сколько ему было?
От размышлений его отвлекли хлопок двери, чудом выжившей после вспышек, порождённых волшебниками, и яркий светло-голубой свет.
В дверном проёме показался высокий мужчина. На его коже заметно выделялись свежие шрамы.
Увидев рыжеволосую девушку, волшебник ошарашено сполз по стене. И без того бледное лицо стало действительно белым. Приняв достаточно устойчивую позу, чтобы не упасть, он подполз по осколкам в центр комнаты, беспамятно бросился к телу, не обращая внимания на другой труп, и, прикоснувшись, вздрогнул, но продолжил объятия. Здесь не было его Лили, его маленькой Лили. Зелёные глаза уже не светили. Он нежно приглаживал её волосы, повторяя в бреду бессмысленные фразы, извиняясь за что-то. Бешенство, безумие — вот что читалось в его взгляде.
— Моему проступку нет оправдания. Прости. Лили. — Он мягко закрыл ей веки. Они ещё долго будут преследовать его в кошмарах. Эти потухшие зелёные огни.
Окинув взглядом колыбель, он взмахнул порванной мантией и аппарировал.
Спустя секунду, за окном послышался стон мотора. Ещё через некоторое время в помещение ворвался настолько высокий мужчина, что ему приходилось сгибаться, дабы не получить шишку. Доброе лицо было красным и опухшим от слёз, а руки, поднявшие малыша, вспотели.
Мальчик был в безопасности, а Кадзума мог возвратиться домой. Завтра ему предстоит многому научить новичков, а сегодня — хорошенько выспаться.