Тот самый день. Смерть Волдеморта.
Над Годриковой впадиной, как и над всем континентом уже несколько часов гремели небеса. В такие ночи людей посещают самые сладкие сны. Так и малыш Гарри, посапывая, тонул в грезящей пустоте сознания. Гроза, укачав в колыбели ближний берег, усыпила смертных, пока раззадоренные боги не окончат спор. Такамагахара уже несколько бессонных ночей ждала окончания переговоров. Высшие боги счастья и войны Европы и Азии определяли судьбу человечества: если не прекратить атаки со стороны Волдеморта, война затронет и магглов, а ведь те ещё не окрепли от предыдущей.
Высокий мужчина с русыми кудрями высказывал свои мысли. Почти бессмертный, бог лишь с одним перерождением, почитаемый подавляющим большинством людей, он пользовался авторитетом и на пантеоне.
— ...да закончится эта смута, ибо война начата не по слову божьему, но по глупости людской... — уже с отдышкой произносил Христос.
Кивая, оставшиеся без внимания уже не отделяли фраз и заботились о скором своём возвращении. «Риддл умрет, и дело с концом» — рассуждали они, приходя к согласию долгой, извилистой тропой.
Вынести приговор было назначено Эбису. Следовать за избранным было строго воспрещено, и, не видя перспектив в большем проведённом вместе времени, боги разошлись.
— Виина, ты, вероятно, жутко устала, от этих собраний, — озабоченно поинтересовался Кадзума, — я мог бы...
— Ничего не нужно — Ласковым голосом прервала его Бишамон. Ты итак уже многое сделал. — Улыбнулась она. — Я хочу прогуляться по ночному Лондону.
На затихших улицах лишь изредка можно было заметить пешеходов. Произнося самые обычные фразы, богиня и её сосуд были счастливы впервые за много лет. По-настоящему счастливы. Не ликуя о победе, а от свободы, от возможности вдохнуть свежий воздух полной грудью.
Мелькавшие огни молний остановились, а тусклый свет фонарей позволял разглядеть только силуэты домов, но один из них зацепил внимание проводника. Короткая вспышка зелёного оттенка из соседнего здания заставила обоих побежать к свету. Когда они были у порога, последовала вторая, но почему-то более мощная, продлённая стоном женщины, плачем ребёнка
Вбежавшие японцы созерцали ужаснейшую картину. Разрушенный, ещё недавно уютный дом был полон осколков. На полу было три трупа. Зелёные глаза напуганного мальчика, сидящего в своей кровати просили о помощи. Сколько же призраков наполняло сейчас это помещение! Но по необъяснимым причинам, дитя не боялось духов.
— Волдеморт повержен, — прошептала богиня и добавила уже строже, — Кадзума, отыщи души этих людей. Надеюсь, они ещё не успели пораниться.
— Да, госпожа. Они бродят у дома.
— Я иду. Посмотри за ребёнком.
Очутившись во дворе, она почти сразу заметила первого блудника и начала обряд.
— Я, богиня Бишамон, сделав тебя своим шинки, даю имя Льоа, имя формы — хёкки.
Спустя мгновение, перед ней появился молодой кареглазый мужчина. Каштановые пряди небрежно, едва касаясь плеч, ложились на белое кимоно.
— Здравствуй, Льоаха. — размерено произнесла она. Перед глазами пронеслась судьба юноши, ноги немного подкосились, но богиня тут же пришла в себя. — Кадзума! Прошу... ты это... его...
— Просто назови имя, Биса.
— Льоаха.
— Я всё сделаю, спеши спасать вторую.
Опомнившись, Бишамон огляделась. Окружённая призраками душа боролась за жизнь. Беззащитная, но такая мужественная, она пытала счастье.
Не заставляя себя ждать, богиня совершила ритуал. Именем формы девушки стал юми. Она будет обращаться в лук. Теперь реакция на воспоминания из жизни шинки обрела новый характер. Она пожертвовала собой. Нет, таких оружий у Биши ещё не было.
— Добрый вечер, Ханаха. Я — Бишамон, твоя госпожа. Ты умерла. Теперь ты — шинки. Не беспокойся, вскоре ты во всем разберёшься. — с трудом улыбнулась богиня.
К ним приблизились мужчины.
— Кадзума, отправь их в Такамагахару, к остальным. Я побуду тут ещё чуть-чуть.
— Но госпожа! Вы очень уязвимы без орудия. Лучше я останусь, пока кто-то не найдёт дитя.